— А вот питейных заведений в поселке вовсе нету — говорят, что хозяин запретил. Дохтур есть, баня, портомойня — там, кстати, машины такие интересные! Шмотье свое закидываешь, оно само и стирается. И вода горячая постоянно! Для ребятни училище реальное, еще всякое разное, и много, всего сразу и не упомнишь. Дома? Нет, домов отдельных нету, Там хоромин в четыре этажа понаставили, вот в них мастеровые и квартируют. Тоже не просто с этим: кто в оружейных цехах работает, те вроде как наособицу, семейным жилье получше, а холостые по четверо в комнату селятся… по разному, в общем. Премий много, да все хитрые.

— Это как?

— Ну сам-то я почти и не сподобился, но знающие люди мне говорили — кто хорошо работу делает, для того товары в лавке сильно дешевеют. И за квартиру меньше платит, ссуду может взять, в управе к нему прислушиваются… я всего пока и не знаю. Наособицу — ежели что полезное для работы придумаешь, тогда может столько обломиться, что ух!

Сидевший сбоку от хозяина Самсон Силыч, уже вполне себе почтенного возраста старикан, не выдержал и легонько треснул ладонью о стол, привлекая к себе внимание.

— Да ладно тебе заливать-то! Лавка хорошая, в управе прислушиваются… Вон у Емельяна свояк на Прохоровской мануфактуре. Так там тоже ссуды дают работнему человеку! Только такие проценты сверху ложат, что потом замаешься отдавать, к седой бороде разве что. Или вон, у Губонина — отдавать-то легко, да только почитай и не дают никому, кроме старообрядцев-беспоповцев, преображенского толку.

Все гости дружно закивали, подтверждая сказанное.

— Чего это сразу вру? Да вот те крест! Взять хотя бы меня — я с чего гостинцев прикупил, как ты думаешь? Сделал для себя приспособу одну, чтобы значится, работу легче и быстрее делать. Мастер увидел, посмотрел да похвалил. А через три дня меня в управу-то и вызвали.

— И че?

— Премия в сто рублев, и господин управляющий руку пожал, во как! Безделицу ту, что я измыслил походя, для всех мастеровых ввели. А мне книжку расчетную выдали, да в тот же день на договор перевели — остальные-то пока вроде как на испытании.

— Ого! Сто целковых?!

— Вот те и ого. Да что я! Слыхал, что мужик один, что из соседнего цеха, придумал как пластинки тонкие затачивать на станочке — так ему и вовсе кучу деньжищ отвалили, вроде как многие тышши.

— Одуреть! Слушай, а правду говорят, что там и бабы с девками работают?

— Правду. Да много так!

— Непотребство!

— Ох и сладкое там житье у "ходоков"! Поди, трудятся сердешные себя не щадя, прямо днями и ночами.

— Нет, Афоня, точно тебе туда нельзя. Брякнешь чего такого при мастеровых — мигом зубы подровняют. Там ведь половина баб женами им приходится. А на вторую половину охрана засматривается, невест себе выглядывает.

— Да мне и тута неплохо живется. Где родился, там и пригодился, слыхал, поди?

Уже выходя в дверь, его сосед справа приостановился и негромко спросил.

— Ты это… дом свой кому оставляешь? Или продавать будешь?

— Брат пока поживет, а там видно будет.

Проводив последнего гостя и полюбовавшись на спящую малышню, Мартын принялся не спеша раздеваться, украдкой улыбаясь в усы и посматривая то на женушку, прибирающую последние следы застолья, то на разобранную постель.

— Ты чего это лыбишся, а? Ой! Пусти, дурная голова… детей разбудим…

***

— Я понимаю ваше удивление, Фридрих.

Перед заключением нового контракта, Крупп сам попросил князя обращаться к нему без лишнего официоза. То есть он и раньше на нем не настаивал, а теперь и вовсе забыл про всякие светские условности, обращаясь к своему давнему знакомому просто по имени. Вот так, почти по дружески, Альфред и попросил князя рассказать, почему его знакомые банкиры так быстро согласились предоставить кредит почти незнакомому им господину. Конечно его слово немало "весит" в деловом мире Германии, однако даже ему потребовался бы как минимум месяц, чтобы одолжиться на СЕМЬ МИЛЛИОНОВ марок.

— Во первых, труднее всего кредит получить, когда он нужен срочно. Я под это определение не подхожу ну никак, вы согласны? Во вторых, я с некоторым удивлением узнал о том, что мое состояние уже оценили, и оно с лихвой перекрывает сумму займа — всегда приятно и полезно узнать, сколько ты "весишь" в глазах финансистов, не правда ли? Нда. Ну и в третьих, ваш прямой конкурент, господин Тиссен, счел для себя возможным дать и свою рекомендацию — в мою пользу.

Собеседник Александра удивленно вскинул брови, а потом стал стремительно мрачнеть.

"Что значит достойное воспитание! Ведь явно хочет обложить матюгами, но держится. Вон, даже улыбнуться попытался. Гм, пожалуй что неудачно"

— Предупреждая ваши вопросы — я помню и соблюдаю все наши соглашения. Наш общий знакомый поможет мне наладить производство ферросплавов и меди. Чтобы развеять любые ваши сомнения и показать, насколько дорога для меня ваша дружба, я прихватил с собой проект договора с Августом Тиссеном.

Редко какой документ Крупп читал с таким вниманием. И чем дальше бежал глазами по тексту, тем больше успокаивался — действительно, князь не солгал. Уже в самом конце он недоуменно моргнул и произнес вслух строчки, вызвавшие его удивление.

— Поставить ряд оборудования и станков третьим лицам, список поставки будет уточнен дополнительно?..

— Пороховой завод.

— О!

Видно было, что Крупп немного расстроился и совсем чуть-чуть сердится. На себя. Ведь можно же было что-то придумать, но не упускать и этот кусочек пирога! А теперь его конкурент построит пороховой и… наверняка еще парочку производств (если не дюжину) в довесок, и упрекнуть князя Агренева не в чем — он сам отказался помочь. Наблюдавший эти душевные терзания Александр тактично кашлянул и поспешил перевести мысли своего собеседника на более приятные темы.

— Фридрих, у меня к вам будет небольшая просьба.

— Разумеется, Александэр?

— Через год или два я планирую поставить еще несколько заводов — не могли бы вы заранее просчитать все необходимые затраты? Конечно не сейчас, необходимые для этого документы пока не готовы, но вот через месяц-другой они уже будут в наличии.

— О, разумеется!

Такому предложению Крупп пошел, да нет — даже побежал навстречу. Кто же откажется помочь в таком нужном деле потенциальному, вернее очень даже реальному заказчику? Таким образом, из Берлина князь уезжал в новом, более весомом статусе. Кем он прибыл в него? Простым промышленником и аристократом, одним из многих. А покидал человеком, который должен семь миллионов марок плюс проценты, и является желанным гостем сразу у двух королей, "Пушечного и Стального" — а это в глазах окружающих звучало до крайности солидно, и было лучше иных рекомендаций.

"Растем, растем над собой…"

Александр шел по знакомым варшавским улочкам к жандармскому управлению, безразлично глядя сквозь спешащих по своим надобностям прохожих. В голове теснились цифры, разного рода планы и идеи, касавшиеся в основном, одного-единственного предмета — его будущей сделки по Мальцевскому товариществу. Мало купить такую махину, надо чтобы приобретение не повисло мертвым грузом на кошельке владельца, вытягивая из первого весь накопленный капитал, а из второго все нервы. Князь же до сих пор окончательно не определился, какие заводы будут модернизироваться, а какие проще "пристрелить" и не забивать себе голову их восстановлением или перепрофилированием. И медлить с решением не стоило хотя бы потому, что инженеры от Круппа через полмесяца собирались на осмотр будущего трудового фронта. А от Тиссена — так уже наверняка были в России и готовили конкретные предложения по освоению денег заказчика (Август никогда не упускал возможности залезть в чужой карман, и на максимальную глубину).

"По новым заводам все понятно, на то они и новые, а вот что делать с остальными? Со стекольными производствами пока неясно, а вот металлургические точно можно закрывать — чем мучиться с привозным углем и среднего качества рудой, проще расширить мой первый металлургический. Все равно с производством рельсов промашка вышла — знать бы заранее, что в этой теме давно и прочно окопалась троица производителей, главным и основным из которых был некто граф Стенбок-Фермор, так и не начинал бы. А еще говорят, что монополию изобрели в Америке! Мда. Винокурни и пивоварни тоже под вопросом — старые, маломощные, впору самогон на радость местным крестьянам гнать… Разве что спирт для медиков? Так это и без меня есть кому. Людиновский и Радицкий паровозостроительные — самые лакомые куски, в плане обученного персонала. Вроде Фридрих грозился задешево продать документацию на новейшие типы паровозов и локомобилей? Да и речной транспорт скоро понадобится, на Дальнем Востоке… опять же, производство всяких там сеялок-веялок на поток поставлено"