Забор задрожал. На секунду даже показалось, что он рухнет на притаившихся за ним людей всей своей гигантской плоскостью.

– Просим к нам, – сказал Петя Бацанов, почти не разжимая губ, и протянул руку в сторону густых тополиных кустов.

Среди них оказалась незаметная тропка. Петлистым маршрутом она привела к стоящему на земле старому пассажирскому вагону со снятыми колесными парами.

К его облупившемуся борту прилепился перевернутый пластмассовый ящик для стеклянной тары. Он был аккуратно накрыт газетой на манер скатерти. На газете стояла бутылка водки «Колосовская». Ее окружали ломти нарезанного хлеба, толстый пук зеленого лука и два больших красных помидора.

Рядом с ящиком лежали положенные друг на друга кирпичи, маленькая детская скамеечка и широкое кресло с деревянными подлокотниками, но без ножек – очевидно, вся имеющаяся в наличие мебель, рассчитанная на хозяев и возможных гостей.

Чуть поодаль вросла в песок печка для пассажирских вагонов, в каких проводницы кипятят воду для чая. Только располагающийся сверху цилиндрический титан был срезан. А вместо него на маленькой топке с открытой никелированной дверцей лежала чугунная плита. В печке светился огонь. А на плите стояла медная посудина, в которой что-то варилось.

От посудины растекался приятный мясной дух, сдобренный лавровым листом.

Ефим давно заметил, что вкуснее всего пахнут не блюда из ресторанов, даже самых дорогих, а вот такие кастрюльки, помещенные над кострами и самодельными печками. И варится-то в них зачастую непонятно что, и повара нигде не учились, а вдохнешь аромат и позавидуешь тем, для кого все это готовится.

Майор сделал шаг и зажмурился. В глаза ему сверкнул световой луч. Он сделал еще шаг и повернул голову.

К тополиному стволу было прислонено большое зеркало, снятое с купейной двери. Оно было чистым, без единой черной точки, только имело отбитый кусок с левого угла. Его полированная поверхность и отразила, попавший луч опускающегося солнца.

Проходя мимо зеркала, Ефим посмотрел в него, ожидая увидеть себя. Но почему-то не увидел. Вагон без колес увидел, накрытый для ужина пластмассовый ящик увидел, даже жильцов вагона, – Петю и Риту, находящихся в разных концов поляны увидел, а себя – нет.

«Ты смотри, какая капризная штука! – подумал он. – Кого хочу отражаю, кого хочу – нет?»

Этот визит в Колосовку вообще озадачивал майора на каждом шагу.

Хотя, наверное, ничего сверхъестественного в поведении зеркала не было: возможно, фигура майора просто не попала в наклоненную под углом плоскость зеркала.

Ефим сделал шаг, и чуть не упал на ровном месте. Восстановив равновесие, он опустил взгляд и понял, что просто наступил на валяющуюся в траве пустую водочную бутылку с яркой наклейкой «Водка «Степная».

Пустая бутылка была похожа на высохший скелет давно отшумевшего праздника.

– Присаживайтесь. – гостеприимно, но без подобострастия указал Петя на кресло, а сам опустился на детскую скамеечку.

Рита взяла со стола большую стальную ложку и отправилась к булькающей медной кастрюльке. Зачерпнув из нее, она вытянула трубочкой нарисованные губы и втянула в себя содержимое ложки. Задумчиво посмотрев в вечереющее небо, она почмокала губами, покачала головой и задумчиво произнесла:

– Минут через десять.

Майор сидел в кресле без ножек и, вытянув длинные ноги, нежился в покое и безопасности.

Когда-то он поймал дружную пару на краже мяса. Мороженые брикеты привезли на «газели» в институтскую столовую. Шофер с экспедитором пошли со счетами-фактурами в здание, а заднюю дверь кузова оставили открытой. Петя с Ритой оказались в нужное время в нужном месте… Но и Ефим тоже. Он шел со стороны лабораторного корпуса в направлении столовой. Риту он догнал без труда. Тогда добровольно сдался и благополучно убежавший с двумя брикетами в лесопосадку Петя.

Сдавать в милицию воришек Ефим не стал, но к своему списку лиц, информирующих его о жизни Колосовки, на всякий случай приобщил.

– Поужинаете с нами? – спросил Петр Сергеевич.

– Нет спасибо. – вежливо отказался Ефим. – Спешу. Дел очень много. – разъяснил он причину отказа, чтобы хозяева не подумали, будто он брезгует их столом.

– Как жалко. – покачала головой Маргарита. – А то посидели бы, покушали…

– Так, что вам удалось узнать? – перешел к делу майор. – Нашли того, кто был рядом с Сабаталиным на вокзале?

– Можно сказать, нашли. – многозначительно посмотрел на Ефима Петя Бацанов.

– Неужели? – обрадовался майор.

– Да. Только нужно продолжить наблюдение. Вдруг Рита все-таки ошиблась, и это не он. – деловым тоном произнес Петя.

– А где вы его видели? – начал работать с информаторами Мимикьянов.

– Пока рано говорить. – строго заметил Бацанов.

Строгость Петиного тона скорее всего означала, что на самом деле, никого дружная парочка его осведомителей не обнаружила, и дальше лишь собирается морочить ему голову.

– Ну, ладно. – сожалеющее развел руками Ефим и поднялся. – Тогда я пойду.

– Ну, куда же вы, Ефим Алексеевич? – дикторпша явно испугалась, что на этом их встреча завершиться. – Ну, правда! Посидим! Покушаем супчик из свиных ребрышек… Вкуснота!

– Да я бы рад, но дела! Человека мне найти надо, который рядом с Сабаталиным на перроне был. Некогда рассиживаться!… – провоцировал майор хозяев раскрыть все имеющиеся карты, если они у них вообще были.

– Так мы его почти уже и нашли! – застрекотала Рита. – Только нужно еще немного средств… Мы бы завтра весь день за ним следили!

– Где вы его нашли?

– Здесь! На станции! – Рита для убедительности ткнула ложкой в сторону вокзала.

– Ну и что? Вы узнали, кто он такой или где живет? – с затаенной надеждой спросил Ефим.

– Пока нет. – вздохнула Рита. – У нас тут неприятность вышла. Линейный лейтенант тут на вокзале один есть… противный такой! Пристал, как банный лист к одному месту! Еле отвязались… Пока мы с ним ругались, упырь и ушел! Но мы завтра обязательно пойдем!

– А что, он завтра снова на вокзал придет? – с сомнение спросил Ефим.

– Да. – заверила Рита. – Утром. Он сам сказал. Я слышала. Он по телефону с кем-то разговаривал и сказал: Леонид Георгиевич, я завтра с утра буду на вокзале!

– Как ты сказала, – Леонид Георгиевич? – зацепился за вскользь произнесенное Ритой имя-отчество майор. – Так, да?

– Ну, да… – не слишком уверенно подтвердила дикторша. – Кажется, Леонид Георгиевич… Или Петрович… Нет, Георгиевич! Точно! У меня же профессиональный слух! Раз услышу, не забуду! Я номера поездов с одного раза запоминала, не то, что эта Верка-дура, которая так все переврет, что не знаешь, то ли это поезд из Москвы прибывает, то ли, наоборот, в Москву идет…

Ефим задумался.

Похоже, Рита говорила правду. Вряд ли имя Леонид Георгиевич она придумала на ходу… Неужели, Горынин как-то причастен к этой истории?… Нет, не может быть… А, если все-таки причастен? Но, если Горынин, то это, значит, и Институт… Тогда вся только что услышанная им от спиридоновских бандитов история про какой-то прибор, способный воздействовать на человеческое сознание, может и не быть такой уж нелепицей, придуманной дикими уголовниками…

Майор потер лоб. Но от этого в его голове яснее не стало.

– Мы завтра его до дома и проследим! – вернул его в окружающий мир Петя Бацанов. – Теперь он уже от нас не уйдет!

– Не уйдет? – повторил майор только для того, чтобы окончательно вернуться в окружающую реальность.

– Ни в коем разе! – заверил бывший начальник караула. – Только поймите нас правильно… – перешел он к главной части беседы. – Рабочий день опять насмарку! Речь идет о покрытии наших убытков…

Бацанов выжидающе взглянул на майора.

Мимикьянов не совсем уж верил, что хитрая парочка, действительно, обнаружила на вокзале человека, который находился на перроне рядом с Сабаталиным в роковой день. Возможно, он вообще был ими выдуман с самого начала. И имя Леонид Георгиевич, в сущности, ничего не доказывало. Мало ли кто, и по какому поводу, мог звонить Горынину, да, и, в конце концов, много живет на свете Леонидов, у которых отцов звали Георгием …