– Наверно, я должен сердиться на школьный совет – они все-таки меня уволили! Но я их не виню. Все четверо описаны в книге, да так, что ошибиться невозможно! А даже не будь их в романе, как можно позволить знаменитому сердцееду, беспощадному губителю женщин, и дальше наставлять молодежь? – Он встал за спиной у жены. – Элси Стрэнг Морган, что на тебя нашло? Что тобой двигало?
И вот как она ответила:
– Ты, – тихо проговорила она. – Мною двигал ты. Подумай, какой я была до встречи с тобой. Да я бы ни слова не написала из этой книги: подобные мысли просто не водились в моей голове. Конечно, я слышала про грязные тайны Крокерс-фолз, но меня они не заботили. Ничего вопиюще дурного я в них не видела.
Она повернулась к нему лицом.
– А потом в город явился ты, великий Ланс Магнум, и вскружил мне голову. Ты увидел, что в одном я слишком стеснительна, в другом – консервативна, а в третьем лицемерна. Ради твоей любви я изменилась.
Ты велел мне не бояться жить, и я перестала бояться. Ты велел мне разглядеть истинную сущность моих друзей и соседей – они подлые, жадные, недалекие, ограниченные, – и я увидела их истинную сущность.
Ты велел мне, – сказала жена своему мужу, – не стыдиться любви, а гордиться ею – кричать о ней на всех перекрестках.
И я кричала.
А книгу я написала, чтобы ты понял, как велика моя любовь и сколь многому ты меня научил.
А потом я начала ждать. Я ждала и ждала – хоть самого мизерного намека на то, что тебе все стало ясно, – сказала Элси Стрэнг Морган, – что эта книга не только моя, но и твоя. Я была матерью. Ты был отцом. А книга, с божьей помощью, стала нашим первенцем.
После этой речи я ушел.
Мне бы хотелось услышать, что сказал Ланс Магнум о страшном ребенке, которого прижила от него простая деревенская девушка, однако он попросил меня уйти.
На улице механик менял аккумулятор «шевроле». Тут я понял, что если кто-нибудь из них прыгнет в машину и укатит прочь, то скандальная любовная интрига между Лансом и Селестой закончится здесь и сейчас.
Поэтому я сказал механику, что произошла ошибка и нам вовсе не нужен аккумулятор.
Я от души рад своему поступку: когда я вернулся через два дня, Элси Стрэнг Морган и ее муж все еще были вместе и ворковали друг с другом, точно голубки. Они подписали договор на замену окон и дверей по всему дому – душевые кабинки продать не удалось, поскольку им еще не провели канализацию. Зато «Роллс-ройс» у них уже был.
Пока я замерял окна, муж Элси Стрэнг Морган принес мне кружку пива. Он был в новом костюме и гладко выбрит.
– Смотрю, вы признали отцовство, – заметил я.
– Если б не признал, – ответил он, – то был бы самым жутким ханжой в Городе ханжей. Какой отец откажется от своего ребенка?
Недавно я слышал, что она написала вторую книгу, и мне страшно ее открывать. Говорят, главный герой торгует противоураганными окнами. Он ходит по домам и делает замеры – а книга о том, что он видит внутри.
Закрытый клуб Эда Луби[7]
Часть I
Когда-то Эд Луби работал телохранителем у Аль Капоне, затем сам занялся контрабандой спиртного и сделал на этом неплохие деньги. Когда сухой закон отменили, Эд Луби вернулся в родные места, в старинный промышленный городишко Илиум, где купил несколько предприятий, в том числе и ресторан. Ресторан получил название «У Эда Луби» и славился на всю округу. На красной входной двери сиял бронзовый дверной молоток.
Однажды вечером, в семь часов, Харви и Клэр Эллиот постучали молотком в красную дверь, потому что она была закрыта. Эллиоты приехали из соседнего городка в тридцати милях отсюда, чтобы отпраздновать четырнадцатую годовщину свадьбы. Все предыдущие годовщины они отмечали в ресторане Эда Луби.
Детьми супругов Эллиот Бог не обидел, счастья тоже хватало, а вот с деньгами было туговато. И все-таки раз в год они позволяли себе пошиковать: разодевшись по-праздничному, доставали из сахарницы заветные двадцать долларов, приезжали в ресторан «У Эда Луби» и сорили деньгами, точно короли.
В ресторане горел свет и играла музыка. Стоянка была забита машинами, и все они выглядели гораздо новее старенького «универсала» Эллиотов, который разваливался на ходу. Ресторан явно работал, но красная дверь не поддавалась.
Харви еще немного поколотил по ней дверным молотком, и вдруг дверь распахнулась. На пороге стоял сам Эд Луби – злобный старик, совсем лысый, маленький и тяжелый, словно пуля 45-го калибра.
Эд Луби был в ярости.
– Какого черта вы в дверь колотите? Хотите гостей переполошить? – проскрежетал он.
– Что? – не понял Харви.
Луби выругался и посмотрел на молоток.
– Снять его сейчас же к чертовой матери! Что за тупость – молоток на дверях! – Он повернулся к стоявшему за спиной громиле. – Сними его прямо сейчас!
– Есть, сэр, – ответил громила и отправился за отверткой.
– Извините, мистер Луби, – вежливо сказал озадаченный Харви, – что, собственно, происходит?
– Что происходит? – повторил Луби. – Это я должен у вас спросить, что, собственно, происходит. – Он по-прежнему рассматривал молоток, игнорируя Харви и Клэр. – Что это вам в голову втемяшилось? Хеллоуин наступил, что ли? Пора надеть дурацкие костюмы и барабанить в дверь частного заведения, пока все там с ума не сошли от грохота?
Шуточка насчет дурацких костюмов явно предназначалась для того, чтобы задеть Клэр, и стрела попала в цель. Клэр очень чувствительно реагировала на замечания о своей внешности: не потому, что выглядела смешно, а потому, что платье сшила сама, а шубку взяла напрокат. На самом деле Клэр выглядела просто замечательно. Замечательно для тех, кто умеет разглядеть красоту – красоту, тронутую жизненными невзгодами. Клэр была стройная, нежная и невероятно жизнерадостная. Годы, тревоги и работа всего лишь оставили на ее лице легкий отпечаток постоянной усталости.
Харви Эллиот не сразу отреагировал на шпильку: он все еще пребывал в праздничном настроении, все неурядицы и вся низость будней на время отодвинулись. Харви не собирался обращать внимание ни на что плохое. Он хотел одного – войти в ресторан, где звучит музыка, где подают еду и напитки.
– Дверь не открывалась, – объяснил Харви. – Извините, мистер Луби. Просто дверь заклинило.
– Дверь не заклинило, она была заперта, – ответил Луби.
– Вы… вы что, закрылись? – неуверенно спросил Харви.
– Теперь здесь закрытый клуб, – заявил Луби. – У всех членов клуба есть ключ. У вас есть ключ?
– Нет… – признался Харви. – А как… как нам его получить?
– Заполните заявление, заплатите сто долларов и ждите решения комиссии, – объяснил Эд Луби. – Это занимает недели две, иногда месяц.
– Сто долларов! – воскликнул Харви.
– Знаете, ребята, я не думаю, что вам у нас понравится, – сказал Луби.
– Но мы же всегда отмечали у вас годовщину свадьбы, вот уже четырнадцать лет… – Харви почувствовал, что краснеет.
– Ну да, я знаю. Я вас очень хорошо помню.
– В самом деле? – с надеждой спросил Харви.
Теперь Луби повернулся к ним самой мерзкой стороной.
– Так ведь у тебя же куры денег не клюют, – сказал он Харви. – Ты мне как-то двадцать пять центов на чай дал. Мне, Луби, хозяину заведения, ты однажды дал целых двадцать пять центов. Разве можно забыть такого крутого парня?
Луби нетерпеливо взмахнул пухлой ручкой.
– Вы бы отошли с дороги, – обратился он к Харви и Клэр. – Пройти людям не даете. Не видите, что ли, члены клуба хотят войти.
Харви и Клэр смиренно отступили назад.
К дверям величаво приблизились те самые члены клуба, которым они мешали пройти: муж и жена средних лет, пышнотелые, самодовольные, с лицами, неотличимыми друг от друга как два грошовых пирожка. Мужчина был одет в новый фрак. Зеленое вечернее платье и темная соболиная накидка делали женщину похожей на гусеницу.