Он умеет внезапно исчезать и так же внезапно появляться. Он исчез из Перу двадцать восьмого июля 1960 года с немцем, похожим на Бормана.

Это было в горах Уарачири. Четвертого августа Свенд и человек, похожий на Бормана, появились в Буэнос-Айресе. Оттуда они направились в Сан-Пауло (Бразилия), а оттуда Свенд вернулся в Лиму. Эта стремительная поездка напоминала инспекцию. (Вообще Свенд, как кажется Сесару, выполняет роль адьютанта для особых поручений при Бормане. Мы пытались с Сесаром увидеться со Швен-дом — нарвались на категорический отказ.)

— Ты думаешь, Борман жив? — спрашиваю я Сесара.

— Убежден.

Я вспомнил последнюю телеграмму, отправленную Борманом из рейхсканцелярии: «С предложенной передислокацией в заокеанский юг согласен».

Я соотношу ее с той сетью нацистов, которая и по сей день разбросана по «заокеанскому югу». Я встречаюсь с бразильцами, парагвайцами, колумбийцами, которые рассказывают о разгуле реакции в этих странах; о яростном, зверином антикоммунизме, отличающем нацизм; И я думаю, что, возможно, Борман действительно жив и скрывается в Латинской Америке.

Однако великолепная заповедь «Подвергай все сомнению!» — заставляет меня сказать:

— Доказательства. Мало доказательств, Сесар.

— Хорошо. Ты сомневаешься. Тогда давай проанализируем интервью с Клаусом Эйхманом, сыном палача. — Сесар лезет в один из своих многочисленных ящиков, смотрит опись, достает журнал «Квик».

— Вот оно, — говорит он, — давай почитаем вместе.

«“Квик”: Клаус, в Нюрнберге было десять военных преступников; Геринг покончил жизнь самоубийством. Ваш отец был одиннадцатым? Эйхман: Нет, одиннадцатым был Борман.

“Квик”: Бежав в Аргентину, ваш отец ускользнул из рук юстиции. Кто помогал ему в этом?

Эйхман: Я никого не выдам. Скажу только: среди прочих был тот самый известный отец Франциск из Ватикана, который помогал другим национал-социалистам, снабжая их международными паспортами Красного Креста.

“Квик”: Ваш отец знал, что его ищут?

Эйхман: Да, но он часто говорил, что настоящие, действительные, главные виновники, например Генрих Мюллер, все еще живы. По мере того как приближался момент похищения, отец все больше и больше оказывался в изоляции. Доктор Менгеле бросил клич: “Держитесь подальше от Эйхмана, близость с ним может стать опасной”.

“Квик”: Вы знали Менгеле?

Эйхман: Да, я познакомился с ним, не зная в действительности, кто этот человек. Однажды отец сказал мне: «На прошлой неделе ты пожал руку Менгеле". Но он не уточнил, кто из гостей был этим человеком. Отец вообще редко называл имена посетителей и что-либо сообщал о них. Так же редко говорил он о своих профсоюзных собраниях, на которых всегда подолгу засиживался. Он очень серьезно относился к сохранению тайны. Когда кто-нибудь приходил в гости, он давал нам с братом по оплеухе, Чтобы мы зарубили себе на носу: молчать и небольт а ть ни о чем на следующее утро в школе.

“Квик”: Что это были за посетители?

Эйхман: Я помню только пощечины.

“Квик”: Оказывал ли вам материальную помощь Союз старых нацистов?

Эйхман: Нет. В союзе мы были как бы на периферии. Внутри союза имеется своего рода иерархия. Там есть начальники, отдающие приказ, и есть подчиненные. Материальное положение человека играет большую роль. У каждого свой круг обязанностей, от курьера до начальника. Существует связь между нацистами, живущими в Южной Америке, на Ближнем Востоке, в США и Европе.

Дело организовано так, что каждый бывший нацист собирает и обрабатывает материалы по тем вопросам, которые касаются его прежнего участка работы. Мой брат Хорст говорил, что на участках, руководителей которых уже нет в живых, назначаются другие специалисты, они фигурируют под именем покойного шефа. Например, есть Геринг, занимающийся проблемами военно-воздушных сил; Геббельс-по пропаганде.

Мой брат Хорст, который все еще живет в нашем доме в Аргентине, выполнял обязанности курьера между Канадой и США, Африкой, Южной Америкой и Европой. Он перевозил материалы руководителей тех или иных участков. Часто это были толстые пачки бумаг. Материалы эти концентрировались в одном определенном месте и целы до сих пор.

“Квик”: Ваш отец утверждал, что виновны крупные нацисты. Кого он имел в виду?

Эйхман: Бормана и Мюллера.

“Квик”: Что он говорил о Бормане?

Эйхман: Отец требовал, чтобы тот сдался властям. Борман жив. Он живет в Южной Америке.

“Квик”: Вы разговаривали с Борманом лично?

Эйхман: Нет, я не беседовал с ним.

“Квик”: Где доказательства, что Борман жив?

Эйхман: Отец точно знал, что Борман жив. Отец был связан с группой бывших нацистов, располагавших в Южной Америке отличной агентурной сетью. Все они знают о Бормане, но молчат.

“Квик”: А что вы знаете о Бормане?

Эйхман: Борман подвергся пластической операции лица, что, кстати, предлагал и моему отцу. Он меняет свое местопребывание, переезжая из Аргентины в Бразилию, из Бразилии в Чили. Последнее время он жил в Чили».

Потом Сесар показал мне заявление, сделанное под присягой бывшим капралом СС Эриком Карлом Видвальдом. Видвальд утверждает, что Борман теперь живет в Бразилии, на границе с Парагваем, в миле от западного берега реки Парана и в пятнадцати милях к северу от границы, в поселении «Колония Вальднер 555».

У въезда в поселение нет опознавательных знаков, лишь небольшая хижина, где живут сорок охранников, готовых совершить любое убийство для защиты человека, который ими правит. Поселение это — естественная крепость. На востоке река в десять миль, на юге — парагвайские джунгли, где живут племена, состоящие на службе у Бормана.