– Там глубокая колея. Ее оставили фургоны хиппи! – мрачно пояснила Урсула.

Урсула расстроится, когда узнает, что Маркби не отнесся к ее подозрениям всерьез. Наверняка разочаруется, но вряд ли удивится.

Мередит ползла вперед с черепашьей скоростью. Через какое-то время она остановилась у обочины и решила еще раз взглянуть на схему, нарисованную Урсулой. Затем она посмотрела вперед, в лобовое стекло. Да, отсюда виден деревянный указатель с какой-то неразборчивой надписью. Там нужно поворачивать направо? А совсем рядом с тем местом, где она остановилась, еще один поворот, левый, и тоже есть указатель. Мередит прочла крупную надпись: «Внимание! Карьер. Только для бытовых отходов!»

По краям заброшенный карьер обсадили деревьями. Между ними виднелось заграждение из колючей проволоки. Карьер находился в опасной близости от дороги. Преисполнившись любопытства, Мередит вышла из машины и зашагала по грунтовой тропе вперед – на разведку.

Скоро чахлые деревца расступились, и у ее ног неожиданно разверзлась пропасть – старый карьер, похожий на глубокую рваную рану в земле. Камень здесь уже давно не добывали, и уступы карьера покрылись растительностью – добрая земля милосердно скрывала вред, нанесенный людьми. Вниз, к подошве нижнего уступа, вела довольно широкая тропа, мощенная гравием. После прекращения выработки карьер превратили в свалку. Несмотря на суровое предупреждение, на дне громоздились кучи всяких отходов, и не только бытовых.

По углам стояли большие металлические вагонетки, доверху заваленные разным хламом. То ли потому, что вагонетки и так были переполнены, то ли просто от лени многие сбрасывали мусор прямо на дно бывшего карьера. В кучах можно было разглядеть все – от обрезков веток и скошенной травы до старой мебели. Мередит обратила внимание на гарнитур мягкой мебели: диван и два кресла. Их составили полукругом, словно в гостиной.

Ненадолго ей показалось, будто она очутилась на необычной благотворительной распродаже, где можно купить самые немыслимые вещи. Очень хотелось спуститься вниз и осмотреться, но время поджимало. Мередит подняла голову и вдруг увидела за деревьями наверху, с той стороны дороги, старый домик, стоящий фасадом к свалке. Пожалуй, и не домик, а настоящую лачугу: соломенная крыша прогнила и изъедена мышами, стены кое-как залатаны листами рифленого железа. Пыльные окна, сломанная ограда, заросший сад. Вначале Мередит решила, что в домике никто не живет, но внезапно выяснилось, что она ошиблась. Облупившаяся дверь распахнулась, и на пороге показался пожилой мужчина. Увидев незваную гостью, он испустил пронзительный вопль и, прихрамывая, довольно резво зашагал к ней, опираясь на палку. Выглядел он неплохо, несмотря на то, что хромал. Упитанный, крепкий с виду. Мередит определила его возраст как категорию «от шестидесяти и выше». Поверх грязной рубахи обитатель домика над свалкой носил плюшевый жилет. На ногах у него были крепкие ботинки, а на голове красовалась мягкая фетровая шляпа.

– Подождите! – хрипло каркал он. – Иду, уже иду!

«О боже, – подумала застигнутая врасплох Мередит. – Неужели он решил, что я пришла его навестить?»

Приблизившись к ней, старик совсем запыхался и остановился, опершись на свою палку. Лицо у него побагровело, глаза вылезли из орбит.

– Я шлышал, как подъехала машина! – задыхаясь, выговорил он наконец. – Хлопнула дверца – значит, вы сюда. Ну, и что у вас?

Мередит насторожилась.

– Что значит «что у меня»? – на всякий случай переспросила она.

Старик прищурил красные глазки и со всхлипом поджал губы.

– Щас, погодите минутку! – пробормотал он. – Жубы вставлю.

Он порылся в кармане плюшевого жилета и извлек старинную фарфоровую вставную челюсть. Поплевав на нее, он растер слюну большим пальцем и кое-как всунул протез в рот.

– Так-то лучше! – прошамкал он. – Так оно жавсегда шпокойнее, с жевалками-то! – Старик пощелкал челюстью, чтобы протез встал на место. – Жвать меня Финни. Что тут у ваш? – Когда он говорил, во рту прыгал белый фарфор.

– Мистер Финни! – непроизвольно вырвалось у Мередит. – А вы не можете попросить своего зубного врача, чтобы он приладил вам протез? Не сомневаюсь, его можно как-то подточить…

– Какой там еще жубной врач? – удивился старик. – Я их ждесь подобрал, где и все оштальное! – Он ткнул палкой в сторону дна карьера. – Хорошие жубки! Жнать не жнаю, жачем их выкинули. – Протез у него во рту клацал, как кастаньеты. – Ох уж эти люди! – неодобрительно продолжал Финни. – Такое выкидывают, что прямо не верится! Хорошие, красивые вещи! Я весь дом обставил со швалки!

Мередит с сомнением оглядела полуразвалившуюся хибару, которую старик называл «домом». Наверное, внутри жилище старика еще страшнее, чем снаружи! Она от всей души понадеялась, что ей никогда не придется переступать его замызганный порог.

– Вон, видите – какой красивый гоштиный гарнитур, диван и два крешла! – с тоской проговорил Финни, опершись на палку и оглядывая мягкую мебель. – Обивка целая, плюш-мокет, деревянные ошнования, металлические ролики. Прошто у меня для них мешта нет. Штыд и шрам! Как пойдет дождь, все ишпортится. А вам не нужна мягкая мебель? В хорошем шоштоянии. За пятерку я бы вам уштупил.

Мередит благоразумно умолчала о том, что «гоштиный гарнитур», собственно говоря, не принадлежит старику и он не имеет права ее продавать.

– Спасибо, нет, – ответила она. – И на выброс у меня тоже ничего нет.

– Ничего нет? Ничего нет? – изумленно залопотал Финни. – Тогда что вы здесь делаете? Эй! А вы, шлучайно, не из муниципалитета? Не насчет моего дома?

– Нет, нет! – успокоила его Мередит.

Видимо, ей не удалось до конца развеять его опасения.

– Хотят его шнешти, а меня переселить в Бамфорд, в их жалкую квартиренку!

– Там вам будет удобнее, мистер Финни, – сказала Мередит, а про себя подумала: «И здоровее тоже». За чахлыми насаждениями она разглядела деревянную будку, в которой, несомненно, размещался сортир.

– Никуда не поеду! – решительно заявил Финни. – Тут у меня швой хороший дом, в нем много красивых вещей. Прекрасно обхожусь шам по шебе. И за швалкой пришматриваю. Им бы штоило быть мне благодарными, вот что!

Он ударил палкой оземь.

– Раз у вас ничего нет на выброс, что вы тут вынюхиваете? Вы точно не из муниципалитета?

– Точно. Я только так, вышла посмотреть.

– А вы не наша новая медсестра, а? Нет… – Финни подошел поближе и внимательно оглядел Мередит. – Нет, вы не медсестра. Медсестры ходят в форме. Ко мне приезжают раз в месяц. Медсестра стрижет мне ногти на ногах, подравнивает прическу. С ногами у меня плохо… А болтать я не люблю! – неожиданно заключил Финни. – Особенно ешли у вас нет мушора. Не понимаю. Жачем вы тогда приехали, ешли у ваш нет ничего на выброш?

– Как только что-нибудь появится, сразу привезу, – пообещала Мередит.

Старик просветлел.

– Перед тем как будете выбрашывать, дайте мне вжглянуть. Если мне что-то подойдет, выгрузим ждесь. Тогда мне не придется волочить вещи шнизу вверх. И не забудьте, если ужнаете, что кому-то нужна мягкая мебель для гоштиной, у меня тут есть хороший гарнитур – только ролики шмазать. Отдам за десятку.

Старик заковылял назад, к своей хибаре. На пороге он обернулся и прокричал:

– Обивка целая! Плюш-мокет! – Он махнул палкой на прощание и захлопнул дверь.

Мередит поспешно ретировалась к машине и выбралась на другую тропу, что вела вверх по склону.

– С одной стороны хиппи, с другой стороны Финни. А посередине, в вагончике, – мы с Урсулой, – проговорила она вслух. – Отличное жилье и прекрасные соседи!

Подъехав к месту раскопок, Мередит увидела, что ее встречают. В ряд выстроились четыре человека и черный метис лабрадора. На закате тени удлинялись, пять темных полос на земле напоминали вытянутые пальцы тянущейся к ней огромной руки.

Три женщины и один мужчина стояли рядом с ржавым вагончиком. Судя по всему, они были заняты каким-то спором, который прервался при ее появлении. Бросив взгляд на вагончик, Мередит поняла: удобства здесь ограничивались в буквальном смысле постелью и завтраком.