Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Конные отряды Крайнева и Хаджи-Мурата преследовали противника. Фролов поставил перед ними задачу - к вечеру взять Шеговары. Телеграфная и телефонная связь по этой линии была перерезана. Вскоре ее восстановили. Фролов узнал, что под Шеговарами два дня шли жестокие бои. 25 января партизанский отряд Макина ворвался в это большое село. Молодежь села во главе с Михаилом Смысловым тушила пожары и преследовала отступающих. Шеговары, как и прочие селения, были подожжены интервентами.

В первом номере газеты "На борьбу", вышедшем в освобожденном Шенкурске, комиссар Фролов писал:

"Мы не раз обращались к разбойничьим правителям Англии, Франции и Америки... Мы спрашивали их: что им надо на нашей земле? Они молчали, не желая разговаривать с советской властью.

Ну что ж!.. Тогда заговорило наше советское оружие.

Сейчас из Усть-Паденьги захватчики уже откатились к селению Кица, на 90 верст. Скатертью дорога! С первого августа 1918 года по январь этого года советское правительство восемь раз выступало с мирными предложениями. Реакционные круги, вдохновлявшие интервенцию, не отвечали. Они не хотели говорить с нами на человеческом языке. Поговорим на языке пушек и пулеметов. Очевидно, разбойникам такой язык понятнее...".

Над Шенкурским ревкомом реял освещенный луной красный флаг.

Снег падал большими редкими хлопьями. Фролов, Драницын и Леля шли по заснеженному, уютному городку. Поодаль от них, взявшись за руки, шли Валерий и Любка. Сегодня ночью все они уезжали к селению Кица.

Леля нагнулась, слепила снежок и бросила его в Драницына. Молодые люди весело засмеялись.

"Что ж! - подумал Фролов. - Молодость. Даже под выстрелами она остается сама собой..."

Ему невольно вспомнились события, которые произошли за последние две недели. "Да, - думал он, - враг был иногда сильнее нас оружием, но мы всегда были сильнее его духом, ибо мы знаем, за что боремся. Мы не могли не победить..."

И Фролов вспомнил Вятку, поезд Комиссии ЦК и мужественный образ того, кто вдохновил их на эту победу.

* ЧАСТЬ ПЯТАЯ *

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Парижские отели были переполнены американцами и англичанами. В залах Кэ д'Орсе обсуждался русский вопрос. Его обсуждали в "Совете четырех", в "Совете десяти", на "Парижской мирной конференции". В обсуждении принимали участие представители эми-трантских белых "правительств", в том числе и Чайковский. Не было только большевиков, то есть как раз тех людей, которые действительно имели право выступать от лица русского народа. Парижские рабочие отмечали это на страницах своих газет.

Пролетариат Европы и Америки выступал против всякого вмешательства в русские дела и открыто выражал свои симпатии к Советской России. В Англии бастовало двести тысяч шахтеров. В английский парламент и в американский конгресс один за другим направлялись гневные запросы. Рабочие требовали от своих правительств прекращения войны с Россией.

Это, конечно, беспокоило Вильсона и его "коллег" по грабежу. Но гораздо больше они были обеспокоены успехами советских войск, одержавших в конце 1918 и в начале 1919 года немало внушительных побед над интервентами и белогвардейскими прихвостнями.

После разгрома англо-американских войск под Шенкурском и нараставших с каждым днем мощных ударов Красной Армии на других фронтах Вильсон и Черчилль ясно поняли, что их попытка собственными силами задушить молодую Советскую республику окончательно провалилась.

Этот провал англо-американской интервенции был величайшей победой советского народа, одержанной благодаря мудрости его великих вождей Ленина и Сталина, благодаря героизму Красной Армии, благодаря мужеству и отваге красных партизан.

Англо-американским захватчикам, не отказавшимся от своих планов уничтожения большевизма, волей-неволей пришлось менять тактику. В то время как премьер-министр Франции Клемансо продолжал настаивать на открытой форме интервенции, премьер-министр Британии Ллойд-Джордж и президент Америки Вильсон считали необходимым замаскировать свои истинные намерения. Вильсон, ранее отрицавший возможность каких бы то ни было переговоров с большевиками, теперь выдвинул идею мирной конференции по русскому вопросу с участием большевиков. Конференция должна была собраться на Принцевых островах. Созывом ее Вильсон рассчитывал приостановить и сорвать советское наступление. Кроме того, на Принцевы острова решено было пригласить представителей всех так называемых "российских правительств" и предоставить им равные права с большевиками. Тем самым Вильсон предполагал закрепить расчленение России, то есть узаконить именно то, чего он со всей его бандой не мог добиться путем открытой войны. Ленин своевременно разгадал этот коварный план Вильсона. Впоследствии конференция на Принцевых островах была провалена самими интервентами.

Уинстон Черчилль - один из главных участников грязной, закулисной антисоветской игры - также находился в Париже.

...В аппартаменты Риц-отеля, занятые Черчиллем, вошел Мэрфи. Ему пришлось немного подождать, так как Черчилль разговаривал с Вильсоном. Закончив беседу и проводив президента, Черчилль пригласил Мэрфи к себе.

Мэрфи чувствовал себя неловко. Сегодня необходимо было послать в парламент доклад о военных действиях. Консультанта смущала статья доклада, посвященная Шенкурской операции. Он не мог подыскать подходящей формулировки. Нельзя же было просто написать, что англичане и американцы наголову разбиты советскими войсками.

- Я предлагаю сформулировать эту статью так, - гримасничая, словно от мигрени, сказал Мэрфи: - "Мощные атаки противника повели к очищению нами Шенкурска". Подходит?

В ожидании ответа Мэрфи зажмурился. "Сейчас Уинстон вскочит, - подумал он, - начнет брызгать слюной". Но Черчилль вдруг рассмеялся. Жабьи, отвислые щеки министра затряслись.

- Великолепно! Одной этой фразой мы заткнем тысячи глоток... Митинги, резолюции! Теперь мы можем сказать нашим рабочим союзам: "Чего же вы хотите? Мы ведь ушли из Шенкурска". Да, да, мы ушли... А почему и как, - это никого не касается...

"Очередной блеф", - подумал Мэрфи.

- Но положение весьма серьезное, - сказал он вслух. - Я беседовал с Ватсоном, секретарем английской миссии, только что прибывшим в Париж из Архангельска. - Мэрфи вздохнул. - Теперь военными действиями большевиков руководит Сталин... Красная Армия стала грозной силой. Партизанское движение растет с каждым часом. Микроб большевизма действует даже на наших солдат.

Черчилль выпятил губы.

- Послушайте, вы... Кассандра! - с насмешкой сказал он, бросая в вазу окурок сигары. - Именно этим летом мы покончим с большевиками...

- Вы, как всегда, нелогичны, Уинстон, - пожал плечами Мэрфи. - Это к добру не приведет.

Черчилль вытаращил на него глаза.

- Вчера на конференции вы произнесли речь о Принцевых островах, о мире... А сегодня готовите новый план нападения? Где логика? Неужели все изменилось только оттого, что вас посетил Вильсон!

- Да! Америка держит все в таком напряжении. - Черчилль показал сжатые кулаки. - Но дело не в этом! Я и сам никогда не откажусь от своих планов... Никогда, Мэрфи! Я не меняюсь, меняются только слова... Я и завтра буду говорить о мире. Я скажу на конференции, что мы решили предоставить Россию ее судьбе... Пусть варится в собственном соку! Но я нарисую такую мрачную картину положения Европы, что у всех волосы встанут дыбом. Я не буду требовать военной интервенции. Боже сохрани! Но, выслушав меня, все придут к мысли, что эту задачу отлично может выполнить антибольшевистская армия из белогвардейцев, эстонцев, финнов, поляков, румын и греков. Я добьюсь этого, Мэрфи. Я превращу "совет десяти" в военный штаб Антанты. Я разожгу костер новой войны. Это будет та же интервенция, но под другим соусом...

Размахивая руками, Черчилль бегал по кабинету.

Коротконогое жирное существо металось по пушистому ковру, натыкаясь на кресла. Вид его был столь отвратителен, что даже видавший виды Мэрфи прикрыл глаза рукой и откинулся на спинку дивана...

85
{"b":"123868","o":1}