Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Крестьянство во Франции и по всему континенту не было, в целом, подвергнуто столь значительной экспроприации; его врагом был не землевладелец, а сборщик податей; его загоняли в землю, но с земли не изгоняли.

По мере того как XVIII столетие набирало ход, вопрос: «Что делать с неимущими?», как явствует из тогдашней литературы, стал снова занимать человеческие умы. Мы знаем, что такие деятельные английские литераторы, как Дефо и Филдинг, углубленно занимались этой проблемой. Но пока что не было того возрождения коммунистических и уравнительских идей раннего христианства, какое было во времена Уиклифа и Яна Гуса. Ослабив единую Церковь, протестантизм на время еще более ослабил идею всеобщей солидарности. Даже единая Церковь средних веков так и не смогла осуществить эту идею; скорее, она имела дело с символом этой идеи.

Дефо и Филдинг были людьми с более живым практическим воображением, чем Гиббон, и они хорошо разбирались во многих аспектах экономических процессов, характерных для того времени. Это касается и Оливера Голдсмита (1728–1774). Его «Покинутая деревня» (1770) представляет собой памфлет на огораживание, написанный в виде поэмы. Но материальный достаток, в котором жил Гиббон, никогда не давал ему возможности получить четкое представление о фактах экономической жизни; мир представлялся ему как борьба между варварством и цивилизацией, и он не имел никакого понятия о той другой борьбе, над которой он парил, ее не замечая, — молчаливой, бессознательной борьбе простого народа против способных, влиятельных, богатых и эгоистичных людей. Он не заметил того растущего напряжения, которому вскоре суждено было перенапрячь и разрушить все равновесие его «двенадцати мощных, хотя и неодинаковых королевств», его «трех содружеств» и остального лоскутного охвостья из мелких правителей, правящих герцогов и так далее. Даже начавшаяся в британских колониях в Америке гражданская война не приблизила его к ощущению скорого прихода того, что мы сейчас называем «демократией».

Из того, что мы говорили ранее, читатель может предположить, что выдавливание мелких фермеров и крестьян с земли крупными землевладельцами — это все, что происходило в сельском хозяйстве XVIII в. Однако мы рассказали о наихудшей стороне происходивших изменений. Одновременно с этой сменой права собственности происходили значительные улучшения в сельском хозяйстве.

Вряд ли приходится сомневаться, что методы обработки земли, которыми пользовались крестьяне и мелкие фермеры, были устаревшими, расточительными и относительно малопродуктивными и что более крупные частные владения и имения, появившиеся благодаря «актам об отгораживании», были намного более продуктивными (один знаток утверждает, что они были продуктивнее в двадцать раз), чем старые методы. Возможно, эта перемена была необходима, однако отрицательная ее сторона заключалась не в том, что она вообще произошла, а в том, что произошла она таким образом, что увеличилось и количество производимой продукции, и количество малоимущих. Плодами этой перемены завладели крупные частные собственники. Этот класс извлек значительную выгоду за счет нанесения ущерба всему обществу.

Одновременно с этим переходом от традиционного полосного земледелия и общинных пастбищ к укрупненному и более наукоемкому сельскому хозяйству в Великобритании происходили значительные изменения в промышленном производстве. В XVIII в. Великобритания играла в этих переменах ведущую роль в мире. Ранее, на протяжении всей истории от зарождения цивилизации, производство, строительство и ремесла находились, в основном, в руках ремесленников и умельцев, которые работали у себя дома. Они были организованы в гильдии и, в основном, являлись своими собственными работодателями.

Они формировали весьма значительный и устойчивый средний класс. Среди них были капиталисты, которые сдавали в аренду ткацкие станки и тому подобное, поставляли материал и забирали готовый продукт, но они не были крупными капиталистами. Богатых промышленников в то время не было. Тогдашними богачами во всем мире были крупные землевладельцы или ростовщики, финансовые спекулянты или торговцы. Но в XVIII в. рабочих в некоторых отраслях промышленности стали собирать вместе, тем самым образуя фабрики, с целью производства товаров в более крупных объемах через систематическое разделение труда, и работодатель, в отличие от старшего рабочего, стал важной фигурой. Более того, изобретение различных механизмов упрощало производственную работу. Эти станки и машины стали приводиться в движение водой, а немного времени спустя — паром. В 1765 г. Уатт изобрел паровой двигатель. Это стало важнейшей вехой в истории индустриализации.

Одной из первых на фабричное производство перешла хлопчатобумажная промышленность (в которой изначально использовались станки с водяным приводом). За ней последовала шерстяная промышленность. В это же время в литейном производстве, которое ранее ограничивалось кустарными методами из-за использования древесного угля, стали применять изготовленный из угля кокс, в результате чего начали интенсивно развиваться угледобывающая и металлургическая отрасли промышленности. Металлургическая промышленность переместилась из лесистой местности в Суссексе и Суррее в угледобывающие районы.

К 1800 г. этот процесс перехода промышленности от мелкотоварного производства и мелких работодателей к производству крупнотоварному и крупным работодателям шел уже полным ходом. То здесь, то там, как грибы, вырастали фабрики, на которых сначала использовалась вода, а затем — пар. В экономике человечества произошли изменения фундаментальной важности. Как мы уже сказали, с самого рассвета человеческой истории мастеровой и ремесленник был горожанином, принадлежавшим к подобию среднего класса. Станок и работодатель превзошли его умение, и он стал либо работодателем своих же товарищей, разбогатев и став наравне с иными представителями богатого сословия, либо остался рабочим и быстро скатился до уровня обычного неквалифицированного рабочего. Эта великая перемена в жизни человечества получила название Промышленной революции. Начавшись в Великобритании, она в течение XIX в. распространилась по всему миру.

В ходе Промышленной революции между наемными работниками и нанимателем образовалась огромная пропасть. В прошлом у каждого занятого на производстве рабочего была надежда стать независимым мастером. Даже рабы-ремесленники Вавилона и Рима были защищены законами, которые давали им возможность откладывать деньги, выкупать свою свободу и организовывать собственное дело. Теперь же фабрика с ее механизмами и станками превратилась в обширное и дорогостоящее предприятие, слишком дорогостоящее в сравнении с зарплатой рабочего.

Для организации предприятия богатым людям приходилось объединяться; требовались производственные мощности и финансовые средства, то есть — капитал. Организация собственного дела перестала быть естественной надеждой ремесленника, с тех пор и впредь рабочий оставался рабочим с колыбели и до могилы. Наряду с землевладельцами, торговцами и финансистами, образовывавшими торговые компании и кредитовавшими коммерсантов и правителей, возникло новое богатство — промышленный капитал, еще один источник власти в государстве.

Очень быстро в тех странах, куда она пришла, Промышленная революция привела к массовому обнищанию и дестабилизации бессловесных, необразованных и неграмотных простых людей, у которых все больше и больше отбирали собственность. Мелкие земледельцы и крестьяне, разоренные и согнанные со своих мест актами об огораживании, мигрировали в новые промышленные районы, где они присоединялись к семьям обнищавших и опустившихся бывших ремесленников на фабриках. Возникли целые города из трущоб. Казалось, никто себе ясно не представлял в то время, что же происходит. Пресловутая «частная инициатива» призывала не лезть в чужие дела, обеспечивать максимальную выгоду и не обращать внимание на возможные побочные последствия. Повсюду поднимались безобразного вида фабрики, построенные на минимально возможные средства и рассчитанные на то, чтобы вмещать максимально возможное количество станков и рабочих. Вокруг них трудились дома, в которых жили рабочие; дома эти были построены максимально дешево, были крайне тесными, не обеспечивали никакой возможности уединения, давая лишь некоторое подобие приличий. Сдавались же они за такую высокую плату, которую только можно было взыскать. Поначалу в этих новых промышленных районах не было школ, не было церквей…

206
{"b":"138484","o":1}