Наконецъ, когда Робъ привелъ извозчичью карету, посѣтительницы сѣли и отправились, поручивъ сказать дядѣ Солю, что на возвратномъ пути опять загернутъ къ нему. Когда экипажъ скрылся изъ виду, Робъ съ озабоченнымъ видомъ усѣлся за конторку и принялся записывать на разныхъ лоскуткахъ все, что услышалъ, чтобы такимъ образомъ сдѣлать подробнѣйшій докладъ своему патрону. Но эти документы отнюдь не могли быть опасными: каракули, выведенныя на лоскуткахъ, оказались такими гіероглифами, что значенія ихъ не постигалъ самъ авторъ, когда произведеніе его было приведено къ желанному концу.
Между тѣмъ извозчичья карета, послѣ несказанныхъ препятствій на каналахъ и тѣсныхъ мостахъ, загроможденныхъ экипажами всякаго рода, счастливо въѣхала на Корабельную площадь, и путешественницы вышли на тротуаръ, чтобы разспросить о жилищѣ почтеннаго капитана.
На бѣду это былъ одинъ изъ-тѣхъ хлопотливыхъ дней, когда въ домѣ м-съ Макъ Стингеръ все переворачивалось вверхъ дномъ по поводу всеобщей стирки и чистки. Въ этихъ случаяхъ м-съ Макъ Стингеръ обыкновенно поднималась съ постели въ три часа утра и рѣдко оканчивала работу раньше полночи. Во весь день хозяйка въ теплыхъ туфляхъ расхаживала взадъ и впередъ, вытирала стулья и комоды, вытащенные на дворъ, и давала сверхкомплектные щелчки своимъ птенцамъ, которые, не находя пріюта подъ материнской кровлей, выбѣгали на улицу.
Когда Флоренса и Сусанна Нипперъ подошли къ воротамъ, м-съ Макъ Стингеръ, эта почтенная, но грозная дама, тащила изъ сѣней одного изъ своихъ птенцовъ, чтобы насильно усадить его на мостовой. Этотъ птенецъ, по имени Александръ, имѣлъ отъ роду два года и три мѣсяца. Онъ только что получилъ значительное число колотушекъ отъ своей матери и кричалъ во весь ротъ, такъ что лицо его почернѣло отъ надсады и физической боли.
Какъ мать и какъ женщина, м-съ Макъ Стингеръ очень обидѣлась сострадательнымъ взглядомъ, подмѣченнымъ на лицѣ Флоренсы, невольной свидѣтельницы истязаній ребенка. Поэтому, усадивъ крикливое дѣтище на мостовой, она, въ довершеніе дивертисимента, дала ему энергическій подзатыльникъ и грубо отвернулась отъ незнакомыхъ женщинъ.
— Позвольте спросить васъ, — сказала Флоренса, — не это ли домъ капитана Куттля?
— Нѣтъ.
— Развѣ это не девятый номеръ?
— Кто-жъ вамъ сказалъ, что не девятый?
— Что вы хотите этимъ сказать, матушка моя? — воскликнула Сусанна Нипперъ, вмѣшиваясь въ разговоръ. — Знаете ли вы, съ кѣмъ говорите?
М-съ Макъ Стингеръ осмотрѣла ее съ ногъ до головы.
— A зачѣмъ вамъ капитанъ Куттль, смѣю спросить? — сказала м-съ Макъ Стингеръ.
— Какъ вы любопытны, мать моя! — съ живостью возразила Сусанна. — Жаль, что никакъ нельзя доложить вамъ, зачѣмъ намъ капитанъ Куттль.
— Сусанна, молчите пожалуйста — сказала Флоренса. — По крайней мѣрѣ, не можете ли сказать намъ, сударыня, гдѣ квартира Куттля, если онъ живетъ не здѣсь?
— Кто вамъ сказалъ, что онъ живетъ не здѣсь? — возразила неумолимая м-съ Макъ Стингеръ. — Я сказала, что это не домъ капитана Куттля — и это не его домъ, и не будетъ его домомъ, потому что капитанъ Куттль не умѣетъ держать дома, и не стоитъ онъ никакого дома, a это мой домъ; если я отдаю верхній этажъ капитану Куттлю, такъ это моя добрая воля, и никто мнѣ не указъ, хоть капитанъ Куттль — все равно, что свинья въ огородѣ.
Голосъ м-съ Макъ Стингеръ возвышался crescendo furioso, и ея замѣчанія дошли по назначенію до верхнихъ оконъ. Капитанъ Куттль закричалъ изъ своей комнаты нерѣшительнымъ тономъ: — "Тише! что за возня!"
— Чего-жъ вамъ надо? капитанъ Куттль здѣсь, говорю я вамъ! — сказала хозяйка, сердито махнувъ рукой.
Флоренса, не сказавъ ни слова, пошла въ сопровожденіи Сусанны въ верхній этажъ. М-съ Макъ Стингеръ снова принялась за свои дѣла, a птенецъ ея, Александръ, прекратившій на минуту рыданія, чтобы вслушаться въ разговоръ, заголосилъ опять во весь ротъ уже не по необходимости, a изъ удовольствія побѣсить свою матушку.
Капитанъ засѣдалъ среди своей комнаты, какъ на пустомъ островѣ, омываемомъ со всѣхъ сторонъ водами мыльнаго океана. Его руки были опушены въ карманы, a ноги скорчены подъ стуломъ. Окна квартиры были вымыты, стѣны вымыты, печь вымыта, и все, за исключеніемъ печи, сіяло свѣжимъ мыломъ, распространявшимъ пріятнѣйшій запахъ по всему жилищу. Капитанъ, заброшенный такимъ образомъ на пустой островъ, съ горестью озирался вокругъ на произведенныя опустошенія и, казалось, ожидалъ, не мелькнетъ ли гдѣ какая-нибудь барка для его освобожденія.
Никакое перо не опишетъ изумленія капитана, когда онъ, обративъ на дверь отчаянный взоръ, увидѣлъ Флоренсу съ Сусанной. Такъ какъ краснорѣчіе м-съ Макъ Стингеръ заглушало всѣ другіе звуки, то онъ думалъ, что къ нему идетъ молочница или трактирный мальчикъ, a другихъ посѣтителей онъ никакъ не ожидалъ. Когда Флоренса подошла къ прибрежью пустого острова и дружески подала ему руку, онъ остолбенѣлъ и на первыхъ порахъ ему почудилось, что предъ нимъ фантастическій призракъ.
Оправившись отъ восторженнаго изумленія, капитанъ поспѣшилъ перенесть Флоренсу на материкъ, и благополучно совершилъ этотъ трудъ движеніемъ своей руки. Вслѣдъ за тѣмъ миссъ Нипперъ также была перенесена на тотъ же островокъ. Самъ капитанъ, за недостаткомъ мѣста, долженъ былъ остановиться среди мыльнаго океана, и, новый тритонъ, онъ съ глубокимъ благоговѣніемъ поднесъ къ своимъ губамъ руку Флоренсы.
— Вы, конечно, удивляетесь, капитанъ, видя насъ здѣсь, — сказала Флоренса улыбаясь.
Облагодѣтельствованный капитанъ поцѣловалъ свой желѣзный крюкъ и, самъ не зная для чего, проговорилъ: "Держись крѣпче! держись крѣпче". Лучшаго комплимента онъ не придумалъ въ эту минуту.
— Но я пришла, — продолжала Флоренса, — узнать ваше мнѣніе насчетъ милаго Вальтера, моего теперешняго брата. Неизвѣстность о его судьбѣ меня очень безпокоитъ. Не потрудитесь ли вы теперь поѣхать вмѣстѣ съ нами утѣшить его дядю? Вамъ бы, впрочемъ, не мѣшало каждый день навѣщать старика, покуда не будутъ получены извѣстія о его племянникѣ.
При этихъ словахъ, капитанъ Куттль, по невольному движенію, ударилъ себя по головѣ, и устремилъ на Флоренсу отчаянный взоръ.
— Не имѣете ли вы сами какихъ опасеній насчетъ Вальтера? — спросила Флоренса.
— О нѣтъ, мое сокровище! — возгласилъ капитанъ, не спуская глазъ съ прекрасной гостьи. — Насчетъ Вальтера я ничего не боюсь. Вальтеръ невредимо пройдетъ сквозь огнь и сухимъ вынырнетъ изъ морской бездны. Вальтеръ такой малый, что любому кораблю принесетъ съ собой благословеніе неба.
Капитанъ, вполнѣ довольный приведенной фразой, которая такъ кстати подвернулась подъ языкъ, замолчалъ и съ веселымъ видомъ поематривалъ на гостью. Флоренса тоже молчала, и кроткій взоръ ея выражалъ нетерпѣніе.
— До сихъ поръ, сокровище мое, — началъ опять капитанъ, — я рѣшительно спокоенъ насчетъ Вальтера. Была, правда, прескверная погода, въ тѣхъ широтахъ волненія страшныя, и ихъ, вѣроятно, умчало на тотъ конецъ свѣта; но все это пустякъ, миссъ Домби, трынъ-трава. Корабль — славный корабль; малый — славный малый, и, если Господь Богъ милостивъ, все, рано или поздно, устроится къ лучшему. Словомъ, ненаглядное мое сокровище, я ни крошечки не боялся до сихъ поръ.
— До сихъ поръ! — повторила Флоренса.
— Ни крошечки! — продолжалъ капитанъ, поцѣловавъ свой желѣзный крюкъ, — и прежде чѣмъ я стану безпокоиться, мое сокровище, Вальтеръ двадцать разъ успѣетъ прислать письмо съ какого-нибудь острова или пристани. A что касается до старика Соломона, — здѣсь капитанъ принялъ торжественный тонъ, — объявляю вамъ, миссъ Домби, я стану защищать его до страшнаго суда, и егда разверзутся небеса, и воспрянутъ вѣтры отъ концовъ земли!.. воспрянутъ… воспрянутъ… ну, да вы найдете этотъ текстъ въ своемъ катехизисѣ. Теперь, когда надо узнать настоящее, достовѣрнѣйшее мнѣніе насчетъ "Сына и Наслѣдника", то y меня, скажу я вамъ, есть одинъ пріятель, морякъ — да что морякъ? — онъ и на сухомъ пути не уронитъ себя, a морскія тайны ему извѣстны наперечетъ, какъ свои пять пальцевъ. Его зовутъ Бенсби. Когда-нибудь я завезу его къ деревянному мичману, и ужъ онъ, съ вашего позволенія, выскажетъ такое мнѣніе, что старикъ Соломонъ почувствуетъ, будто его съѣздили дубиной по лбу. Ошеломитъ, говорю я вамъ, просто ошеломитъ!
