Литмир - Электронная Библиотека

ПОЛКОВОДЕЦ В ГЕРМАНИИ

СУЖДЕНИЕ ИМПЕРАТОРА КАРЛА ОБ АЛЬБЕ; ПОХОД В ЮЖНУЮ ГЕРМАНИЮ; МЮЛЬБЕРГ; ВОЗВРАЩЕНИЕ В ИСПАНИЮ; ПУТЕШЕСТВИЕ В НИДЕРЛАНДЫ; ОСАДА МЕЦА

Удовлетворение Альбы всем достигнутым, всем им осуществленным и тем, что, казалось, еще обещает будущее, лопнуло бы как мыльный пузырь, если бы он мог подозревать, что о нем писал император Карл как раз в то время, когда герцог был уверен в его безоговорочной поддержке и доверии.

Вероятно, перед глазами у Карла возникали собственные несчастья, во множестве постигшие его в последние годы, — смерть жены Изабеллы, восстание в его родном городе Генте, неудачные попытки снова примирить протестантов и католиков в Германии, потеря Венгрии, поражение в Алжире и расстроенные финансы, когда он, предчувствуя конец, писал свои потрясающие инструкции для принца, которого назначил регентом Испании. Как обычно, он начинает с проникновенных призывов поставить все свои действия на службу Господу: Бог не всегда посылает победу, но ведет верным путем. Затем он описывает положение в целом, дает бесчисленные указания и советы и в конце добавляет секретный листок, о котором принц не имеет права говорить даже своей жене.

В этом листке он обсуждает своих ближайших подданных. Каждого из них он хвалит — и от каждого предостерегает. Он описывает, к чему пригоден каждый из них: Лос Кобос, Тавера, Гранвела — отец и сын, тут же очерчивая границы их возможностей. А что герцог Альба? В военных делах он достоин доверия в высшей степени. Как генерал он превосходит всех, его следует привлекать также как государственного деятеля для решения внешнеполитических вопросов. Но им движет безграничное честолюбие; он готов использовать даже женщин, чтобы заполучить влияние на Филиппа. Как и каждый испанский гранд, он прежде всего ищет личной выгоды. Поэтому его следует отстранить от решения внутренних дел и держать с ним, как и с другими, дистанцию: «Спрашивай его совета, но в тех или иных делах не полагайся на него. Не верь никому, кроме себя».

Всю жизнь герцогу Альбе пришлось бороться против невидимой власти этих рекомендаций. Своеобразные отношения сложились тогда между незрелым принцем, который находился под влиянием письма своего отца, и герцогом, греющимся в лучах собственной славы. Кроме того, Филипп вскоре начал утверждать, что Альба превышает свои полномочия, когда без его санкции проверяет управление провинциями, закладывает на границах крепости, усиливает гарнизоны или берет в свои руки выплату жалованья солдатам. Филипп был еще слишком молод, чтобы самостоятельно подводить баланс между слабостями и заслугами своих подчиненных, который основывается на знании людей.

Возможно, между Филиппом и Альбой произошел разрыв, если бы император не затребовал полководца. 1 января 1546 года в Брюсселе созывался капитул рыцарского ордена Золотого Руна, и Альба поспешил в числе 22-х получить высшее отличие. В тот день был отмечен также Ламораль, граф Эгмонт, чья судьба в будущем пересечется с Альбой столь роковым образом.

Затем вместе с Карлом герцог Альба отправился в Германию. Здесь религиозные распри привели к образованию политических партий, вылившемуся в вооруженное противостояние. Однако расстановка сил казалась императору достаточно благоприятной для окончательного решения о восстановлении императорской власти. Альбе было поручено отплыть в Испанию, чтобы проинспектировать укрепления страны, а затем вернуться со вспомогательными войсками для нападения на Шмалькальденский союз, который в 1531 году создали протестантские князья и города для защиты веры и свобод.

Если Альба доказал свои организаторские способности и силу воли, предусмотрительность и продуктивность мышления, когда оснащал испанскую армию для алжирской кампании, то в начавшейся в 1546 году шмалькальденской войне он впервые продемонстрировал гениальное тактическое искусство, благодаря которому вошел в число выдающихся полководцев всех времен. Впервые он стал, не считая императора, главнокомандующим. С этого момента никогда в жизни он не попадал под чье-либо командование.

В начале похода его колеблющаяся тактика разочаровывала. Когда не только вражеские но и свои войска с нетерпением ждали решающей схватки, он придерживал своих солдат. Он стремился выковать из смеси народов и войск единую армию и, несмотря на сопротивление немецких князей, укрепить свое собственное положение как главнокомандующего. Он настоял на отмене наступления, желая, чтобы протестантские войска растворились «как соль в воде», и ничего не предпринимая. Он избегал осады крепостей. Вместе с тем, не желая осаждать других, он и сам не хотел попасть в их положение поэтому, оставаясь в поле, окапывался там, а ког да противник пытался навязать ему бой, то рассматривал это как предостережение и отступал. Лишь когда враг воображал себя в безопасности, Альба решался на битву. Ему мешали голод и потери из-за болезней, но он знал, что враг страдает от этого еще сильнее.

Таким образом, операции все затягивались и затягивались. Однако постепенно чаша весов начала склоняться в пользу Альбы. Вначале война шла на территории Баварии. Основной укрепленный пункт Инголыптадт, почувствовав опасность, прекратил сопротивление; Нейбург на Дунае вынужден был сдаться. Донауверт последовал примеру Нейбурга; в конце года был взят Нордлинген.

Под Грундлингеном шмалькальденские военачальники еще надеялись спасти положение. Им удалось начать битву при благоприятных условиях. В середине наступления Альба приказал трубить отбой. И друзья и враги пришли в ужас. Развязка близка, а прервать битву еще хуже, чем проиграть. Однако Альбу ничего не трогало. Решение было принято уже давно: он хотел выиграть не битву, а войну.

Он отступил и занял Франконию, лишив тем самым протестантов облюбованных ими зимних квартир. Затем наступила очередь Франкфурта, Ульма и, наконец, Вюртемберга. Если бы все происходило по желанию Карла, то поход продолжался бы и зимой. Однако Альба настоял на том, чтобы дать солдатам отдохнуть на зимних квартирах, и вследствие этого наступил перерыв.

Заслуги Альбы были настолько выдающимися, что у Карла возникла мысль предложить ему герцогство Вюртембергское, обладатель которого присоединился к Шмалькальденскому союзу, но вынужден был сдаться и оказался смещен. Для испанского гранда это было большое искушение, однако он решил отказаться от такого подарка.

Зимой сдался Нюрнберг, и вместо Карла Альба принял присягу города на верность. Затем продолжилось продвижение на север через Эгер и Мейсен. Когда весной следующего 1547 года возобновились военные действия, то они велись в сердце протестантизма — Саксонии.

Под Мюльбергом, на Эльбе, у предводителя Шмалькальденского союза курфюрста Иоганна Фридриха Саксонского был лагерь, который он считал неприступным, поскольку войска императора находились на противоположном берегу реки и с трудом могли переправиться. Не ясно, исходил ли план такой попытки от Карла и Альба поддержал его, тщетно пытаясь вначале переубедить императора, или же его разработал сам Альба. Во всяком случае, накануне битвы он нашел крестьянина, который указал ему брод. На рассвете 24 апреля первые испанские всадники переправились через реку. Сам герцог последовал за конной разведкой на лодке крестьянина. Не успел Иоганн Фридрих опомниться, как был окружен. За несколько часов все решилось, а сам курфюрст попал в плен. Эта битва была величайшим триумфом не только императора, но и Альбы. Даже брат Карла, король Фердинанд, который сильно недолюбливал Альбу, вынужден был извиниться за недоверие и подозрительность.

Когда двенадцать лет спустя французский король Генрих спросил у герцога, как ему удалось добиться победы за такое короткое время, — не иначе, как для Иисуса Навина под Иерихоном, солнце опять остановило свой ход — Альба усмехаясь ответил, что в то утро у него было столько дел на земле, что не хватило времени проследить движение светил на небе.

Когда люди добиваются решительной победы, весьма полезно на какое-то время остановиться. Когда Карл, Альба, Иоганн Фридрих, да и весь мир считали, что ход событий решен, что выиграна не только битва, но и война, события продолжали развиваться, причем в пользу побежденных. Вскоре после Мюльберга Альба посоветовал, заняв Виттенберг, выкопать останки Лютера и развеять их по ветру. Карл ответил, что он воюет с живыми, а не с мертвыми. Но хотя Лютер и был мертв, протестантизм жил.

6
{"b":"132770","o":1}