Ни журнал, ни издательство, ни киностудия, которые приняли мой
роман в работу, не были смущены появлением документальной
повести Кудрявцева и Понизовского.
Однако, как ни странно, теперь товарищи из ГРУ, и в частности
тов. Кудрявцев, просят меня снять сцену побега с Краковского рынка
и «устранить» совпадения с документальной повестью. Да и вообще,
отношение к моему роману стало совершенно противоположным
тому, каким оно было до опубликования документальной повести.
В этой связи, хотя мне это крайне неудобно говорить, но:
1. Газета «Труд» первой опубликовала главы из моего романа,
которые по прошествии пяти месяцев почти без изменения вошли в
документальную повесть тт. Кудрявцева и Понизовского.
2. Кто и когда утверждал, что архивные материалы являются материалами только к документальной литературе? Роман «Майор
Вихрь» — не документальный роман, и относиться к нему, как к подбору фактов, имевших место, — несерьезно просто-напросто.
3. Тов. Кудрявцев сказал мне, что если бы не было повести «Город не должен умереть»,
то не было бы и никаких претензий к моему
роману. Это уже попросту странное утверждение человека, знавшего,
над чем я работаю и какими материалами в его архиве я пользуюсь.
С глубоким пониманием я отнесся к недавним выступлениям товарищей Гречко и Епишева на встрече с писателями.
Военно-патриотическая тема в литературе — важнейшая тема в литературе, и я в
меру моих способностей работал в этой области. («При исполнении
служебных обязанностей», «Петровка, 38», «Пароль не нужен».)
Неужели из-за того, что в данном случае столкнулись интересы,
далекие от принципиальных, стоит таким образом затруднять работу
писателя в той теме, которая ему дорога?
Мой роман уже второй месяц лежит на рецензировании в ГРУ.
Убедительно прошу помочь убыстрению этого рецензирования на
принципиальной основе.
С уважением Юлиан Семенов.
30 июня 1966 года
Начальнику Главного
Управления Генштаба
Министерства
Обороны СССР
вице-адмиралу Л.
Бекреневу.
Уважаемый товарищ Бекренев!
Руководство журнала «Смена» ознакомило меня с Вашим заключением по роману «Майор Вихрь».
После беседы с тов. Чистяковым
И.М. я исключил все упоминания о Кракове, взяв вымышленный
польский город Старгард.
Соответственные изменения внесены мною в текст романа.
Все замечания, указанные в Вашем письме в журнал, мною приняты и в текст внесены поправки.
Я имею в виду замечания конкретного плана, относящиеся к стр. 179, 209, 210, 248, 272—279, а также
все, относящееся к употреблению в тексте соответствующих терминов специфического характера.
В связи с тем, что, таким образом, события в романе происходят
теперь в вымышленном городе, прошу разрешить опубликование
«Майора Вихря» на страницах журнала «Смена» *.
С уважением.
* В конечном итоге роман появился без изменений, которые изначально
требовали власти. Возможно, они сами поняли абсурдность создавшейся
ситуации. Через три года, при появлении романа «Семнадцать мгновений
весны», Юлиан Семенов вновь столкнется с «советчиками». На этот раз
они попросят ввести в текст произведения «Центр», в романе отсутствовавший, дескать «не мог Штирлиц столь умно действовать сам, без мудрых
советов сверху».
1967 год
Отклик на статью в одной из свердловских газет
Уважаемый товарищ!
Я недавно вернулся с Северного полюса и среди многих газетных
вырезок с рецензиями заметил статью критикессы Н. Зеновой,
опубликованную 17.04. в вашей газете. Статья называется «А был ли
слон?», и посвящена она разбору кинокартины «Не самый удачный
день», снятый по мотивам моей повести «Дунечка и Никита».
Критика, бесспорно, вещь архиполезная. Но критика т. Зеновой,
по-моему, является образчиком того, какой критика не должна быть.
Я готов с благодарностью выслушать любую критику, но я не намерен
читать фальсифицированные, бездоказательные статейки. Н. Зенова
заставляет моих героев — и Степанова и Надю говорить то, чего они
не говорили и говорить не могли: («я хочу ездить на охоту, а она не
дает», или «пойдем вперед» или «пойдем назад»).
Критик фальсифицирует текст,
пишет его за меня, а после на него обрушивается.
Пусть унтер-офицерская вдова и сечет, при чем здесь текст из фильма «Не самый удачный день»?
И потом: неужели т. Зеновой не совестно становиться в позу непререкаемого судьи?
Неужели такой развязный тон может считаться
неким критерием критического разбора? Либо критика должна
объективно помогать творческому процессу — с одной стороны и зрительскому восприятию
— с другой, либо надо ввести на вооружение
критики дубины и на этом поставить точку.
Еще раз выражая свое несогласие с опусом т. Зеновой, я хочу
сказать ей, что она напрасно старалась увидеть в фильме слона. Я
очень рад, что она его не увидала: это фильм не о животных, но о
людях, которые обязаны быть взаимоуважительными, доброжелательными и тактичными.
Если редакция считает возможным, я готов прилететь в Свердловск на обсуждение нашей кинокартины
с участием зрителей, коллектива редакции и т. Зеновой.
Я надеюсь, что редакция поместит это мое письмо на своих страницах.
1967 год
А.Т. Шаповалову *
Дорогой Алексей Трофимович!
Вы себе даже и представить не можете, как мне было дорого Ваше
письмо! Спасибо Вам за него большое! Среди многих моих недостатков одного все-таки нет:
я не льстив, а посему примите мои слова как
истинную правду: письмо Ваше свидетельствует о Вашей молодости
— не в возрастном, но в духовном, моральном смысле, порядочности
и гражданской принципиальности.
