– Полагаю, это разумно, – сказал Дерек. – И не только твой отец, но и… – он оглянулся, внезапно ощутив хорошо знакомое неприятное покалывание в левом виске – признак резкого скачка в нагрузке эмоционального блока. – А где же Инес?
– При чем тут Инес? – в голосе Антара послышались нетерпеливые нотки. – Давай, не теряй времени даром, связывайся с Адамсом, – он подошел к Тренту, который все еще стоял, точно в ступоре, переводя взгляд с жены на сына с таким видом, как будто никак не мог решить, что же ему делать. – Ну, что с тобой, отец? Ты сам ее отнесешь или хочешь, чтобы я…
– Нет, нет, я сам, – очнувшись, Трент рванулся к постели и склонился над женой. – Трейси, подай чистую простыню, надо завернуть маму. Нет, сначала намочи и как следует отожми полотенце…
Дерек вышел из дома и направился к «стрекозе», где можно было поговорить с Адамсом, не привлекая ненужного внимания. Однако, забравшись внутрь, он некоторое время просто неподвижно сидел, тупо глядя перед собой. И мысли его были заняты совсем не тем, ради чего он тут оказался.
Господи, как же он мог совершить такую ошибку?
Что сказала девочка по дороге сюда? Что бы ни случилось, Дерек, забери меня с собой. И еще.
Пока мы будем дома, ни за что не отпускай меня от себя.
Что стояло за этими странными просьбами? Похоже, Инес опасалась, что дома ей может угрожать какая-то опасность. И надеялась, что эта опасность уменьшится, если она будет все время находиться рядом с ним, Дереком. Тем не менее, девочка исчезла. Это произошло как раз в тот момент, когда он сосредоточился на работе с роботом-диагностом. Ах, как все неудачно получилось! По-хорошему, следовало прямо сейчас бросить все и отправиться на поиски Инес, однако как раз этого сделать он не мог. Мать Антара действительно следовало как можно быстрее доставить на остров Разочарования. Да, это прежде всего.
Он связался с Адамсом, обрисовал ему ситуацию с матерью Антара и сказал, чтобы тот вылетел немедленно и взял с собой Пао.
– И пусть Пао захватит с собой «малютку», – добавил Дерек исключительно по наитию.
Вообще-то и сама по себе эта идея – чтобы Адамс прилетел вместе с Пао – возникла в сознании Дерека тоже по наитию, в самый последний момент. И объяснялась она… Нет, ему трудно было бы четко сформулировать, чем она объяснялась. Интуицией, наверно. И еще желанием иметь надежного помощника в осуществлении того плана, который уже смутно вырисовывался у него в голове. Одно Дерек знал совершенно точно – что не улетит отсюда без Инес. Не сумев выполнить одну ее просьбу, он, по крайней мере, сделает все, чтобы та же участь не постигла и вторую. Девочка просила, чтобы он увез ее отсюда? Значит, так и будет, чего бы ему это не стоило.
Разговаривая с Адамсом, Дерек все время скользил взглядом по сторонам, но Инес нигде видно не было. Закончив разговор, он вернулся в дом и подошел к Антару.
– Как тебе кажется, где может быть Инес? – настойчиво повторил он. – Ты не обратил внимания, когда она ушла? Я очень беспокоюсь. Ей непременно нужно еще несколько дней находиться под наблюдением врача…
– Папа, куда ты несешь маму? – удивленно спросил от дверей звонкий детский голос.
Дерек обернулся.
– Вон твоя Инес, никуда не делась, – скептически поджав губы, сказал Антар.
-2-
Трент с женой на коленях уже сидел в «стрекозе», Адамс мог приземлиться в любую минуту. Нужно было лететь, но Инес заявила, что останется здесь, и Дереку никак не удавалось переубедить ее. А ведь она просила, чтобы он при любых обстоятельствах увез ее с собой, когда будет возвращаться на остров Разочарования. Даже если я сама тебе скажу, что не хочу лепета, так она говорила. Но не силой же ее тащить? В конце концов Инес повернулась и ушла в дом, и Дереку не оставалось ничего другого, как забраться в «стрекозу», поднять ее в воздух и на небольшой высоте довести до ровной площадки наверху скалы Эй, Постой-ка. Бережно и плавно – чтобы не навредить больной.
Увидев Инес, целую и невредимую, Дерек в первый момент испытал острое чувство облегчения и радости. Неприятное ощущение давления в левом виске мгновенно пошло на убыль. Ну, слава богу, все его опасения оказались напрасны. Жаль, Пао от работы оторвал, но тоже беда невелика; как прилетел, так и улетит, разве что времени немного потеряет. Но хорошее настроение снова сменилось тревогой сразу же после того, как Дерек подошел к Инес поближе и вгляделся в ее лицо, а обменявшись с ней несколькими фразами, он уже нисколько не жалел, что вызвал сюда Пао.
Этот короткий, торопливый разговор с девочкой произвел на Дерека чрезвычайно странное и тягостное впечатление. Как будто перед ним была совсем не та Инес, с которой он в какой-то степени уже успел познакомиться на прошедшие сутки.
– Ну, наконец-то, – воскликнул он, увидев ее. – Где ты пропадала? Пойдем, проводи меня до «стрекозы», я тебе все расскажу по дороге. Они вышли на крыльцо, но тут девочка остановилась, как вкопанная. И заявила, не отвечая на его вопрос:
– А чего рассказывать? Я и так все поняла. Ты увозишь маму, чтобы ей тоже сделали операцию.
– Умница. А теперь давай, беги скорее к скале Эй, Постой-ка. Там сейчас приземлится Адамс и мы все вместе…
– Зачем? – перебила его Инес.
Она говорила совершенно спокойно, лишь все время как-то странно щурилась, словно плохо видела. И еще. Подобрать по ее размеру готовую одежду Дереку не удалось, уж очень Инес была маленькая, и этой ночью, пока она спала после операции, робот-швея уменьшил для нее костюм того же покроя, который так нравился Антару и Марте, только темно-зеленого цвета. По мнению Дерека – конечно, не слишком просвещенному, он себя в столь деликатной области специалистом отнюдь не считал – этот цвет очень шел к бледной коже Инес, ее черным волосам и глазам. Сейчас, разговаривая с ним, она все время подносила руку к тонкой шейке, видневшейся в вырезе рубашки, и делала это таким странным движением, словно нащупывала или прикрывала что-то. Интересно, что? Ни синяка, ни ссадины Дерек между ее бледными пальчиками не заметил. Крестик она носила, его он видел еще вчера, когда готовил Инес к операции. Раздевшись, девочка положила его поверх своей одежды, и Дерек помнил, что крестик висел на довольно длинном шнурке и никак не мог быть виден в вырезе рубашки. Да и с чего бы она стала его так беспокойно ощупывать?
– Что «зачем»? – удивился Дерек.
– Зачем мне бежать к скале Эй, Постой-ка?
– Я же говорю, там сейчас на спидере приземлится Адамс…
– Ну, и пусть приземляется. Я никуда не полечу.
– Как? Ты же сама говорила… – он замолчал под ее пристальным взглядом.
– Что я говорила?
– Чтобы я непременно забрал тебя отсюда.
– Правда? – Инес пожала плечами. – Не помню. Пошутила, наверно, – однако при этих словах улыбка даже мимолетно не коснулась ни ее глаз, ни губ. – Да и зачем? С ногой у меня все в порядке.
– А… А как же твоя мама? Она нуждается в срочной и достаточно серьезной операции. Разве ты не хочешь побыть с ней в такой трудный момент?
Однако, задавая все эти вопросы, Дерек уже знал, какой получит ответ. Лицо Инес ничего не выражало – ни огорчения, ни тревоги. Словно то, что предстояло матери, совершенно не касалось и не волновало ее. – Хватит и папы, – сказала она. – И потом, мама ведь скоро вернется, верно? А я… А мне… Мне нужно ходить в школу, я и так много пропустила.
– Дерек, ну что ты там застрял? – крикнул Антар, который стоял рядом со «стрекозой». – Вон, Адамс уже садится.
– Сейчас, сейчас, – ответил Дерек. – Инес, где ты была, пока робот-диагност осматривал твою маму?
Она лишь чуть-чуть нахмурилась и ответила:
– В уборной.
И эти простые слова напугали его едва ли не больше всего, что он услышал от нее в процессе всего их странного разговора. Потому что та, прежняя Инес, никогда бы так их не произнесла.
Спокойно. Без малейших признаков неловкости или раздражения.
Дерек очень любил детей и хорошо знал их. В частности, ему было известно, что они терпеть не могут сообщать о себе подобные интимные подробности, а если все же приходится это делать, то сердятся, стремятся подобрать какие-то другие слова или, уж как минимум, краснеют. Черт возьми, да любому взрослому давать такой ответ было бы неприятно! Он, скорее всего, и не стал бы его давать. Сказал бы: «Мне понадобилось выйти» или даже «А твое какое дело?» Это было бы более естественно. А тут – ничего. Пустой, темный взгляд, бледное застывшее личико и полное отсутствие эмоций, а ведь Инес, без сомнения, была девочка самолюбивая и, следовательно, наверняка очень чувствительная к таким вещам.