Литмир - Электронная Библиотека

В дальнем углу на груде кожаных подушек сидела хрупкая старая женщина с короной белых кос на голове. Адерин ощутил ее могущество, как холодный ветер, ударивший ему в лицо.

Воздух потрескивал и похрустывал. В ее фиолетовых глазах сияла жизнь. Она жестом предложила ему сесть у ее нот, и он с искренним уважением преклонил колени. К ведунье присоединилась Даллаидра, но Адерин не мог отвести глаз от лица Нананны. Она заговорила; голос ее звучал уверенно и мелодично, как у юной девушки.

– Значит, ты и есть тот самый человек двеомера с востока?

– Ну, я действительно человек двеомера с востока, но не уверен, что тот самый. Я слышал, что вас предупредили о моем приходе?

– Я кое-что увидела в магическом камне. – Нананна помолчала, неторопливо изучая его лицо. – Если честно, я просила, чтобы ты пришел.

Далландра резко, втянула в себя воздух.

– Я скоро умру, – продолжала Нананна. – Время настало. Далландра заберет моих лошадей, займет мою палатку и мое место среди нашего народа. – Она положила бледную костлявую ладонь на плечо девушки. – Но кроме бочки меда, ей достанется ложка дегтя. Я стара, Адерин, и говорю прямо. Я не люблю твой народ. Я боюсь их алчности и того, чем она может обернуться для нас.

– Я тоже этого боюсь. Пожалуйста, поверь мне – я остановил бы их, если б мог.

Нананна вглядывалась в его глаза. Адерин бестрепетно встретил ее взгляд, давая ей возможность понять, что он говорит правду.

– Я слышала о двеомере с востока, – сказала она наконец. – Похоже, что он служит Свету, которому служу и я, только на свой манер.

– Свет – один, но в радуге – тысяча оттенков.

Удовлетворенная ответом, Нананна улыбнулась своими синеватыми губами.

– Один из этих отгенков покраснел от крови, – сказала она. – Скажи мне вот что: будет ли твой народ убивать нас ради земли?

– Этого я и боюсь. Они уже многих за это убили – или превратили в рабов.

– Никто не обратит в раба эльфа! – возмутилась Далландра. – Мы лучше погибнем – каждый из нас!

– Тихо, дитя! – Нананна помолчала, обдумывая что-то. – Скажи мне, Адерин – что послало тебя к нам?

– Я покинул своего учителя только этой весной, и мне было видение. Я видел реку далеко на западе. Когда Галабриэль вел меня сюда, я пересек эту реку.

– А хочешь ты вновь пересечь ее, чтобы вернуться назад к своему народу? Я заставлю банадара дать тебе сопровождение.

– Мудрейшая, некоторые реки невозможно пересечь дважды.

Старая женщина улыбнулась и кивнула. Адерин дрожал от волнения, но это было приятное ощущение. Он слышал отдаленное пение и причитания флейты.

– Если ты просила, чтобы я пришел, и меня послали к тебе, – сказал Адерин, – какое дело хотела ты мне поручить?

– Я еще не уверена, но я хочу, чтобы на стороне алландры был человек из вашего племени, понимающий вашу жизнь так, как она понимает нашу. Я вижу кровь на равнинах, я слышу звон мечей и крики. Позор мне, если я не попытаюсь остановить это. Ты побудешь с нами немного?

– С радостью. Могу ли я оставаться безучастным, видя, как мой народ убивает и навеки навлекает проклятие на свой вирд?

– Хорошо сказано. Скажи, Далла, ты сможешь работать с ним вместе?

Далландра уставилась на Адерина глазами, похожими на грозовые тучи, и так долго изучала его, что сердце у него опять заколотилось.

– Что ж, – сказала она наконец, – я бы стала работать и с самими Черными Магами, если это поможет моему народу. Он подойдет.

– Решено, – как сказали бы вы, люди. – Нананна подняла хрупкую руку, благословляя. – Отправляйся с нами на юг, юный Адерин, и посмотрим, что спрятано у наших богов под подушкой.

Глава вторая

Холодный осенний дождь заливал Кернметон, вода сплошным потоком текла по булыжной мостовой и низвергалась в сточные канавы. Закутавшись в толстый зимний плащ темно-синей шерсти, Кинван быстро скакал по извилистым улицам, не обращая внимания на редких прохожих, едва успевающих выскочить из-под копыт. Он промчался в ворота дана тьерина, обнесенного стенами поселения вокруг каменного броха, доехал до конюшен и крикнул грума. Подбежал помощник конюха.

– О, вы уже вернулись? Как прошла поездка домой?

– Как и ожидалось. Я пропустил что-нибудь интересное?

– Нет, если, конечно, не считать интересными пьянки у лорда. – Он печально вздохнул. – Сейчас идет турнир по карноику. После шести игр побеждает Эдиль.

– Посмотрим, не смогу ли я заставить его понервничать.

В большом зале висели тучи дыма от двух горящих очагов. С одной стороны сидели за столами и напивались все тридцать пять человек из дружины. На возвышении почетного очага ссутулился на резном стуле тьерин Мелас, рядом сидели двое его сыновей – Валдин и Довин. Тьерин был краснолиц, с черными волосами; погрузневший от возраста, он до сих пор мог гнуть пальцами сталь. Старший сын, Валдин, светлыми волосами походил на мать, бывшую родом из Дэверри, а младший был копией отца, только очень похудевшей.

Все знали, что Довин был любимцем отца. К сожалению, новый закон запрещал ему наследовать даже часть поместья. Кинван встал перед тьерином на колени, и тот махнул рукой, разрешая ему говорить.

– Я вернулся, чтобы служить вам, как и обещал, мой лорд. Тысячу раз смиренно благодарю вас за то, что разрешили мне уехать.

– Добро пожаловать, парень. Как поживает твое семейство?

– У них все хорошо, мой лорд. – Кинван лгал, но не видел смысла обременять тьерина проблемами, которые тот все равно не мог решить.

– Хорошо, хорошо. Налей себе эля и присоединяйся к товарищам.

Кинван встал, поклонился и удалился от грозного лорда. Он зачерпнул полную кружку эля из открытого бочонка и сел за стол к дружине. Большинство, затаив дыхание, следило за тем, как Эдиль и Пайдек играли в карноик – игру, в которой игроки передвигают по доске с треугольниками белые и черные камни, пытаясь завладеть фишками противника. Они долго раздумывали перед каждым ходом и делали его под крики или проклятья болельщиков. Кинван присоединился к наблюдающим. К нему подошел Гарес и положил ему руку на плечо.

– Ого, наш сокол вернулся в гнездо. Жаль, жаль, я так надеялся, что ты пропадешь по дороге.

Кинван не остался в долгу.

– Ах ты, ублюдок! Что произошло, пока меня не было?

– Ничего. Как там Элрис?

– Как и ожидалось.

Гарес с сочувствием глянул на него. Они взяли кружки с элем и сели подальше от толпы.

– А как сестра? – спросил Гарес.

– Это хуже всего. Черт возьми, я уж собирался избить ее до полусмерти. Сначала она приживает ублюдка, а теперь отдает его.

– Она – что?

– Отдает ребенка. Этому своему поганому мужику с кошачьими глазами. Он приехал и потребовал малышку, потому что она-де будет обузой Левигге – так он сказал – и она спокойно отдает дитя и разрешает его увезти. – Кинван грохнул кружкой об стол. – А папаша, как всегда, был чертовски пьян, чтобы об этом думать. А, конское дерьмо!

– Послушай, может, это к лучшему? Теперь твоя сестра сможет прилично выйти замуж.

– Вот-вот, именно это она и говорит, чтоб ее разорвало! Но какой позор – моя племянница, моя родная кровь, будет разъезжать с Западным Народом! Что будет делать ее папаша, спрашиваю я Левиггу, учить ее воровать? А у нее хватило бесстыдства влепить мне пощечину и сказать, чтобы я заткнулся! Одно слово – женщины!

Гарес сочувственно кивнул. Кинван вытащил кинжал и начал вертеть его в руках, пытаясь упокоиться. На эфесе была гравировка в виде нападающего сокола – его личная метка, давшая ему это прозвище. Он водил загрубелым пальцем по соколу и мечтал в один прекрасный день перерезать глотку этому Гаверентериэлю.

– И знаешь, на что ей еще хватило наглости? Она заявила, что всегда знала – ее мужчина заберет малышку, как только та подрастет. Тебе чертовски повезло, что ты не сказала мне этого раньше, говорю я. А почему, по-твоему, я молчала? – говорит она. Чертовски хорошо делала, говорю я, и бац – она опять лупит меня по лицу.

20
{"b":"13944","o":1}