Рэльгонн с сородичами избавили Райдор от дикаря и варвара с графской цепью на шее и подтвердили свою репутацию кошмарных упырей, Способных на самые черные злодейства — вампиры зажрали графа Рика прямиком на пиру, в его замке. Как существа не чуждые страсти к прекрасному, каттаканы обставили покушение на графа со всей надлежащей помпой — красивые магические эффекты, фонтан крови из шеи его графской милости, хохот и завывания… Это был Великолепное действо. А поскольку общее представление о вампирах у людей тогда давно сложилось и все полагали, что укушенный упырем человек сам превращается в ночного монстра, с графом поступили примерно так же, как некогда с самим Рэльгонном — приближенные забили в грудь Рика деревянный кол, тело сожгли, пепел смешали с глиной, дождались пока она застынет и выбросили в озеро.
Жуткая слава требовалась каттаканам только ради собственной безопасности — Рэльгонн не желал, чтобы любопытствующие наносили визиты в его замок или устраивали «охоту на вампиров». Пускай боятся. Ясное дело, что люди накрепко уяснили нехитрую истину: с упырями лучше не связываться и воспринимали семейство Рэльгонна как неизбежное и привычное зло, хотя каттаканы вовсе не являлись «злом» в привычном понимании данного слова.
…Не взирая на близость Гипербореи, где колдунов было едва ли не больше, чем в Стигии, герцогство Райдорское никогда не могло похвастаться наличием сколь-нибудь серьезных магов — великие конклавы не интересовались Бритунией, считая это королевство чересчур отдаленным. В деревнях можно было встретить ведунов и знахарей, обладавших некоторыми магическими способностями, но и только — ни один стоящий волшебник в провинцию не поедет, развернуться негде. Вполне естественно, что каттаканы почувствовали, как в Хайборию выплеснулся поток колдовской силы Черной Бездны и немедленно заинтересовались, кто и каким образом сумел нарушить равновесие между Сферами.
Рэльгонн моментально понял, что положение складывается серьезное. Настолько серьезное, что даже нашествие на Райдор колдунов Стигийского Круга в полном составе показалось бы не страшнее весенней грозы: всем известно, что Тьма Сета не несет в себе разрушения. Стигийцам и их покровителю-Сету нужен порядок — порядок в их понимании конечно, — по вовсе не хаос. Сила Черной Бездны, наоборот, порождает только истребление и смерть, что было наглядно доказано кхарийцами, погубившими самих себя, свою империю и едва не приведших мир к гибели.
Каттаканы поняли, что надо действовать — черное колдовство Бездны угрожало не только людям. Однако, было поздно: проникший в Хайборию демон разрушения не имел устоявшегося облика, это был просто сгусток силы; силы ненавидящий жизнь и стремящейся к ее уничтожению.
Магия пропитала землю, деревья, не проросшее зерна, начала оказывать воздействие на людей… Колдовских способностей каттаканов не хватило для того, чтобы изгнать монстра обратно в Нижнюю Сферу, да они и не сумели бы это сделать.
Как поступить? Оставаться безучастными наблюдателями, надеясь, что равновесие восстановится само собой? Что человеческая Вселенная растворит в. себе чужеродную силу — Хайбория выдержала несравнимо более тяжкий удар во времена падения Ахерона! Или все-таки начать охоту на незваного гостя?
К чести упырей можно сказать, что они решили попытаться. Оставалось лишь выяснить, как можно уничтожить демона Бездны.
Рэльгонн, для которого не существовало расстояний, отправился в Стигию — покопаться в обширнейшей библиотеке Птейона без ведома ее хозяев и найти хоть какие-нибудь сведения о порождениях Первородного Мрака.
— Ты сумасшедший, — убежденно сказал Конан, перебив упыря. — Книгохранилище Птейона, ничего себе! Ты знаешь, как его охраняют?
— Знаю, конечно, — хихикнул упырь. — Магия, демоны-охранники, ловушки… И потом: кто здесь сумасшедший? Судя по твоему восклицанию, один мой знакомый варвар из Киммерии тоже хотел приобщиться к этому кладезю мудрости?
— Было дело, — подтвердил Конан. — Семь зим назад. Едва ноги унес, честно говоря. Меня… гм… попросили забрать из библиотеки один старинный свиток, назначили хорошую награду и…
— Потом расскажешь, — оборвал варвара Гвай. — Рэль, что было дальше?
— К сожалению, ничего, — развел руками каттакан. — Бороться с невоплощенным демоном практически невозможно, нельзя же поймать луч света, к примеру! Благодаря прочтенным кхарийским рукописям я понял, что чудовище постепенно начнет терять силу и принимать телесный облик — в противном случае оно погибнет, попросту «растает», растворится в окружающем Среднюю Сферу магическом поле… Воплощаться демон мог довольно долго, от полугода до нескольких зим, все зависело от того, как быстро он растрачивал свою мощь.
— Выходит, он буйствовал вплоть до наступления зимы? — уточнил Гвайнард. — А после воплощения уничтожил Ландерика, окончательно исчерпал силу и заснул?
— В целом, ты прав. Но вначале он отравил первородным злом земли от Кезанкии до Немедийских гор — вот в чем истинная причина засухи, неурожая, пожаров, обвалов на рудниках и людского безумия. Понятно, что хуже всего пришлось райдорцам, прочие области королевства и ч^оседних стран задело лишь отчасти.
— И когда же ты понял, что демон начал воплощаться?
— Тело для него являлось своего рода сосудом, в котором можно, удерживать оставшуюся силу, — начал объяснять Рэльгонн. — Но где его взять, вот вопрос? Правильно, надо убивать и… скажем так, использовать тела жертв. Мы очень внимательно следили за всем, что происходит в округе пятидесяти лиг от Райдорского замка — люди умирали десятками и сотнями, особенно когда ударили неожиданно ранние и жестокие холода.
— Тоже работа демона? — спросил варвар.
— Разумеется. В первую осеннюю луну уже выпал снег. Но потом внезапно потеплело, а в баронстве Равен самым жесточайшим образом было убито несколько человек из числа выживших. Понимаете, что это означало и каков был наш дальнейший план?
— Достаточно уничтожить тело воплощения, и у демона не хватит сил воплотиться вновь. Значит, он довольно быстро погибнет… — поразмыслив, сказал Гвайнард. — Боги всеблагие, как же вы умудрились его упустить?!
— Не надо думать, что каттаканы всесильны, — мрачно ответил Рэльгонн. — Мы владеем недоступными человеку способностями, мы сильны, живучи, особой глупостью не отличаемся и можем перемещаться через Ничто, однако противостоять демонам можем далеко не всегда. У нас есть важное отличие — мы живые существа. Живые, ясно? А молберан — не-живой. Это даже не грубая подделка под жизнь, наподобие иранистанских гулей, а полное отсутствие жизни. Разум у него есть, это бесспорно, но понятия «разум» и «жизнь» далеко не всегда совместимы!
— Не кипятись, — махнул рукой Конан. — Упустили, так упустили, что поделаешь…
— Думаете, мы не пытались просить помощи у вашей гильдии? — грустно улыбнулся Рэльгонн. — У магов? Пытались, конечно. Нам не поверили ни Хранители Ночной Стражи, ни глава конклава Золотого Лотоса, ни Тот-Амон, хотя маги Черного Круга очень ревниво относятся к своим соперникам и опасаются демонов Бездны — помнят, что они сотворили с Кхарией…
— Тот-Амон? — изумился киммериец. — Сто шестьдесят четыре зимы назад?
— Твой старый приятель тоже из числа «долгоживущих», — сказал упырь. — Он продлевает недолгий человеческий век с помощью волшебства. Тот-Амон — великий колдун, ты это знаешь не хуже меня.
— Надо же, — хмыкнул варвар, — а я всегда думал, что стигийцу зим пятьдесят… Неплохо сохранился. Почему не поверили-то?
— Возобладало ошибочное мнение о том, что вызвать демона Черной Бездны способен только высшего посвящения, а таких во всей Хайбории можно по пальцам одной руки пересчитать. Ни один из этих магов никогда не пойдет на подобный риск, уроки Ахерона не забыты. Волшебники нынешних времен слишком твердо верят в устоявшиеся догмы, не понимая, что из любого правила всегда есть исключения.
Изначальное зло не только разрушительно, оно хитро и изворотливо. Человек, обратившийся ко злу, отдавший ему самое себя и обладающий определенными познаниями в области магии сам того не желая может открыть проход в Нижнюю Сферу…