Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Хугин и Мунин! — обрадованно воскликнул он.

— А волков Одина ты не различила? — спросила Ульфхильда. — Может, где-нибудь поблизости ты приметила Фреки и Гери?

— Нет, волков не было. Мне пришлось насмотреться много другого. Образы так и мелькали. Скоро я окончательно выбилась из сил и повисла в петле. Затем, помню, меня ослепил яркий диск, после него наступила полная тьма. То же самое и на теле — сначала обжигающий огонь, потом ледяной холод. Но все это смутно, какими-то обрывками. Вот что отчетливо отложилось в памяти — лицо дочери. Вдобавок я сердцем ощутила, что она еще жива. — Песнь Крови потянулась, коснулась руки Гримнира и страстно добавила:

— Гутрун жива! — Затем она обратилась к Харбарду:

— Вот за это знание я благодарна Одину, за все же остальное проклинаю.

Харбард и Ульфхильда рассмеялись:

— Проклинай, сколько хочешь, Разорвавшая Петлю.

— Почему разорвавшая?

— Потому что, — объяснила Ульфхильд, — Одину, без сомнения, пришлись по сердцу твои проклятия.

Харбард поднял палец и добавил:

— Рассказывают, что Один больше всего ценит тех героев, кто полагается только на себя, кто особенно не рассчитывает на богов и кто, пока не войдет в Валгаллу, ни перед кем не склонит голову и не сложит оружие. Теперь, когда ты помечена его рунами, твои проклятия у него ничего, кроме усмешки, не вызовут.

— Какие руны? — встрепенулась Песнь Крови и машинально коснулась повязки на горле. — Ты имеешь в виду ожоги от веревки? У тебя, я смотрю, тоже рубец на шее. Надо же, я только сейчас заметила его. Ух ты, — она всплеснула руками, — Гримнир, ты, оказывается, тоже помечен.

— У тебя на шее отпечаталось что-то другое, вовсе не похожее на шрам или рубец, — тихо проговорил рыжебородый. — С нашими отметинами ничего общего.

— Вот почему нам так важно знать обо всем, что случилось с тобой прошлой ночью, — объяснила Ульфхильда.

— Я надеялся отыскать разгадку, — подтвердил Харбард. — Найти ключ к надписи, выжженной у тебя на шее Одином.

На мгновение в пещере зависла тишина, затем Песнь Крови начала сыпать проклятиями.

Ялна вдруг вскрикнула:

— Руки не держат. Скользят.

Она попыталась приостановить сползание. Ничего не вышло. Ее руки начали соскальзывать с мокрого камня.

— Сейчас я упаду! — вскрикнула она.

Тирульф кончиками пальцев ухватился за какую-то трещину, переместился поближе к девушке. Здесь нащупал ногой узкий выступ, переместил вес тела и успел подхватить Ялну, неостановимо смещавшуюся к краю скалы, за которым открылся глубокий обрыв.

— Постарайся найти зацепку, — закричал ей воин.

Наконец Ялна сумела ухватиться за выступ. Здесь чуть передохнула, перевела дух.

— Не торопись, — уже поспокойнее попросил ее Тирульф. — Вершина рядом. Только не спеши и будь осторожна. Будет обидно, если мы сейчас сорвемся.

— Особенно мне, — откликнулась Ялна.

Она присмотрела новое направление — от одной трещинки до другой. Там на пути, кажется, и порожек намечался. Если встать на него ногой, можно будет подтянуться и выбраться на более пологое место.

В этот момент где-то рядом оглушительно, до звона в ушах, громыхнуло. Камень, за который ей удалось зацепиться, заходил ходуном. Этого сотрясения было бы вполне достаточно, чтобы сбросить ее в пропасть, однако каким-то чудом девушке удалось удержаться.

Она потрясла головой, крикнув Тирульфу:

— Помнится, ты говорил, что вершина должна быть повыше облаков и там тишь да гладь.

Тирульф осторожно пожал плечами, сам будучи едва ли в лучшем положении, чем Ялна. Резкий порыв ветра принялся прихватывать одежду, отрывать людей от каменной стены, на которой они висели. Налетевший шквал осыпал их градом, затем на мгновение наступило затишье. Казалось, можно было продолжать путь.

Не тут-то было!

В небе сверкнуло, и извилистая стрела молнии ударила в камень совсем близко от Тирульфа и Ялны. В воздухе послышалось шипение и резко запахло свежестью. Камень под ними опять качнулся, они отчаянно вцепились каждый в свой выступ. Рядом начался камнепад.

Уже который час они взбирались на вершину затянутой облаками горы. Мышцы болели, усталость все сильнее одолевала их, к тому же легким не хватало воздуха. Неожиданно буря стихла, примолк и гром, перестал сыпать дождь, прекратились снежные заряды. Тучи над головой на глазах начали таять, скоро в разрывах сверкнуло солнце.

— Я же говорил, — засмеялся Тирульф, придерживая Ялну, в тот момент менявшую опорную ногу. — Гляди, вершина. Совсем рядом.

— Ага, — усмехнулась девушка, — если, конечно, мы будет двигаться в ее сторону, а не кувырнемся вниз. Руки болят, — неожиданно пожаловалась она.

— А что-то будет завтра, — подначил ее Тирульф. — Мне, правда, тоже несладко. Давненько мне не улыбался такой бодрящий подъем.

— Бодрящий?! — воскликнула Ялна. Затем она прыснула:

— Да, если считать, что вершина близка, а мы пока еще живы.

Передохнув, они снова двинулись вверх. Теперь, при солнечном свете, дело пошло сподручнее. Еще два-три рывка, и они выбрались к центральному пику и здесь, устало выпрямившись, осмотрелись.

Вид с высоты открывался ошеломляюще живописный. Насколько хватало взгляда, расстилалась вспененная ветром, белоснежная, будто молочная, равнина. Где-то внизу грохотали громовые раскаты, сверкали молнии, их внезапный взблеск чудесным образом подсвечивал облачную страну снизу. Был полдень, небо над головой отливало глубокой, уходящей в фиолетовый тон синью. Было прохладно, но, как решил Тирульф, совсем не так, как этого можно было ждать на вершине пронзившей тучи горы. Легкий озноб пробежал по спине Тирульфа.

Ялна тоже затаила дыхание.

— Это великолепно! — воскликнула она. — Я никогда не видала ничего подобного.

Воина поразила необычная яркость цветов, резкость их сочетаний. Здесь, на высоте не было и следов мягкой темноватой зелени древесных крон, изумрудных луговин, разноцветья полевых трав, тяжеловатого золота песчаных отмелей — всякие приметы царства Фрейи, встретившие их в глубине могильного кургана, здесь отсутствовали напрочь. Вокруг ослепительное сияние, под ногами темно-красный гранит и местами языки снега, над головой непривычно синее небо.

В этот момент девушка обратила внимание на форму пика, завершавшего гору.

— Никогда не видала ничего подобного. Я полагала, что вершины гор выглядят совсем иначе.

— Они и выглядят иначе, — подтвердил Тирульф и вскинул руку в приветствии, сжав пальцы в кулак, символизирующий молот громовержца. Тирульф решил, что этот знак во владениях сына Одина был более чем уместен, и засмеялся.

Действительно, вершина поднебесной горы представляла собой ровную, даже искусственно выровненную площадку, в центре которой возвышался небольшой домик под двускатной соломенной крышей. Из трубы вылетал легкий синеватый дымок и тут же растворялся в небе.

Тирульф и Ялна переглянулись и неторопливо двинулись в сторону дома. Как только они приблизились к сколоченной из плах двери, девушка покрепче обхватила рукоять меча. Спутник положил ей руку на плечо.

— Не спеши, — посоветовал он. — Мы пока совсем не знаем, что здесь творится, так что не стоит задирать хозяев. У меня такое чувство, что нас здесь ожидали.

Ялна отрицательно покачала головой:

— Пусть нас ждут здесь как лучших друзей, пусть нет в мире другого места, где можно расслабиться, отдохнуть, выспаться вволю, все равно оружие всегда должно быть под рукой. Врасплох меня никто не застанет.

Дверь неожиданно отворилась, и из проема выглянула старуха, подслеповато глянув на гостей.

— Кто здесь? — прошамкала она. — Кому это пришло в голову после стольких лет навестить матушку Гроа. Подойдите ближе, глаза у меня совсем ослабли.

Тирульф шагнул вперед, затем неожиданно замер. Разглядев старуху, воин обнаружил, что она весьма смахивает на его бабушку. Тирульф тоже не удержался и потянулся к рукояти меча. Потом пристыдил себя — старуха казалась вполне безобидной, одета в поношенное темное платье, голову кутала в рваный, свисающий клочьями шерстяной платок.

54
{"b":"1638","o":1}