— Думаешь ты откроешь такую глыбу? Ворота выглядят надежными. — Александра приблизилась к ним вплотную и ударила носком сапога, возвышающиеся над ней в человеческий рост деревянные двери презрительно промолчали.
— Конечно.
Я крутил в руках маленький кусок сплющенного металла и не испытывал ни капли уверенности. Монета мелькала между пальцами плавно и быстро. Поверить в то, что она сможет отпереть такие глыбы было тяжело даже такому оптимисту как я.
— И как ты это сделаешь?
— Стильно крошка, стильно. — я процитировал известного бабника столичного театра. Именно так ответил главному критику Поль Шеренберг, когда она спросила, как именно он получит разрешение на поставку.
— Тогда тебе придется придумать что-то новое.
Доски были из неизвестной мне породы дерева, с поперечными волокнами и маленькими, не больше чем медные монеты темными пятнами. Не исключено, что эту породу маги вывели специально для защиты своего города.
Попытка поковыряться в них ножом ничего нового не дала. Мои спутники не комментировать мои действия, они внимательно следили за происходящим, усердно что-то обдумывая. Другого плана у нас все равно нету.
Я не питал иллюзий, Монета не способна открыть ворота, даже если она целиком станет золотой, это не сдвинет проблему не на юту. Монета это закрепленный юридически и подтвержденный магией рычаг величиной с девятиэтажный дом. Но даже такой огромный, он не способен обеспечить нам проезд. Но эту монету я получил не в здание городской управы от привыкшего к сидению на месте толстого чиновника. Мне ее вручил сам Глава Королевской Стражи, Маршал Исполинов Алан Маар Алория, чистокровный вампир дома Алория. Я надеялся что деятель такой величины не вручит мне обычную вещь.
Зажав кусок металла в одной руке, другую я приложил к воротам. Телесные прикосновения не распространены в классической школе магии, это занимает лишнее время и подвергает мага опасности, если он не удержит пласты, то откат накроет его самого и того бедолагу которому он решил помочь. Их используют для проведения сложный ритуалов, когда необходима поддержка других магов, хотя если постараться можно обойтись и без них. Но тратить лишнее время на старания, кому это нужно?
Прикосновения часто используют экзорцисты и целители. Но когда речь идет о классической магии, экзорцисты стоят в стороне. Про целителей же я молчу, им подобные действия положены по долгу службы.
Сначала ничего не происходило. Я старался напитать Монету магией, использовать ее как проводник, но все было без толку. Металл продолжал оставаться металлом. Замочной скважины я не наблюдал, а Монета не хотела превращаться в ключ.
Легкое жжение в районе груди нарастало постепенно. Сначала просто легкий зуд который я старался не замечать, а затем уже колкие искры тепла внутри тела. Словно вода, жжение медленно распространилось по всему организму, заполняя каждую клетку. Я ощутил как нить образуется в руках и горизонтально тянется через всю грудь, как связывающий два берега мост. Дерево вокруг моей руки побелело, довольно быстро это стало распространяться по всей поверхности ворот. Когда они стали похожи на клубящийся под ногами туман, я почувствовал что рука проваливается вперед словно в желе.
Я быстро убрал руку и отступил на шаг. Вязкие капли тумана капали с пальцев и растворялись не долетая до земли. Передо мной стоял огромный, двигающийся портал в неизвестность. Он был похож на кусок грязной ваты, зависший в воздухе.
— Можно ехать. — Монета как я и ожидал оказалась не простая, куда-нибудь врата нас да приведут. И что самое хорошее непонятная магия в пропуске не исчезла после применения, как это бывает. Вполне целую я вернул ее обратно в карман.
Александра с сомнением на лице замерла возле непонятных врат. Повторить удар сапогом, она не решилась.
— Они не вызывают во мне уверенности. Выглядит словно это дорога в ад, не хватает только красных языков пламени и бегающих вокруг демонов.
Легкий порыв ветра подхватил туман под ногами и тот побежал словно река.
— Боюсь, другого выхода у нас нет. Или вперед или обратно домой.
Я вернулся в карету, спустя минуту ко мне присоединился целитель с Александрой.
За все это время Алес не произнес не единого слова, создавалось впечатление что его рядом и вовсе нет. Неужели паренек поумнел?
— Что ж поехали в ад. — зрачки Александры стали красными — Прокатимся.
Я постучал по передней перегородке и приказал Дарвину ехать вперед.
— Прямо в туманную тьму? — слуга не горел желанием отправиться в гости к Костлявой. Без приглашения подобные поездки заканчиваются приключением в один конец.
— Да.
Возничий печально вздохнул, сожалея о своей погубленной жизни, ударил поводьями и начал скороговоркой читать молитву. Смешной человек думал, что хоть на этот раз, Боги ему ответят. И Александра еще смеет называть меня сумасшедшим? Кони побежали вперед набирая скорость, всего через несколько секунд легкий свет вокруг нас пропал и мы провалилась в портал.
Глава 5
Вокруг стоял туман, простые серые, словно сделанные из ваты облака плавали вокруг со всех сторон. Он был такой же, как и перед воротами, плотный и пышный. Но теперь он не скрывал окружающие, роли поменялись ион сам ее был. Вокруг насколько хватало глаз, текло вязкое море тумана. Сидевший на козлах Дарвин все время говорил, перемешивая страшные богохульства с молитвами он просил, одновременно посылая на головы богов бесконечные проклятие. Открыв переднее окошко я увидел, как он одной рукой правит каретой а другой придерживает шляпу, экипаж казалось летел с невероятной скоростью, ветер бил в лицо и оптикал экипаж.
Не шума, не света, не проблем.
Подтверждение простого правила: "Лишь у мертвых не бывает проблем", сейчас было актуально как никогда. В таком месте не может быть ничего живого, как на кладбище, есть воспоминания, обязанности и чувства, но нет живых. Лишь равнодуший, серый камень могильных плит.
Но вот что-то засвистело, тонкий звук резанул по ушам и все изменилось.
За окном больше не было давящего на нервы серого безмолвия. Звуки ночного города, глубоко погруженного в объятия сна, тихо заползали и незаметно наполняли экипаж. Свет факелов проскользал через дверные окошка и изгибаясь от движения плавал по нашим лицам.
Почуяв под ногами привычную землю, лошади успокоились и перестали рвать поводья, короткая поездка оказалась для них слишком большим впечатлением.
Осматривающая ближайшие дома Александра заметила.
— Мы на месте.
— Но на своем ли? — за свой комментарий Алес получил от Александры укоризненный взгляд. Никому не нравиться сарказм, если только он исходит не от тебя самого.
Дарвин успокаивал лошадей, а я пытался разглядеть сквозь окно куда же нас все-таки занесло. Александра с целителем занимались тем же, примкнув к прохладному стеклу мы внимательно смотрели.
Ночь всегда лишает возможности для обзора, подавляя свет она подавляет способность видеть, возможность своими собственными глазами удостовериться в истинности утверждений. Именно поэтому попавший в глухую темноту человек быстро попадает под власть страха, он ничему не верит, и его недоверии играет против него самого. Я знал многих сильных и уверенных в себе людей, которые быстро теряли свои выдающиеся качества в тот самый миг когда оказывались в темноте. Не у себя дома, где тебе известна каждая стена и кресло, где даже спящий на подоконнике кот вселяет в тебя уверенность. А среди леса, вокруг голых скелетов деревьев, окруженные треском мелких хищников и под гнетом своего воображения.
Именно так страх и воображение.
Эти две составные опровергнули в бегство не одну армию.
Но я могу видеть в темноте, ночь мне не помеха иногда она даже намного желание бьющего ключом света.
Острые очертания домов, выступающие карнизы и балконы, словно нахмуренные брови смотрели на улицы. Черные окна, с маленькими зрачками света, не мигая находились под властью своих мыслей.