Девочка подумала, что сейчас с мамы будут снимать рубашку, и на мгновенье испытала чувство неловкости при мысли о том, что все увидят ее голой. Тут, конечно, никого посторонних нет, кроме Дерека и Фреды, но Дерек… не человек, а Фреда врачиха. И все же… Однако раздевать маму не потребовалось. Дерек осторожно передвинул «руку» так, чтобы шарик касался обширной маминой груди с левой стороны прямо поверх рубашки.
Послышался новый щелчок, «рука» пришла в движение, и шарик заскользил, описывая расширяющиеся круги. Все замерли, не сводя с него напряженных взглядов. Даже дед примолк.
И тут, как назло, у Инес свело живот. Нет, ее не затошнило, как вчера, да и до заката было еще далеко. Просто ей нестерпимо захотелось в уборную и не как-нибудь, а по важным делам. Ну, надо же, в самый неподходящий момент!
Некоторое время она крепилась, но потом живот скрутило так, что ей стало страшно, как бы не обделаться прямо тут, на глазах у всех. Инес осторожно попятилась. Никто не обращал на нее внимания, даже Дерек, пальцы которого как раз в этот момент снова запорхали по клавишам на крышке робота-диагноста.
Держась за живот, Инес выскользнула из комнаты. В глубине сознания глухо тренькнул тревожный звоночек. Ох, не стоило ей сейчас одной выходить из дома, ох, не стоило. Может, нужно было попросить кого-нибудь проводить ее? Но кого? Разве что Трейси. Но… Инес представила себе, как сейчас, когда в комнате стоит такая тишина и все с замиранием сердца ждут результата осмотра, она подходит к сестре и шепчет ей:
– Мне нужно выйти. Пожалуйста, проводи меня. Как бы это прозвучало, а? И что бы подумали остальные, которые, безусловно, услышали бы ее шепот? Инес словно воочию увидела, как Трейси сначала удивленно таращится на нее, а потом пренебрежительно машет рукой – дескать, отстань, что за глупости? Ты же не маленькая. В последнее время Трейси стала такая вредная. Хотя вообще-то ее можно понять. Эта просьба со стороны сестры, которой вот-вот стукнет десять лет, действительно выглядела бы очень странно – для того, кто не знает, почему она боялась сейчас выходить из дома одна.
Нет, она правильно сделала, что не стала никого ни о чем просить. Просто не нужно идти в лагуну Очень Большого Крокодила, где рядком стоят домики на сваях, к которым ведут длинные деревянные мостки. Эти домики использовались как уборные – во время отлива вода уносила нечистоты. Все обычно ходили туда, но на случай болезни, или ночного времени, или если кому-нибудь уж очень приспичит, папа выкопал на заднем дворе выгребную яму и установил над ней маленький домик.
Инес уже и забыла, когда в последний раз пользовалась этой домашней уборной, но сейчас совсем другое дело. Сейчас не стоило рисковать.
Пробегая через зал, она схватила со стола большую деревянную колотушку, которой мама уминала тесто. Просто так, на всякий случай. Выскочила из дома и со всех ног помчалась на задний двор. Не забывая, однако, зорко поглядывать по сторонам – не подкарауливает ли ее Хей или, еще хуже, вся компания мерзких крысов? Но нет, никаких непрошенных гостей видно не было.
Облегчившись, Инес выскочила из уборной, все еще сжимая в руке колотушку. Робот-диагност уже, наверно, закончил свою работу. Что он сказал, что? После своего чудесного излечения Инес почти не сомневалась, что и с мамой все будет в порядке. В окне родительской спальни мелькнула одна тень, другая; послышались возбужденные голоса, хотя слов было не разобрать.
Зато, пробегая мимо приоткрытой двери конюшни, она совершенно отчетливо услышала, как хрипловатый голос пролаял в ее глубине: – Иди… сюда.
ГЛАВА 7
ДЕРЕК
-1-
Из узкой щели в боку робота-диагноста выполз листок бумаги. Дерек подхватил его, быстро пробежал взглядом и сказал: «Ну вот, ничего непоправимого, хотя требуется срочное… Вмешательство».
Он нарочно не стал употреблять слово «операция», вспомнив, как совсем недавно на него среагировала Инес. И еще потому, что для столпившихся вокруг людей оно означало совсем не то, что подразумевал он, а объяснять сейчас не было времени. Дерек перевел взгляд на Антара.
– Здесь это невозможно, нужно транспортировать…
– Скажите, а каков ваш диагноз? – перебила его высокая костлявая женщина, стоящая в изголовье кровати.
– Диагноз? Микроинфаркт…
– Ну вот, я же говорила – инфаркт, – с торжествующим видом заявила она.
– Простите, вы врач? – спросил Дерек. Женщина кивнула. – И вы поставили этот диагноз безо всякой аппаратуры? – удивился он.
Она пожала плечами и густо покраснела, явно от удовольствия. Но, тем не менее, произнесла не без вызова в голосе:
– Вот вы сказали – нужно транспортировать. Насколько мне известно, при инфаркте главное – обеспечить больному полный покой. И потом, что вы подразумеваете под словом «вмешательство»? Операцию, что ли?
Вот и произнесено это слово, с досадой подумал Дерек и покачал головой.
– Во-первых, как я уже сказал, это микроинфаркт, то есть, очень незначительное повреждение сердечной мышцы. А во-вторых, я не имею в виду «операцию» в вашем понимании этого слова…
– Дерек, Фреда, вы что, совсем спятили? – перебил его Антар, сердито сверкая глазами. – Время ли сейчас болтовней заниматься? Дерек, ты считаешь, нужно ее везти? Куда?
В его голосе отчетливо прозвенело напряжение. Наверно, не слишком жаждет, чтобы я болтался на острове Пятницы, подумал Дерек, но ради матери готов согласиться. Не бойся, милый, мне этого хочется не больше твоего.
– На остров Разочарования. По-видимому, догадка Дерека оказалась верна, потому что на лице Антара промелькнуло и тут же погасло выражение облегчения.
– А там хватит… аппаратуры?
– Хватит.
– Ясно.
Рот Антара на мгновение искривила скептическая усмешка. Подтекст этого диалога был понятен только им двоим. Представляю, сколько ты всего уволок из подземной лаборатории, пока я по твоей воле остался даже без «стрекозы» и сидел тут, как привязанный, вот что выражала усмешка Антара.
– Ну, так вези, если надо, – закончил он. Тут заговорили все разом.
– Что значит «вези»? Куда это «вези»? – требовательно спросил Трент, отец Антара.
– Я знаю – он хочет вставить ей железное сердце! – заверещал старик у окна, тыча в Дерека костлявым пальцем. – Чтобы она стала такой же, как он сам. Господь не допустит этого богохульства, так и знайте, нет, не допустит!
– Что это значит – «операция» не в нашем понимании? – спросила женщина-врач, которую Антар назвал Фредой.
– Тихо, тихо, – Антар поднял руку, и моментально все смолкли. Дерек отметил, что молодой человек мужал прямо на глазах. В его голосе появились новые, «командирские» нотки, и люди прислушивались к нему, чувствуя, что это не пустая бравада. – Отец, пойми. У него, – последовал кивок в сторону Дерека, – такая техника, которая нам и не снилась. Мать вообще забудет, что у нее когда-то болело сердце. Ты хочешь, чтобы она выздоровела, или предпочитаешь оставить ее лежать тут безо всякой серьезной помощи?
– Ну… Что за вопрос… – растерянно произнес Трент.
– Ну, а раз так, тогда не спорь и не допытывайся сейчас, что да почему. Если упустить время, никакая техника не поможет, я правильно понимаю? – он перевел взгляд на Дерека.
Тот кивнул, против воли восхищаясь напористостью и целеустремленностью молодого человека.
– Как ты собираешься организовать перевозку? – обращаясь к Дереку, продолжал Антар. – Не на «стрекозе» же? Там и места нет, чтобы ее положить.
– Нет, конечно. Думаю, нужно связаться с Адамсом. Пусть прилетит сюда на спидере.
– Но спидер у нас во дворе не сядет.
– Адамс посадит его на скале Эй, Постой-ка, а туда, я думаю, мы уж как-нибудь сумеем очень осторожно перевезти твою мать на «стрекозе».
Антар кивнул.
– Хорошо. В таком случае, отец сможет лететь с ней. На спидере места хватит.