Литмир - Электронная Библиотека

Я уехала в обычное время, приблизившись к тропе, спешилась и повела лошадь под уздцы. Стояла глубокая тишина, а темнота придавала этому месту мрачный вид. Если бы я не знала, что Билли Графтер на свободе, я бы могла поверить в то, что видела привидение.

На второй день, когда я собиралась навестить тетю Софи, я встретила по дороге Долли и у меня возникло ощущение, что она меня поджидала. Так оно и оказалось.

— О, миссис Френшоу, я надеялась увидеть вас. Мадемуазель д'Обинье сегодня неважно себя чувствует.

— Вот как? В чем же дело?

— Ничего особенного.

Она просто устала и весь день ей хочется спать. Жанна просила передать, если я вас встречу, чтобы вы отложили визит. Я сама сегодня не видела мадемуазель. Когда я пришла, Жанна сказала прийти завтра.

— А, понятно.

— Миссис Френшоу, я хотела бы поговорить с вами. Не могли бы вы немного прокатиться со мной верхом?

— Ну конечно, Долли.

Ее предложение обрадовало меня. Мне всегда было трудно разговаривать с ней. Я и Дэвид считали, что она слишком часто предается мрачным мыслям, и, если Долли нуждается в поддержке, мы могли бы ей помочь.

Мы повернули своих лошадей прочь от Эндерби, и я спросила:

— Куда поедем?

— Эви и я любили ездить вдоль моря.

— Тогда, наверное, тебе не хочется ехать туда.

— О, напротив. Я часто туда езжу. И мы поехали в южном направлении.

— Замечательно, что я могу ходить в гости к мадемуазель.

— Для нее это тоже хорошо. Я думаю, вы ей действительно очень нравитесь, Долли.

Щеки ее залились румянцем.

— Вы действительно так думаете, миссис Френшоу?

— Конечно.

— Она многому меня научила. Французскому и многому другому. Я так люблю туда ездить, особенно после того, как я потеряла Эви.

— Понимаю, — сказала я.

— Она так сочувствует мне. В конце концов, она ведь тоже пережила ужасные события, правда?

— Да.

— Вы чувствуете запах моря, миссис Френшоу?

— О да. Сейчас почувствовала. Здесь так хорошо.

— Эви это тоже нравилось.

Мне было интересно, что же она хочет мне сказать, но я решила предоставить ей возможность заговорить первой. Мне казалось, что она легко может снова превратиться в ту скрытную Долли, которую я всегда знала.

Мы перешли на галоп и понеслись, как ветер над зелеными полями. Долли была хорошей наездницей и, казалось, в седле обретала уверенность в себе.

Затем мы увидели море. Это было серое, спокойное ноябрьское море: на воде не было даже ряби, а в воздухе — ни малейшего ветерка.

— Не спуститься ли нам на берег? — сказала она. — Мне там очень нравится.

Я последовала за ней и, когда копыта наших лошадей коснулись песка, увидела лежащую на берегу лодку.

— О, смотрите, — сказала Долли. — Не подъехать ли нам к ней?

Мы поскакали по песку туда, где лежала лодка. Долли повернулась и взглянула на сарай для лодок.

— Мне кажется, там кто-то есть.

— Наверное, хозяин лодки, — сказала я.

— Не пойти ли нам посмотреть? Давайте привяжем лошадей здесь, к этой скале. Мы с Эви именно здесь оставляли своих лошадей, когда приезжали сюда.

— Хорошо.

Я спешилась и привязала лошадь. Долли уже направлялась к сараю.

— Есть кто-нибудь? — окликнула она. Ответа не последовало.

— Мне все-таки показалось, что я кого-то видела, — сказала она. — Заглянем внутрь.

Она осторожно толкнула дверь и вошла. Я последовала за ней.

Дверь внезапно закрылась, н я оказалась в темноте. Мне что-то накинули на голову. Я почувствовала резкий удар по голове, и затем наступил мрак.

Первое, что я увидела, открыв глаза, была Долли. Она сидела на трехногом табурете и смотрела на меня.

Я лежала на полу, состояние у меня было полуобморочное, голова болела, запястья и лодыжки плотно охватывали веревки.

— Долли… — запинаясь, проговорила я. — Что… что случилось?

Она сказала:

— Быстро же вы пришли в себя. Всего лишь десять минут прошло с тех пор, как мы вошли сюда. Я привела вас сюда, миссис Френшоу, чтобы убить.

Если бы у нее в руках не было пистолета, она показалась бы мне смешной.

Увидев, что взгляд мой направлен на него, она сказала:

— Я знаю, как им пользоваться. Это одна из вещей, которым меня научили.

— Долли! Что это? Что за игра?

— О нет, это очень серьезно. Смерть — вещь серьезная.

— Ты на самом деле…

Она сказала:

— О да. Вы должны умереть. Вы убили Эви и умрете, как она.

— Ты сошла с ума. Никто не убивал Эви. Она сама себя убила.

— Она убила себя, потому что ее вынудили.

Это убийство… а убийцы должны умереть.

— Долли, постарайся быть благоразумной. Давай поговорим. Что у тебя на уме? Что это все значит?

— Я вам все расскажу. У нас есть время, потому что я не убью вас до тех пор, пока сюда не приедет Билли.

Это — часть уговора.

— Билли? Билли Графтер?

— Да, Билли Графтер.

— Значит, вы с ним друзья? Она кивнула.

— Ведь он же был другом Альберика, не так ли? — Она улыбнулась. — Вам не пошевелиться, правда? Вы хорошо связаны. Это Билли сделал.

— Он здесь?

Она кивнула.

— Он с ним расправится. Вот что он сделает. А я расправлюсь с вами. Он помог мне, а я помогу ему. Вы не понимаете, да? Билли очень скоро будет здесь. Тогда продолжим.

Она погладила пистолет, и я подумала: «Она не шутит. Она безумна».

— Почему вы, согрешив, можете свободно разгуливать, когда моя сестра Эви… — Лицо ее скривилось, как будто она собиралась заплакать.

— Долли, — сказала я, — давай поговорим.

— А разве мы не разговариваем?

Видите ли, вы совершили прелюбодеяние. Вы нарушили седьмую заповедь. Вы замужем за хорошим человеком и изменили ему с плохим. Это было в Эндерби, когда имение стояло пустым, еще до того, как туда приехала мадемуазель. Мы знали, что вы там с ним. Мы ведь напугали вас, правда, когда вы услышали наши голоса через переговорную трубу?

— Значит, это были вы?

— Да, Эви и я. Вы так струсили. Нас это рассмешило. А затем Эви влюбилась. Она говорила, что любовь — самая прекрасная вещь… У нее должен был родиться малыш. Я хотела, чтобы он родился, миссис Френшоу. О, я бы так о нем заботилась. А потом она убила себя.

— Ей ни в коем случае не следовало делать этого. Мы могли бы что-нибудь предпринять. Мы могли бы помочь ей.

— Все из-за вас, миссис Френшоу. Вы убили Альберика. О, вы удивлены, не так ли? Вы думали, что отцом ребенка Эви был Гарри Фаррингдон. Он ей никогда не нравился. Только наша бабушка этого хотела. А Эви нравился Альберик. Они любили друг друга, я была рада за них.

Они собирались пожениться и взять меня с собой во Францию. Я хотела присматривать за малышом. Все было бы прекрасно. Затем вдруг все изменилось. Он отправился в Лондон и, поспешно вернувшись, сказал нам, что вы увидели его там и рассказали этому гадкому мистеру Френшоу — своему любовнику. Альберик сказал, что ему нужно скрыться, потому что за ним охотятся. Он обещал прислать за нами, Эви и мной, чтобы уехать во Францию. Мы бы и поехали. Мы знали, как туда добраться. Мы прятались здесь, наверху, когда это произошло. Так что мы все видели. Этот человек убил Альберика, и после этого все пошло кувырком.

— Ты, должно быть, знаешь, что Альберик был шпионом.

— Альберик был прекрасным человеком.

— Именно такие, как он, навлекли ужасные бедствия на Францию.

— Так должно было случиться. Там царила несправедливость. Альберик говорил нам об этом.

— И здесь он пытался совершить то же, что сделал в своей стране. Он должен был умереть, Долли. Он всегда знал, что идет на риск.

— А моя сестра… моя Эви… она покончила с собой. Она не могла показаться на глаза бабушке.

У той постоянной темой разговора было удачное замужество Эви. Она говорила ей, что ее настоящее место — в Эверсли, и какая она хорошенькая, и как она найдет богатого мужа. Она говорила, что Эви недостаточно старалась, чтобы заполучить Гарри Фаррингдона.

80
{"b":"13296","o":1}