– Ллойд просил дать ответ, – сказал Макферлейн.

Глинн отложил папку в сторону.

– Это будет стоить миллион долларов.

Макферлейн на мгновение растерялся. Сумма была меньше, чем он ожидал. Но его особенно поразило, как быстро Глинн это понял.

– Естественно, мистер Ллойд должен подписать, так как сумма выглядит умеренной…

Глинн поднял руку.

– Боюсь, вы не поняли. Миллион долларов будет стоить лишь оценка нашей возможности взяться за этот проект.

Макферлейн пристально посмотрел на него.

– Вы хотите сказать, что миллион долларов только за согласие?

– На самом деле даже хуже того, – сказал Глинн. – Мы можем решить, что ЭИР вообще не возьмется за работу.

Макферлейн покачал головой.

– Ллойду этого очень хочется.

– С проектом много неясностей, и главная из них: что именно мы найдем, когда там окажемся. Есть политические проблемы, инженерные проблемы, научные проблемы. Чтобы с ними разобраться, мне придется построить масштабную модель. Понадобится арендовать время на суперкомпьютере. Многие часы. Нам потребуются конфиденциальные консультации физиков, инженеров-строителей, юристов-международников, даже историков и политологов. Все будет еще дороже из-за желания мистера Ллойда сделать это быстро.

– Хорошо, хорошо. Когда мы получим ответ?

– В течение семидесяти двух часов после получения от мистера Ллойда подписанного чека.

Макферлейн облизнул губы. Ему подумалось, что самому-то ему недоплачивают.

– И что, если ответ «нет»? – спросил он.

– Тогда у Ллойда будет утешение – он, по крайней мере, будет знать, что проект невыполним. Если есть способ извлечь этот метеорит, мы его найдем.

– Вам доводилось кому-нибудь отказывать?

– Часто.

– Правда? Когда, например?

Глинн слегка откашлялся.

– Как раз в прошлом месяце некое восточноевропейское государство хотело поручить нам уложить в бетон ненужный атомный реактор и провезти его незамеченным через границу, чтобы с ним возились в соседней стране.

– Вы шутите, – не поверил Макферлейн.

– Вовсе нет, – ответил Глинн. – Разумеется, мы должны были им отказать.

– Их ассигнования были недостаточными, – внес ясность Гарса.

Макферлейн покачал головой и захлопнул свою папку.

– Если вы покажете мне, где телефон, я перешлю Ллойду ваше предложение.

Глинн кивнул Гарсе, тот встал.

– Проходите сюда, пожалуйста, доктор Макферлейн, – сказал он, придерживая для него дверь.

Когда дверь с шипением закрылась, Рочфорт позволил себе еще один всплеск гнева, сбрасывая со своего халата комочек красноватого джема.

– Мы же не обязаны с ним работать, правда? Он же не ученый, он – падалыцик.

– У него докторская степень по космической геологии, – сказал Глинн.

– Степень скончалась много лет назад от пренебрежения ею. Но я сейчас говорю не только о моральных качествах этого человека, не о том, как он обошелся со своим партнером. Посмотри на это. – Он указал на свою рубашку. – Он же без царя в голове. Он непредсказуем.

– Такого понятия, как непредсказуемый человек, не существует, – возразил Глинн. – Есть человек, которого мы не понимаем. – Он посмотрел на месиво на своем столе, стоившем пятьдесят тысяч долларов. – Нам действительно придется разобраться во всем, что касается доктора Макферлейна. Рейчел, я намерен поручить тебе совершенно необычное дело.

Амира послала Рочфорту еще одну язвительную улыбку.

– Ну, естественно.

– Ты назначаешься ассистентом доктора Макферлейна.

Амира онемела, улыбка сползла с ее лица. Глинн спокойно продолжал, не давая ей времени отреагировать:

– Ты будешь за ним присматривать. Будешь регулярно писать рапорты и отдавать их мне.

– Я тебе не доносчик! – взорвалась Амира. – И уж наверняка, черт возьми, не шпион!

Теперь на лице Рочфорта появилось выражение, которое могло бы сойти за веселое изумление, если бы в нем не просвечивала неприязнь.

– Твои рапорты будут чисто наблюдательными, – объяснил Глинн. – Они будут тщательно изучаться психиатром. Рейчел, ты сильный аналитик, а психоанализ ничуть не хуже математики. Конечно, ты будешь ассистентом только номинально. Что касается того, что ты не шпион, так у доктора Макферлейна пестрое прошлое. В этой экспедиции он будет единственным, кто выбран не нами. Мы должны за ним присматривать.

– Разве это дает мне право шпионить за ним?

– Предположим, я не просил тебя этого делать. Если бы ты застала его за действиями, которые могут поставить экспедицию под угрозу, ты ведь не раздумывая сказала бы мне. Все, о чем я прошу, – это немного формализовать процесс.

Амира покраснела и промолчала. Глинн собрал свои бумаги, и они тут же исчезли в глубинах его костюма.

– Все это, возможно, пустые разговоры, если проект окажется невыполнимым. В первую очередь мне нужно проверить одну вещь.

Музей Ллойда

7 июня, 15 часов 15 минут

Макферлейн мерил шагами свой кабинет в новехоньком административном здании, безостановочно расхаживая от стены к стене, словно зверь в клетке. Часть огромного помещения занимали нераспакованные коробки, а поверхность письменного стола была завалена синьками, записками, картами и распечатками. Он позаботился только о том, чтобы снять целлофан с одного стула. Остальная мебель оставалась в упаковке, в офисе пахло новым ковром и свежей краской. За окнами с лихорадочной скоростью шло строительство. Становилось тревожно от того, как быстро тратились огромные деньги. Но если кто и мог себе это позволить, так это Ллойд, полагал Макферлейн. Многоотраслевые компании в составе «Ллойд холдингз», занимавшиеся аэрокосмическим машиностроением, строительством защитных сооружений, разработкой суперкомпьютеров, созданием систем электронной обработки данных, давали достаточный доход, чтобы владелец стал одним из двух-трех самых богатых людей в мире.

Заставив себя сесть, Макферлейн сдвинул в сторону бумаги на столе, освобождая место, открыл нижний ящик и вынул пострадавший от непогоды дневник Масангкея. Даже сам вид слов тагальского языка вызывал массу сладостных, почти всегда с привкусом горечи воспоминаний, поблекших, словно старые пожелтевшие фотографии.

Он открыл обложку, перелистал страницы и снова принялся разглядывать странную неразборчивую последнюю запись. Масангкей вел дневник нерегулярно. Было невозможно определить, сколько точно прошло дней между этой записью и его смертью.

Макферлейн просмотрел перевод, сделанный им для Ллойда:

«Сижу у костра в дыму, пытаясь спастись от проклятых комаров. А я-то думал, что в Южной Гренландии было плохо. Остров Десоласьон – хорошее название. Мне всегда было интересно, как выглядит край земли. Теперь я знаю.

Это выглядит обещающе: перевернутые слои, необычный вулканизм, аномалии, зафиксированные со спутника. Все согласуется с легендами ейган. Но это ничего не объясняет. Он должен был двигаться чертовски быстро, может, слишком быстро для эллиптической орбиты. Я постоянно думаю о сумасшедшей теории Макферлейна. Господи, иногда мне почти хочется, чтобы старый ублюдок был здесь и видел это. А будь он здесь, то, без сомнения, нашел бы способ провернуть дело.

Завтра начну количественное исследование долины. Если он здесь, даже глубоко, я его найду. Завтра все решится».

Так и случилось. Он умер. Совсем одинокий, в одном из самых удаленных мест на земле.

Макферлейн откинулся на спинку стула. «Сумасшедшая теория Макферлейна…» В оригинале было выражение гораздо более нелестное, но Ллойду не нужно знать все.

Но это несущественно. А суть в том, что его собственная теория действительно была сумасшедшей. Теперь его, умудренного жизненным опытом, удивляло, что он так настойчиво держался за нее, так долго и такой дорогой ценой.

Все известные метеориты были рождены внутри Солнечной системы. Его теория межзвездных метеоритов, пришедших из других звездных систем, казалась нелепой в прошлом. Трудно представить, что камень может пролететь через безграничность космического межзвездного пространства и случайно упасть на Землю. Математики всегда говорили, что это возможно с вероятностью порядка квинтиллион к единице. Так почему он не отступался? Его мечта найти межзвездный метеорит была нереальной, нелепой, даже дерзкой. А еще существенней то, что она лишила его здравомыслия и в конечном счете почти погубила его жизнь.