Боб Уэзерби состроил гримасу.
— Вы имеете в виду Аманту, — сказал он. — Боюсь, что она — лучшее из того, что мы смогли найти.
— Не только Аманту, — сказала Джейн. — У меня такое ощущение, что мой приезд здесь совсем не приветствуется. Похоже, все верят в то, что ваш отец послал за мной. Я понятия не имею, почему все так думают, но это так.
Улыбка Боба Уэзерби стала снова печальной.
— Я предпочел бы, чтобы с вами об этом поговорил мой отец, — сказал он. — Почему бы вам не поехать в город вместе со мной и не встретиться с ним?
— Прекрасно, — согласилась Джейн. — Я сама собиралась сегодня это сделать. Честно говоря, мое удивление все возрастает, а люди вокруг изъясняются лишь намеками.
— Я знаю, что вы имеете в виду, — засмеялся он, когда они шли обратно к дому.
Он был очень мил, решила она, сочетание любезной приветливости и пытливого ума. Его автомобиль, припаркованный рядом с ее машиной, был такой же старый, заметила она, когда; он открыл перед ней дверцу. Она увидела, как он бросил мгновенный взгляд на ее длинные и стройные ноги, и внутренне улыбнулась. Когда они достигли вершины холма, он указал ей на Кэбот-Страйт, который отделял их от Ньюфаундленда. Затем они поехали по краю бухты, а потом — по узким дорогам, проложенным, для кабриолетов. Взгляд Джейн блуждал по выветренной земле и обращался кверху: в основном скалы и редкая трава, но все же во всем этом была своя холодная красота — победоносная красота, которая боролась за свое место под солнцем.
— Жаль, что город находится так близко, — сказал Боб Уэзерби, когда они поехали по аккуратным, расположенным ровными рядами улицам маленького прибрежного поселка.
Джейн благодарно улыбнулась в ответ и стала смотреть на квадратные деревянные дома, на проходящих мимо людей, тронутых ветром и морем! У мужчин была обветренная кожа, твердая походка, и женщинам, должно быть, требовалось с ними большое терпение. Когда машина остановилась перед небольшим белым зданием, Джейн увидела аккуратную маленькую табличку в окне первого этажа: «Уэзерби и Уэзерби». Несколько человек взглянули на нее, когда она выходила из автомобиля, их взгляды были суровы и бесстрастны, и она решила, что это была характерная черта местных жителей. Боб Уэзерби, стоящий рядом с ней, дотронулся до ее локтя.
— Прежде, чем мы войдем, — сказал он, — я хотел бы, после того как вы немного здесь освоитесь, предложить вам поужинать со мной завтра вечером. Честно сказать, я давно не видел такую красивую девушку, как вы.
Джейн рассмеялась:
— Вы ведете себя так же, как и все здешние люди, по все же вы немного другой — более искушенный, скажем так.
— Это потому, что я приехал сюда всего лишь полгода назад, — сказал он. — Мой отец попросил меня приехать и помочь ему в некоторых делах. Я же в течение последних двух лет практиковал в Галифаксе.
Джейн заметила, что вокруг его рта на мгновение легла легкая складка.
— Судя по всему, вы не волнуетесь за Галифакс, — сказала она.
— Мне кажется, там и так достаточно молодых адвокатов, — сказал он и улыбнулся, чтобы скрыть раздражение, прозвучавшее в его голосе. — Но вы не ответили на мой вопрос.
— Насчет ужина завтра вечером? — повторила она, быстро придумывая ответ. Она приехала сюда, на Ястребиный мыс, не для того, чтобы ходить на свидания, но, возможно, было бы неправильно отгораживаться от всего. — Хорошо, с удовольствием, — сказала она и увидела, как лицо его просияло.
Боб Уэзерби обладал по-своему обаятельной внешностью и очень забавным щенячьим нетерпением. Он открыл перед ней дверь конторы и, когда они проходили внутрь, зашептал ей на ухо.
— Мой отец — старой закалки, — сказал он. — Он слывет трудным человеком, но это все оттого, что он не идет на компромиссы.
Джейн увидела аккуратное помещение, отделанное темными деревянными панелями и уставленное старомодной массивной мебелью, говорящей о другом веке. За деревянной перегородкой перед пишущей машинкой сидела женщина средних лет, она ненадолго оторвала глаза от работы, когда Боб провел мимо нее Джейн во внутреннее помещение. «Логово льва», — прошептала Джейн, когда он открыл дверь. Джейн увидела, как из-за стола, стоящего в большой, гораздо богаче обставленной комнате, поднялся мужчина. Он был седоволосый и лысоватый, с красным лицом, его голубые глаза были быстры и пронзительны. Уголки его губ приподнялись в приветственной улыбке. Джейн пожала протянутую ей руку, когда мужчина, достаточно высокий, вышел из-за стола.
— Приветствую вас на Ястребином мысу, мисс Барроуз, — сказал он. — Я — Хуберт Уэзерби.
— Джейн, мисс Барроуз то есть, — быстро оправился Боб, — желает задать вам несколько вопросов.
— Буду рад ответить на них. У меня тоже есть к вам несколько вопросов, мисс, — сказал Хуберт Уэзерби, пододвигая ей мягкий удобный деревянный стул. — Вы знаете, я думал, что совсем заброшен, — сказал адвокат, садясь за стол и привлекая внимание Джейн сердечной улыбкой. — И теперь, неожиданно, я узнаю, что появился владелец, который хочет в нем пожить.
— Совсем немного, — сказала Джейн. — Я не знаю, смогу ли я прожить в нем долго, по крайней мере, не сейчас, когда он находится в таком состоянии. В этом месте есть что-то угнетающее, почти угрожающее.
Хуберт Уэзерби издал смешок.
— Это непривлекательное старое место, — сказал он. — Но если бы дом стоял на другом месте, то с прилегающей к нему землей он представлял бы определенную ценность. Однако здесь он не имеет никакой стоимости и, боюсь, никогда не будет иметь, если только вы не захотите въехать в него и сделать его жилым.
Джейн при этой мысли состроила гримасу. Она знала, что обычным ремонтом и свежей покраской все дело не обойдется. Она не знала конкретно, что еще надо сделать, но понимала, что восстановление дома потребует гораздо большего.
— Джейн говорит, ходят слухи, будто вы пригласили ее приехать на Ястребиный мыс. Люди ведут себя с ней, мягко говоря, недружелюбно.
Хуберт Уэзерби улыбнулся, но его улыбке немного не хватало сердечности.
— Местные жители не очень дружелюбно относятся к приезжим, мисс Барроуз, — сказал он Джейн. — В вашем случае антагонизм проявляется еще больше. Вы, конечно, ничего не знаете об этом. Боюсь, я тоже его па себе испытываю, но, откровенно говоря, меня он не очень беспокоит. Все это связано с правами на рыбную ловлю.
Хуберт Уэзерби улыбнулся, глядя на нахмурившуюся и смущенную Джейн.
— Большинство зарабатывает себе на жизнь рыбной ловлей, — продолжал он. — Это основной промысел. Фактически он единственный. Но за последние годы рыба у берега ловится очень плохо. Однако эти упрямые и недальновидные люди не могут понять, что в этом — их собственная вина. Они истощают источники восстановления рыбных запасов чрезмерной ловлей, неосторожным обращением, вылавливанием молодняка, они не дают морю отдохнуть и восстановить свои богатства.
— Косяки рыб, однако, уходят в более глубокие воды бухты, которая является частью вашей собственности, — вмешался Боб Уэзерби. — И согласно документу о владении землей, отец никогда не давал разрешения ловить там рыбу. Это не имело особого значения, когда прибрежная ловля была удачной, но сейчас это — больной вопрос.
— Я присматриваю за частной собственностью в этом крае, поэтому полагаю, что не имею права разрешать им ловить рыбу, — сказал Хуберт Уэзерби. — Есть еще несколько частных небольших заливов на берегу, за которыми я присматриваю, и я их тоже не разрешаю использовать рыбакам. Кроме того, эти люди поступают так, как я говорил, с береговой рыболовной зоной. Они используют те же глупейшие методы, истощают площади, и будут действовать так до тех пор, пока вылов рыбы вообще станет невозможен. Конечно, они не хотят этого осознавать, дорогая моя. Это очень простые люди, которые не могут пи видеть, ни понять того, что выходит за пределы их узкого кругозора.
Когда Хуберт Уэзерби произносил эту речь, Джейн думала о Феррисе Дункане. Она могла увидеть в нем упрямство и жесткость. Но ограниченность и примитивность? Нет, с этим она была не согласна, по крайней мере, в отношении Ферриса. На самом деле он казался вполне мыслящим человеком. Однако, возможно, он не был похож на других. Голос Боба снова привлек ее внимание.