Весьма, весьма любопытно, подумала Мередит, останавливаясь перед замызганной витриной. Судя по всему, торговали здесь отнюдь не товарами первой необходимости – и даже не второй и не третьей, если уж на то пошло. Плотные коричневые пакеты пролежали на одном месте, наверное, несколько лет; дешевую керамику покрывал толстый слой пыли. Над некрасивыми сувенирами покачивались полоски липкой ленты от мух. Среди тарелок и чашек безмятежно и сладко спал черно-белый кот. Может, он тоже продается? Мередит нисколько не удивилась бы, увидев на шее у зверя посеревший от времени и грязи ценник. Она задрала голову. Над витриной висела выцветшая вывеска: «Все, что душе угодно. Владелец С. Уоррен».

Ей показалось, что в магазинчике никого нет. Странная витрина заинтриговала ее. Вот так же иногда ходишь на благотворительной распродаже подержанных вещей. Умом понимаешь, что здесь только хлам. Но воображение подсказывает: а вдруг… вдруг здесь отыщется неожиданное сокровище, зарытое среди многочисленных фарфоровых слоников? Мередит с трудом подавила желание зайти. Уинн уже двинулась дальше, и Алан манил ее к себе. Ничего, осмотреть «Все, что душе угодно» можно и в другой день.

Уинн, а за ней и Алан с Мередит остановились перед одним из домов в ряду. Однако не успела Уинн позвонить, как дверь распахнулась настежь, и на крыльцо выскочили два маленьких мальчика, как будто ими выстрелили из пушки. И внешностью, и одеждой они сверхъестественно походили друг на друга и отличались лишь размерами. Изнутри квартиры послышался пронзительный крик, эхом прокатившийся по тихой улочке:

– Брюс! Рикки! А ну, вернитесь!

Брюс и Рикки замерли на месте по обе стороны от Уинн и, подняв голову, вытаращили на нее глаза. Братья были коротко стрижены, у обоих в одном ухе болталась серьга. Оба были одеты в застиранные черные рубашки с изображением страшноватых зубастых роботов, джинсы и грязные кроссовки. Братьев Катто трудно было назвать детьми. Скорее уж к ним подходило выражение «маленький мужчина», принятое когда-то при обращении к мальчикам их возраста. Пожалуй, кроме возраста, в них не сохранилось ничего детского. Их тощие личики отличались выражением, свойственным взрослым или маленьким старичкам, которые много повидали на своем веку и никому и ничему не верят.

– Доброе утро, ребята! – натужно весело поздоровалась Уинн.

– Мам! – оглушительно завопил Брюс – тот, что постарше. – К тебе миссис Картер пришла! – Его крик, без сомнения, дошел до сведения всех обитателей Конюшенного ряда.

– Конфеты принесли? – осведомился младший братец. Для такого маленького существа голос у него оказался на удивление хриплым. Мередит решила, что ему лет семь, а Брюсу – восемь или девять.

– Извини, сегодня у меня ничего нет, – сказала Уинн.

– Чё, совсем ничего? – На лице и в голосе мальчишки отразилась крайняя степень презрения.

– Да ладно, пошли! – приказал старший, и оба побежали по переулку.

– Представляете, что с ними будет? – спросила Уинн, понизив голос, но вполне добродушно. – Я отчетливо вижу их в суде по делам несовершеннолетних через несколько лет…

Ответа ей и не требовалось. Из дома вышла мать двух будущих малолетних преступников.

Когда Уинн впервые упомянула домработницу Оливии, Мередит мысленно представила себе женщину средних лет, полную, в переднике. Услышав, что Джанин Катто – мать-одиночка, она пересмотрела картинку и представила ее себе женщиной помоложе и посовременнее. И все же оказалось, что ее представления недостаточно современны.

Женщине, вышедшей на крыльцо, было лет двадцать восемь. Она была одета в черную футболку и легинсы в обтяжку. Видимо, в их семье любимым цветом был черный. На ногах Джанин красовались совершенно не сочетавшиеся с остальным нарядом дорогие красные тапочки, подбитые овчиной. Отдельные пряди коротко стриженных, почти как у сыновей, волос выкрашены в малиновый и золотисто-рыжий цвета, как будто Джанин прикидывала, в какой цвет ей покрасить голову, да так и не остановилась на определенном оттенке. В мочке одного уха болтался серебряный череп. Мочка второго уха была утыкана разномастными металлическими гвоздями. В общем, Джанин Катто производила сильное впечатление. Она как будто все время сдерживалась, копила энергию, которая в любой миг могла прорваться наружу с самыми неожиданными последствиями.

Гостям она улыбнулась вполне приветливо.

– Здрасте, – сказала она. – Вы не видели, куда подевались мои сорванцы?

– Вон туда! – хором ответили все трое, показывая руками в ту сторону, куда удалились два брата.

– Тогда ладно, – заметила их мамаша. – Значит, отправились в магазинчик Сейди Уоррен. Они сегодня не в школе – болеют.

– Правда? Что же с ними такое? – нерешительно осведомилась Уинн.

– Да ничего такого у них нет, – грубовато отозвалась мамаша двух сорванцов. – У одного колики – так сказал доктор Барнетт. Они постоянно чем-то болеют. Но сейчас вроде уже получше. На той неделе снова пойдут в школу.

Судя по ее голосу, она с нетерпением ждала радостного дня. Мередит подумала: зато учителя, наверное, ужасаются, предчувствуя скорое возвращение Брюса и Рикки.

– Заходите, чего же вы? – Джанин обвела рукой узкую, темную прихожую скорее повелительным, чем приглашающим жестом.

Гости трусливо попятились.

– Джанин, по правде сказать, мы пришли взять ключ от «Грачей». – Уинн показала на своих спутников. – Это мисс Митчелл, а это… – она едва заметно замялась, – а это мистер Маркби. Они хотят осмотреть дом.

– Ах да! – Джанин пристально посмотрела на Мередит и Алана. – Вы поселились в домике миссис Данби?

– Совершенно верно, – с улыбкой ответил Алан. Он прекрасно понял, почему замялась Уинн. Ей не хотелось называть его «суперинтендентом». Если Джанин узнает, что он полицейский, вряд ли она охотно пойдет им навстречу. Уж такой у нее характер – не любит представителей власти.

– Я пойду с вами, – заявила Джанин. – Подождите секундочку, я все равно сегодня собиралась сходить и взглянуть, что там и как. Обещала агенту по недвижимости, что буду приглядывать за домом. Постойте! – И она скрылась в коридоре.

– У вас не должно сложиться о Джанин неверное впечатление, – быстро заговорила Уинн, как только они остались одни. – Она в высшей степени порядочная, трудолюбивая и надежная. Правда, дети у нее отбились от рук, но все потому, что у бедняжки Джанин нет времени присматривать за ними. Она крутится, чтобы свести концы с концами!

Джанин управилась довольно быстро: осталась в чем была, только сменила тапочки на крепкие шнурованные черные ботинки. Дверь за собой она захлопнула с громким стуком.

– Ну, тогда пошли!

– А как же ваши мальчики? – спросила Мередит. – Как они… попадут в дом? – Она от всей души надеялась, что Джанин не собирается по пути прихватить с собой мальчишек и взять их в «Грачи».

Джанин тряхнула своей разноцветной головой; серебряный череп весело запрыгал вверх-вниз.

– Значит, придется им подождать. Ничего с ними не случится. Сейди за ними присмотрит.

Они прошли мимо лавки «Все, что душе угодно». Изнутри доносились приглушенные детские голоса.

– Скажите, – спросила Мередит, не в силах устоять, – чем именно торгуют в этом магазинчике? То есть какой у них основной товар?

Джанин устремила на нее проницательный взгляд:

– Там есть все, что душе угодно, дорогуша!

– Ясно… – протянула Мередит, поняв, что продолжения лучше не ждать.

В их разговор вмешалась Уинн. Подойдя к Мередит, она прошептала:

– Сейди Уоррен торгует не столько материальными, сколько нематериальными, неосязаемыми вещами. Вы меня понимаете?

– Н-не совсем, – ответила ошеломленная Мередит.

– Скажем так, – продолжала Уинн, – Сейди Уоррен – ведьма!