Гедат, госпожа твоя вечно пред тобой на коленях, ибо нет любви выше твоей, милосердной, я у ног твоих, ты – красота бессмертная, без добра и зла…”

..! – подумала Ли.

Что это? – изумился Гедат Грануоль. – И все-таки очень знакомое…

Затилинькал телефон. Ли вздрогнула и взяла трубку.

- Алло, – машинально сказала Ли.

- Доброе утро, – сказал несколько озадаченный мужской голос. – Я хотел бы поговорить с Ли, если я правильно набрал номер… – Он был очень воспитанный человек.

Ли сообразила, что надо, во-первых, подтвердить правильность номера, во-вторых, повторить легенду про брата и сестру, а в-третьих, – по ситуации.

- Да, – сказала Ли, вслушиваясь в свой новый голос, – все правильно, у нее внезапно заболела сестра и она уехала, то есть улетела. Я – двоюродный брат, проездом…

- Очень жаль. Я не знал, что у нее есть столь близкая сестра. Простите, не знаю вашего имени…

- Гедат, – ляпнула Ли, не подумав.

- Гедат, – проговорил медленно тот, – не знаете ли вы дату ее возвращения? Дело в том, что завтра мы с ней собирались…

- Ах да, – наконец осенило Ли, – помню, как же. Она сказала мне, что завтра вы должны были встретиться у памятника Пушкину и пойти в гости к вашим друзьям, и что-то еще…

- Да, – подтвердил погрустневший абонент, – видимо, не получается. Я очень сожалею…

Ли чуть не призналась от горя, но тут следующая блистательная идея мигом вернула ей настроение:

- Подождите, минуту, одну минуту, не кладите трубку… – Ли схватила письмо и вгляделась в обратный адрес: отправительницу звали Альматра. – Как вас зовут?

- Парадис, – после секундной паузы ответил он.

- Парадис, – легко произнесла Ли, как будто только что узнала его имя, – я здесь проездом и плохо знаю город. Ли вернется нескоро, насколько я понимаю ситуацию. Скажите, это будет чересчур невежливо с моей стороны – напроситься с вами завтра в гости к вашим друзьям вместо Ли? Конечно, кузен Ли – это не Ли, но мне не хотелось бы скучать в субботний вечер, а вы вдруг позвонили и я подумал, может быть…

- Конечно! – искренне обрадовался тот. – Я сам должен был сообразить. Разумеется, я буду очень рад. Пойдемте вместе, вы скрасите мой вечер, и мои друзья, уверяю вас, понравятся вам, очень симпатичные люди. Я буду у памятника без четверти шесть, вам удобно?

- Очень удобно. Это место я знаю, – решительно ответила Ли.

- На мне будет бежевый плащ…

Пока он трогательно перечислял Ли свои приметы, известные ей до мелочей, она лихорадочно прикидывала, что сообщить ему о своем наряде.

- Отлично, – решилась Ли, когда перечисление закончилось, – я непременно узнаю вас, очень зримо описали. Я еще не знаю, во что оденусь. Я… шатен, иногда в очках, рост чуть выше среднего, – импровизировала Ли, вспоминая изображение в зеркале, – но я сам узнаю вас, не сомневайтесь. Спасибо, что согласились.

- Это вам спасибо. До завтра, Гедат, – дружелюбно сказал Парадис.

- До завтра, – весело сказала Ли. Отбой.

Надо срочно все продумать. Это же превосходно, все складывается как нельзя лучше! Про очки я, конечно, зря. Очки носила время от времени Ли, но Гедат – как только что осознала Ли – видел превосходно. Близорукости как не бывало.

Теперь костюм. Какой у меня теперь размер? А обувь? О Боже. Ли отправилась на разведку в собственный гардероб. Там хранились не только ее платья, но и мужской костюм, сохранившийся после давнишнего спектакля. Правда, размером на былую Ли. Открыла дверцу и ахнула: все вещи в огромном шкафу были мужскими! Новыми, на вешалках. В ящиках хранилось нераспечатанное мужское белье. Был изрядный выбор галстуков, перчаток, туфель, сорочек, носовых платков и так далее. А вот и коробка с ее любимым мужским одеколоном. Да-а. Ли немного поворошила одежду, чтоб убедиться в ее материальности, и у самой дальней стенки обнаружила скомканное платье, в котором сегодня утром собиралась ехать на репетицию.

По позвоночнику пронесся легкий озноб. Ли решила наконец одеться вполне. Раз уж все есть – прочь халат, репетируем внеплановый спектакль.

Через час был получен первый результат. В спальне у Ли издавна висело огромное овальное зеркало высотой в полтора человеческих роста, в резной раме красного дерева. Ли провертелась перед ним не зря: сейчас на нее смотрел мужчина ее мечты, если можно сказать это о женщине, никогда не имевшей конкретных претензий к мужской внешности.

Гедат был в твидовом костюме классического кроя, в темно-серой сорочке с узким воротничком, в темно-синем галстуке из твердого шелка, в кожаных темно-синих полуботинках. Он был брит, как в первый раз, то есть именно впервые. До блеска, смягченного тонким гелем, сделавшим кожу матовой.

Маникюр Ли превратился в коротко подрезанные и подпиленные овалы, но, разглядывая их безукоризненность, автор решил, что перестарался. Так уже не носят. Проехали.

Пока Ли разрабатывала внешность Гедата, она вихрем пронеслась через всю галактику былых образов, как имевших, так и не имевших к ней непосредственного доступа, и тщательно отредактировала каждую звездочку. А звездочки, бывало, вызывали разные жгучие желания: кому шляпу поправить, кому щеку добрить, кому ногти почистить, а то и просто мыло подарить. Или шампунь. Или учебник русского языка. Или свод правил ладно уж хорошего – нормального тона.

Нахулиганившись всласть, она остановилась и задумчиво вгляделась в отображение. Картинка. Хоть на обложку. Ли никогда не нравились мужчины с обложки. Этот – нравится. Потому что сама сделала? Нет. Просто нравится. Очень. Она даже почувствовала к нему определенную симпатию. Очень определенную. По ногам пробежала очень определенная мягкая волна, и Ли ощутила уже знакомую тяжесть на лобке. Задремавший было орган встрепенулся и ткнулся розовой головой в трикотажную стенку. Как же неудобно у них это устроено! – еще раз подумала Ли. У меня. Это я.

Костюмерно-гримерный пафос вдруг слетел с нее. Ли отчетливо сообразила, что это – е е орган. Он хочет. Кого?! Себя?

Куда его девать? Куда девать его прямо сейчас, когда ни одна душа в мире…

Раздался веселый настойчивый звонок в дверь. Открыть? Черт его знает. Звонок еще пуще. Пойду. Идет. Открывает. На пороге – соседка по площадке, приятельница. Ничего себе, так, Ли никогда не воспринимала ее как женщину, просто приятельница – поболтать после обмена луковицами и спичками. Несмотря на свою известность, Ли поддерживала обыкновенные отношения с соседями. Это было удобнее, чем важничать, да и жить теплее.

- Ой, – сказала соседка, – извините. Ли дома? – она явно заинтересовалась красивым мужчиной на пороге; но мало ли кто мог оказаться утром в квартире Ли, недавно расставшейся с третьим мужем.

- Доброе утро, – приветливо сказал Гедат. – Ли внезапно уехала, а я ее двоюродный брат. Могу чем-нибудь помочь? – и еще приветливее посмотрел на гостью.

- Да, конечно, если удобно… – растерялась соседка. Ей очень понравился брат Ли.

Ли не хотела общаться с соседкой сейчас, она еще не сосредоточилась, все было еще слишком свежо. Но Гедат, подталкиваемый в трикотажную стенку все настойчивее и понятнее, хотел общаться с соседкой. Она была весьма мила. Черный махровый халатик до колен, весьма продуманных природой, голые гладкие ножки с тонкими щиколотками, наивные пушистые тапочки, только что высушенная голова с едва расчесанными русыми локонами до плеч, худенькая шея, незаметная грудь, – все было такое утреннее, свежее, испуганное, что Гедат решил выяснить до конца – что привело ее сегодня к Ли.

- У меня сломался телефон, – сказала соседка, – и кончился кофе. Просто беда за бедой. И никого нет, – добавила она странную фразу, хотя вполне могла, насколько знала Ли, сказать более чистую правду, что муж уехал в командировку.

- Отлично, – сказал Гедат, – то есть сочувствую и рад помочь. Заходите. Будем пить кофе и звонить по телефону. Я как раз не пил кофе. – И он пригласил ее изящным жестом, но без фамильярности.

И она вошла без раздумий.