— Видя его, я чувствую эти чувства.
— То есть, видя его, ты видишь фактически своего мужчину и таким образом начинаешь отождествляться со своей женщиной, насколько я это понимаю.
— Да.
— С ним это происходит лучше всего?
— Да.
— А так у тебя получается, что ты чаще всего чувствуешь в себе мужчину, который имеет качества насильника.
— Да.
— Значит, всё это внутри тебя. Эти части, о которых мы сейчас говорим, внутри тебя. При встрече с определенными людьми у тебя начинается активизация определенных частей твоей личности. Активизация одних частей связана с так называемыми положительными чувствами, а других — с так называемыми отрицательными. То есть другие люди просто вызывают в тебе проявление тех или иных представлений о себе. Правильно?
— Да.
— Хорошо. И в чём вопрос, если он есть? Или ты просто хочешь поделиться чем-то?
— На самом деле мне кажется, что этот внутренний мужчина я и есть. Вы уже сказали об этом.
— Да, это часть твоего внутреннего мужчины, физически представленная. Видя его вовне, ты начинаешь сознавать свою женскую часть.
— Вопрос-то в том, что это меня мучает.
— А что именно мучает?
— То, что его нет. Есть чувство внутри, а его нет уже годы.
— Но есть то состояние, которое ты с ним проживаешь независимо от того, есть он физически рядом или нет. Он же дает тебе возможность это чувствовать. Но он — это ты на самом деле. Таким образом, его отсутствие не лишает тебя этого переживания. Оно в тебе есть. Просто при его физическом присутствии тебе это значительно легче чувствовать, видеть. При его отсутствии оно начинает как-то затухать.
— Чуть-чуть затухает, да. Но это клёво на самом деле.
— Так в чём вопрос? Ты выяснила что-то сейчас?
— Я это не прочувствовала.
— Ты начала рассказывать всё это зачем-то. Я и спрашиваю, зачем ты начала рассказывать и получила ли ты то, для чего начала рассказывать?
— Получается, что я просто делилась.
— Но мы делимся тоже зачем-то. Чтобы проявить, разобраться и более четко видеть что-то. То есть должен быть какой-то результат. Я и спрашиваю, есть результат?
— Нет, результата этого нет.
— Тогда зачем ты это делала? На самом деле результаты есть, но их надо видеть.
— Я не вижу результата.
— Потому что у тебя нет запроса, а при отсутствии запроса нет и ответа. Так ты хочешь иметь ответ или нет? Ты говорила, что тебя что-то мучает. Тебя это устраивает или нет? Я не пойму, что тебя устраивает, а что не устраивает. Вообще, это тенденция твоей личности. Ты что-то пробуешь, но непонятно для чего и зачем. Но ты все время что-то пробуешь. Что-то делаешь, но ничего об этом не говоришь. Так у тебя происходит постоянно.
Как эго доказывает свою крутизну
— Я сейчас, слушая Лилю, увидела себя. У меня первое образование филологическое. Когда я писала диссертацию, у меня всегда было большое желание показать, какая я умная, и в разговоре с людьми поиграть словами, потому что я занималась семантикой, или значением слов. И сейчас я вспомнила моменты, когда настолько увлекалась именно формой, что мне важно было поговорить, то есть сказать что-то, произнести. Сейчас, когда Лиля упоминала двойственности, с филологической точки зрения это очень красиво как прием, как форма языковая. У меня было ощущение, что я бы это сказала для того, чтобы именно поиграть этими словами. Сказать, чтобы сказать.
— Здесь важно не просто сказать. Я вам предлагаю осознавать дуальные представления вашего обусловленного ума. Тогда вы можете ими играть. Если вы их не осознаёте, то они играют вами. В данном случае вы называете это «поиграть», но не очень понятно, чем именно и во что вы хотите поиграть.
— Я знаю, что я могу это делать. Я говорю так, когда я нахожусь с людьми, которые так не могут.
— Значит, вы показываете свое превосходство.
— Да.
— Превосходство возникает в связи с чем-то. Вы должны иметь почву для проявления превосходства. Например, если встречаются два крутых, то как понять, кто из них круче?
— То есть, по какому параметру превосходство?
— Вы же должны опираться на что-то. Допустим, вы красиво играете словами. Но тяжелую гирю вы не можете поднять. Придет какой-нибудь бугай, поднимет гирю и скажет, что ты слабая.
— Это не вопрос силы.
— Это вопрос: «Кто умнее?»
— Да.
— Вы стоите с культуристом, он поднимает гири, а вы играете словами, и каждый из вас презирает другого. Так?
— Ужасно.
— Опять мы возвращаемся к этому вечному вопросу о гордости. Гордость рождается на чём-то. Она не просто так рождается. Каждый горд чем-то. Более того, люди могут выдумывать что угодно для того, чтобы иметь свою гордость. В книге Гиннеса есть соревнования плевков, например. Я могу плюнуть на двадцать метров, а ты вообще не можешь плюнуть. Тут есть своя гордость. Или я могу, например, пропукать мелодию «Подмосковные вечера», а ты не можешь. Поводом для гордости может быть что угодно. У меня, например, уши оттопыренные, а у тебя нет.
Поэтому гордость можно иметь практически по любому поводу. Инвалиды могут иметь гордость оттого, что у них тридцать язв и все они смердят за версту. Гордость можно создавать из чего угодно. Собственно, люди этим и занимаются. Поэтому гордыня существует у всех, только по разным поводам, и вы не можете ее устранить, если не понимаете, как она создается.
Личность идентифицирует себя по определенным качествам. Мы тут приводили разные качества, и их можно еще очень много привести, но все они двойственные. Личность отождествляет себя с одной стороной какого-то качества и, противопоставляя себя противоположной стороне, создает свою гордыню. В этой игре на повышение и понижение вы повышаете одну сторону двойственности и понижаете другую, и у вас возникает гордость. Это качели. Вы качаетесь, кто-то опустился, а вы поднялись. И чем больше он опустился, тем больше вы поднялись. Но и то, и другое на самом деле — вы.
Но я этого не вижу. И чем больше я поднялся, тем больше тот опустился, и я ему кричу: «Ты там, опущенный, козел, проигравший, неудачник. А я видишь где?» Моя гордость растет. Но потом моя сторона качели опустится, и я получу то же состояние, в котором находился тот, который был внизу. И тут мне будет плохо и у меня возникнут страдания. Таков механизм получения страданий. Если вы имеете намерение выйти из них, то его надо видеть. То есть то, из-за чего вы испытываете гордыню, играя словами (пока, правда, мы не разобрались, что это такое), будет затем причиной, по которой вы будете испытывать унижение, когда окажетесь в противоположной стороне.
— Я могу сказать, что это уже было.
— Конечно было и не раз.
— Нет, не то, что не раз. То, что я говорила, было до того, как я вышла замуж. А потом три года я слова не могла связать. Я вообще ничего не могла сказать. Я не понимала, что со мной происходит. Потому что когда собиралась группа людей, они говорили: «Ну, Виолетта, давай». Я вообще ничего не могла сказать. Я чувствовала себя полным идиотом.
— Идиотом или идиоткой?
— Идиотом.
— Значит, вы сначала чувствовали себя умным мужчиной, а потом мужчиной-идиотом. Смотрите, у вас усиленное проявление мужского. Ум, логика — это мужское. Вот смотрите, здесь сидит милая женщина по имени Виолетта, а на самом деле это мужчина. Правда, и женщина тоже, но говорит сейчас мужчина, потому что речь идет о логике. И ей непонятно, ведь она такой замечательный, умный филолог и вдруг не может связать два простых русских слова.
Посмотрите, ваш переход в противоположное состояние происходит в связи с появлением кого-то, кто находится в том же состоянии, в котором до этого были вы. Вы говорили о женитьбе. Возможно, он занял то место, на котором сидели вы.
— Которое до этого занимала я?