Лифт медленно поднимается по темной шахте.
— Как долго, — говорит арктурианский прокурор, он обмахивается чем-то похожим на крыло.
— Повторяйте за мной: «Святая Мать Господа нашего…»
— Св'М… — бормочет горилла.
— Гуль-гуль… — вырывается откуда-то из сириуссца.
— Я уже заявлял протест! — неожиданно надсаживается от крика адвокат. — И я снова заявляю об этом! Заставлять проделывать такой маршрут, да еще в таких условиях, существа, которых вот-вот… это бесчеловечно! Это даже антизвездно! И все это только потому, что какая-то древняя традиция созвездия Волопаса гласит, что «преступники должны быть казнены на свежем воздухе»! Как будто в казематах нет воздуха! Или его нет в центре города! Так нет же, нужно искать его за городом!
— Успокойтесь, мэтр, — говорит Айрт сочувственно. — Мы нормально переносим все это, спасибо.
— Вы умрете, примирившись с Господом! — объявляет служитель культа.
— И потом, — звучит голос третьего охранника, — нельзя же дезинтегрировать человека в туннеле…
— Дезин… о! — У адвоката нет больше слов. — А я думал, что будет еще и молоток…
— Успокойтесь. Есть и молоток.
— Ах, как долго…
Орбита Омикрона в созвездии Волопаса. Двое мужчин в помещении центрального поста космического корабля, который блокирован там на время карантина вместе с тысячей других кораблей. Один из мужчин, сидящих у пульта межпланетного переговорного устройства, невысокого роста, худощав, черноволос, похож на мумию с живыми глазами. Другой (весь его облик отбрасывает холодный блеск) похож на одного из ангелов, на одну из хрустальных статуй, которые заселяют планеты Арктура. Единственное, что отличает его от них — суровый взгляд и земное, человеческое выражение лица… Он ходит по рубке взад и вперед, нервно похрустывая суставами пальцев.
Неожиданно приемник оживает.
«Созвездие Волопаса. Солнце Арктур. Планета Сигма. Цивилизация земного типа.
Всем-всем-всем!
Как мы уже с прискорбием сообщали во время нашей последней передачи, двухместный геликоптер с космическим префектом упал, объятый пламенем, в окрестностях Центра Мутаций. Командующий эскадрами тяжело ранен. Следствие продолжается, предполагается заговор.
Охвачена пламенем башня Парапсихического колледжа, а также ряд различных публичных заведений. Пожар распространяется по садам Самарры. Одновременно раздаются взрывы в различных частях города. Исчезло много высокопоставленных чиновников Сигмы… (помехи) Учитывая смертельную угрозу общественному спокойствию и звездному порядку, Совет Пяти решил передать всю полноту исполнительной власти в руки его высочества принца Валерана Еврафриканского. Принц проходил службу под знаком Двойной Звезды Арктура в должности… (помехи).
Будут приняты жесточайшие меры, чтобы подавить мятеж. На рассвете состоится казнь следующих преступников и мятежников:
Гадойи, венерианца, поджигателя.
Квексцитлккха, с Тау Сириуса, проникающего в чужие мысли.
Айрта Рега с Земли, дезертира из арктурианских эскадр, космического пирата…»
— Да это какое-то безумие! — воскликнул человек небольшого роста, которого звали Иван Морозов. — Это просто дурацкий спектакль…
— И ты хочешь, чтобы мы и дальше сидели здесь в карантине? — спросил тот, кого звали Лес Кэррол.
«Ах, как долго. Я хочу спать. Какая чушь. Это же последние минуты в моей жизни… а я хотел так много сделать… и я страдаю не от того, что ничего не успел, а потому, что моя рука прижата к кубу сириусца… и потому, что мне надоели лицемерные рассуждения этих людей. Джелт не может вступить в переговоры, он совсем растворился в этом слишком тяжелом для него теле. Да, именно Виллис зашила крест в мой платок… в тот последний вечер в созвездии Скорпиона, когда она проверяла наше обмундирование. А тогда она сказала: „Ничего не бойтесь, двигатели выдержат“. И еще: „Я бы никогда не подумала, что вам может быть так плохо…“
И еще, позже: «Айрт, мы — существа с непредвиденными возможностями. Никакая тень, или мечта, или порыв не должны встать между вами и Талестрой…» В этот момент я должен был заключить ее в свои объятия и закричать… Но я не сделал этого. А сейчас слишком поздно. Виллис, я сейчас умру. Губы мои уже мертвы. И все-таки, я вас целую и думаю о вас».
Лифт поднимается на поверхность. Какое-то бесцветное небо. Склонившиеся ветви деревьев. Открывается дверь фургона. Их заталкивают внутрь. Айрт чувствует, как его нога проваливается в какой-то податливый перегной…
Потом он видит: перед ним пустырь прямоугольной формы. Пожар, а может быть, рассвет, окрашивает горизонт в пурпурные тона. В глубине площадки стоят три столба. Сириусец опускается на землю.
Воздух Сигмы мягок и свеж, как только что сорванный плод.
Воздух свободы…
Чей-то запыхавшийся, но ясный голос начал разговаривать с ним, как только он оказался на поверхности:
— Соберитесь с силами, Айрт! Думайте о побеге, о свободе! Как вы это там делали, чтобы нырнуть в подпространство?! Да, я знаю, вам давали наркотики, ваши способности ослаблены, но вам помогут, Айрт! Кто поможет? Да все мы! Да прежде всего я. Вы что же, не узнаете меня? Я же Виллис…
— Ну что, поехали, ребята? — сказал старший охранник.
Сириусца пришлось нести. Он уже начал понемногу рассыпаться…
И вот их привязывают к столбу. Веревки такие шершавые. Но живые…
Священник протягивает к ним какой-то предмет, похожий на ветку коралла.
— …Айрт, покиньте эту вселенную. Она больше не существует. Бегите к нам. Вас зовут, вам помогут…
— Нет, не надо завязывать глаза, — говорит Айрт.
— Н'пл… — говорит горилла.
У сириусца нет глаз.
Охранники занимают свои места.
Дезинтеграторы поднимаются. Потом настанет черед сириусца.
— Да здравствует Венера! — неожиданно ревет горилла. Потом тонким голосом: — Да здравствует Земля!
И еще:
— …Земля мутантов!
— …Эта вселенная больше не существует. Есть только вы и я. Я вызываю вас. Я люблю вас, Айрт!
Залп.
Через несколько секунд пастор чувствует себя совсем плохо. Арктурианский прокурор стонет в углу тюремного двора: завтра же, нет, уже сегодня, он подает в отставку…
— Интересно, — говорит старший охранник, рассматривая странный черный отпечаток, как будто инкрустированный в камне, которым покрыт двор в том месте, где только что произошла казнь. — А мне казалось, что столбов три…
А их оказалось только два.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ИСХОД
А что, если я назову вас Сатаной? Ведь мы играем в Фауста…
Поль Валери «Мой Фауст»
1
Два зеленых миндалевидных глаза на треугольном кошачьем лице. Гибкое худое тело, вьющаяся шевелюра цвета спелой ржи. Талестра не думает… она видит.
Сначала было повальное бегство.
После «последних событий на Земле» (они всегда бывают, эти «последние события») не оставалось ничего другого, как спасаться бегством. По крайней мере, если у вас были человеческая душа и нервы. И, естественно, возможность убежать. У нас она была, эта возможность — какой-то разведывательный корабль ограниченной вместимости, в него должны были набиться, как сельди в бочку, женщины и дети. Корабль располагал минимумом горючего и ничтожными запасами провианта. Для дыхания можно было рассчитывать лишь на небольшую гидропонную оранжерею и несколько кислородных аппаратов. Многие пассажиры были ранены, умирали один за другим уже в полете, и их выбрасывали за борт. Другие сходили с ума и сами следовали за ними. И, в конце концов, корабль плыл в бесконечности, набитый кучей трупов…
Да, так обычно и бывало. Но, к счастью, никто не мог об этом знать заранее. И никто не мечтал о возвращении на ненавистную планету, такую желанную — и потерянную навсегда…
Даже я не мечтала.
У нас почти не было багажа — и фальшивых удостоверений личности тоже не было. Мы не хотели подводить (даже если погибнем, и те, другие, найдут на борту разбитого корабля наши невесомые тела) тех, кто оставался на Земле. У одной это был муж, сражающийся на каком-то неизвестном фронте, у другой — потерянный ребенок, у третьей — больные или престарелые родители. Те, кто не мог улететь.