— Алло?
— Вас зовут Кирш?
Мужской голос показался Кирш незнакомым.
— Кто это?
— Ленин отец это… Ваш телефон у нее на самом видном месте. Да и бывали вы у нас, помнится, частенько. — Мужчина замолчал, и в повисшей тишине слышно было только его сипящее и, как показалось Кирш, нетрезвое дыхание.
— Ленин?..
Кирш почесала затылок. Мужчина на том конце провода недоброжелательно вздохнул:
—Вы все ее Рэй знали…
— Рэй?! Что значит «звали»?!
— Убилась она, утонула дочка…
Кирш побагровела.
— Да ты, старый хрен, ее уже хоронил! Ты ей памятник при жизни поставил — мы его еле свалили оттуда! Совсем мозги пропил?! Надрался — и за старую фантазию?
— Не надо так, зачем… — Голос мужчины дрогнул, и он заплакал.
— Вы что? — Кирш, сжав свободную руку в кулак, присела на край стола.
— Я ведь правду говорю: сегодня и схоронил. Из Питера ее привезли, утонула она, с моста, говорят… У меня ж никого, кроме нее, и не было!
Кирш разжала кулак и закрыла ладонью глаза. Она помолчала несколько секунд и тихо, испугавшись собственного ослабшего голоса, произнесла:
— Простите меня…
Соседи утихомирились, и стены сдавила тишина. Кирш ходила по квартире с бутылкой водки и время от времени подносила ее к губам, делая большие глотки.
— С ума ты сошла, блин, Рэй!.. — Кирш отшвырнула бутылку и несколько раз с силой ударила кулаком по деревянной ручке кресла, потом резко встала, подошла к столу, на котором лежало недописанное письмо, и снова взяла ручку.
Утро было пасмурным и промозглым, снег подтаивал, и небо нависало серой тяжестью.
— В пятый раз вам повторяю, девушка: просите разрешение у судьи! От вас же уже приезжал человек — ему все объяснили!
Кирш развернулась и собралась выйти — помнила, что Денис сказал: раз на днях суд, ему нужно пару дней, чтобы получить разрешение на свидание до суда. Но Кирш не могла ждать, отвернувшись от охранника, она остановилась и поняла, что уйти не может.
— Но кто-то жек ней ходит? Пускают жекого-то?
Охранник равнодушно пожал плечами:
— Ну пускают, ходит муж ее каждый день.
— Муж? — Кирш с недоверием смотрела на коренастого мужичка в форме.
— Ну, может, жених, кто его знает… Исправно ходит. Вот с ним и передай привет подружке-то своей.
Охранник улыбнулся и настроился попрощаться с коротко стриженной девушкой в черной стеганой куртке нараспашку, но Кирш подошла к нему вплотную.
— Он там сейчас?
Охранник настороженно и более внимательно оглядел настойчивую посетительницу:
— Да вроде. Слушай, мне не про тебя ли вчерашняя смена рассказывала, будто ты тут разгром пыталась устроить из-за подружки?
Кирш сузила глаза и, оставив вопрос охранника без ответа, неожиданно схватила его за запястье, заглядывая в глаза. Тот резким движением вырвал руку, но взгляд отвести не смог:
— Слушай, иди ты от греха подальше! Хватать придумала!..
Кирш смотрела чуть исподлобья.
— Будь человеком, мне очень надо!
Коренастый охранник собрался с силами, чтобы удалить Кирш с территории, но вместо этого посмотрел куда-то ей за спину, кивнул:
— Я ж говорю, не приходил он еще. Вон идет.
Кирш оглянулась и отступила на шаг. Поравнявшийся Андрей встретился с ней глазами. Отвернулся, предъявил разрешение и хотел уже было пройти, но снова обернулся на пристально глядящую ему в глаза девушку мальчишеского вида. Кирш переступила с ноги на ногу и, сунув руки в карманы джинсов, протянула Андрею конверт:
— Алисе передайте, хорошо?
Молча взяв конверт, Андрей продолжал смотреть на Кирш, ожидая, что будет дальше.
— Хотя постойте! — Кирш вытянула письмо из его рук. — Вы ее жених, да? Она же радуется, когда вы приходите?
Андрей промолчал, и, увидев, как странная девушка снова сует конверт к себе в карман, сдержанно кивнул ей и, не дожидаясь продолжения странного диалога, поспешил пройти мимо. Но Кирш снова окликнула его;
— Послушайте!
— Весь внимание.
Кирш расправила плечи и поспешила улыбнуться,
— Алиса же по ошибке под следствие попала, у вас же хороший адвокат?! — в отчаянном вопросе Кирш было столько надежды, что Андрей ответил: «Да».
— Вы Алисе привет большой передавайте!
— От кого, прошу прощения?
— От спортивного клуба — она за нас болела… Хорошая девочка, все прояснится, и ее отпустят. Вы не волнуйтесь, будет свадьба, и все такое, и все у вас будет ништяк!
Андрей приподнял брови и, сдержанно поблагодарив, прошел в изолятор, Кирш развернулась и зашагала прочь, отчаянно ругаясь себе под нос, чтобы не заплакать, и комкая в кармане письмо.
…В зале суда было шумно, Андрей оглядывался, надеясь найти странную девушку; тогда Алиса сказала, что эту девушку зовут Кирш, и, выслушав короткий рассказ об их встрече на КПП, она вырвала из блокнота исписанный мелким почерком лист, смяла в кулаке, потом развернула и разорвала на несколько частей. Андрей нахмурился, а Алиса улыбнулась:
— Так и должно быть. Я больше ни с кем не хочу встретиться здесь.
…Показания Алисы Андрей слушал, обхватив голову руками. Адвокат предупредил заранее: «Главное, чтобы она рассказала историю с настоящими причинами и именами этой провокации, только тогда появится шанс…»
— Нет-нет, никто из моих знакомых с этим не связан. Мне просто подбросили, — спокойно повторила Алиса.
Судья искоса посмотрела на нее, и голос ее прозвучал неофициально, как подсказка сердобольной учительницы:
— Вы же понимаете, что четыреста граммов героина никто не подбросит просто так? Вы действительно не можете вспомнить среди своих знакомых никого, кто мог бы вам, скажем, отомстить таким образом?
Седая дама-прокурор недоуменно посмотрела на судью, потом на Алису.
— Нет-нет, — снова поспешила ответить Алиса. — Это какая-то ошибка, возможно, меня с кем-то перепутали, но никто из моих знакомых не имеет к этому никакого отношения.
— И вы по-прежнему утверждаете, что шкатулку и деньги вам дала незнакомая женщина?
— Мы познакомились на улице, она попросила спрятать это у себя и сказала, что найдет меня сама.
Адвокат беспомощно развел руками, глядя на Андрея, прокурор приподняла брови и победительно взглянула на судью, — казалось, все люди, перешептывающиеся в зале суда, сидели сейчас на уроке, где отличница Алиса впервые в жизни отвечала на двойку.
— Алло? — Кирш была пьяна и не сразу разобрала слова Дениса.
— Суд, говорю, у нее уже был, даже апелляцию подавали — отклонили, ты передумала с ней видеться?
— Господи, Денис, тебе-то это зачем?! Ну передумала я, передумал а, ясно?! — Кирш выключила телефон и упала на кровать ниц. Потом, ругаясь, снова включила его. — Ден? Слушай, она где сейчас? Если в Москве, тыпередашь ей записку? Пусть она с ним, пусть, только она должна это знать, должна!
Денис молчал.
— Слышишь меня? — Кирш хрипела.
— Тебе узнать, куда ее отправляют?
— Нет!.. Она не захотела со мной связаться, она вернулась к нему! Все равно передай, слышишь?!
Денис вздохнул:
— Слышу.
…Автозак подъехал к поезду ранним утром, за три часа до отправления: десять человек конвоя с автоматами и собаками образовали коридор, и по синему снегу пролегли желтые дороги от включенных фар. Через лай рвущихся к автозаку псов кто-то выкрикивал фамилии, осужденные по одному пробегали по мрачному коридору. Какая-то женщина нервно нашептывала Алисе на ухо:
— Опять это со мной! Поверить не могу!.. Ты близко к псам-то не беги: цапнут! Ох, мрак в «Столыпине» ехать! Окошки с решетками — думаешь, в них смотреть на пейзажи будешь? Дудки! В коридоре они, а внутри — ни окон, ни дверей! Вагонам этим сто лет в обед! Кто в столыпинских вагонах один раз проедет — железную дорогу всю жизнь обходить будет, дочка!
Алиса вздрогнула, услышав свою фамилию и вновь озвученный приговор суда. Алиса не смогла побежать: она шла, чувствуя, как подкашиваются ноги, глядя мимо оскалившихся морд голодных овчарок на желтые полосы света, рассекающие синий снег. Было странно держать руки за спиной и слышать монотонную ругань идущего рядом конвоира с ее сумкой.