– Мэгги, это я… Нет, ничего не случилось, просто мы уехали… Не знаю, на сколько… Во Францию… В каком смысле «кто он»? Ах, ОН… Он сидит рядом… Шесть футов с лишним, самовлюбленный, эгоцентричный тип, светлой масти, но сейчас несколько в сероватых тонах… небритый… Да, конечно… Когда вернемся… Обед с меня… Я теперь знаю, что надо брать в китайском ресторане… Ладно, ладно, пока!
Во все время этого разговора Арман с легкой улыбкой наблюдал за Джессикой, и она с удивлением заметила, что улыбается ему в ответ. Положив трубку, она села рядом, но не слишком близко. Первым нарушил молчание Арман.
– Когда допьешь кофе, рекомендую поспать. Я поеду без остановок, а когда Элиза проснется, ты ей потребуешься на все сто процентов.
– Я не хочу спать с тобой в одной машине!
Арман улыбнулся.
– Погоди, дай время. И в машине, и на крыше сарая…
– Прекрати! Ой, кажется… Бежим!
Они буквально ворвались в машину, и вовремя. Элисон уже начала ворочаться и похныкивать во сне, и Джессика торопливо прилегла рядом, осторожно шепча девочке на ушко что-то успокоительное. Арман некоторое время смотрел на них обеих, а затем бережно прикрыл их своим кожаным плащом.
– Джессика?
Она открыла глаза и тут же отпрянула, увидев лицо Армана в нескольких сантиметрах от себя. Он хмыкнул.
– Не волнуйся, это не атака на твою невинность. Просто ты крепко спала, а мы уже приехали.
– Так быстро приехали? Во Францию? Ты побрился…
– И еще умылся и переоделся. Вы даже не заметили остановки.
– А зачем ты останавливался?
– Рыжая, ты задаешь на редкость бестактный вопрос, но я могу ответить…
– Нет! Не надо. Я еще не проснулась.
В этот момент Арман наклонился и быстро поцеловал ее в румяную и теплую со сна щеку. Джессика ахнула, а он предупреждающе вскинул руку.
– Не бей! Я от избытка чувств.
– Вот и проявляй их на ком-нибудь еще!
– На ком? Тут аэропорт, полно полицейских. Они удивятся, если я начну их целовать.
Она захихикала, Арман присоединился к ней, и некоторое время они заливались абсолютно беспричинным смехом. Потом смущенно умолкли и отвернулись друг от друга.
Элисон все еще спала. Мерное покачивание машины усыпило ее лучше всякой колыбельной.
Джессика вновь почувствовала тревогу. Через полчаса они с девочкой сядут в машину, убившую ее родителей.
– Я звонил маме. Нас уже ждут. Потерпи, Джессика. Весь Руайя нас ждет не дождется, так что твоя жизнь станет намного легче.
– Но Элли не любит, когда вокруг много людей.
– Не волнуйся. Они все знают, так что на первых порах их и видно не будет. Столы будут накрыты, кровати застелены, но самих слуг вы не встретите… Как в сказке.
Действительно. Как в сказке. Чем дальше, тем страшнее.
Джессика Лидделл! Имеешь ли ты представление, как живут миллионеры? Так куда тебя понесло?
Багаж уехал по ленте транспортера, и Джессика Лидделл на ватных ногах пошла по длинному белому коридору терминала. Рядом несколько напряженно вышагивал барон Рено, неся на руках безмятежно спящую Элли, и тут Джессика вдруг отчетливо поняла, что барон… боится самолета!
Как ни странно, эта мысль вселила в нее храбрость и даже какую-то истерическую веселость. Джессика то и дело заглядывала Арману в лицо, а он только хмурился и гневно зыркал на нее своими огненными глазищами.
Утро было слишком ранним, и пассажиры в основном помалкивали. Тихими тенями скользили стюардессы, раздавая пледы и подушки. Элисон продолжала удивлять: спала безмятежно и крепко – на висках и бледном лбу даже выступила испарина. Арман заботливо устроил ее на двух сиденьях, укутал пледом и вопросительно посмотрел на Джессику.
Паника нахлынула волной, ноги задрожали, к горлу подкатила тошнота. Она испугалась, что ее состояние передастся спящей девочке, и быстро подошла к улыбчивой девушке в голубой униформе.
– Простите, я ужасно боюсь летать и не хочу пугать ребенка своим состоянием… У вас не найдется места в соседнем салоне? Хотя бы на время.
Место нашлось, правда, возле иллюминатора. Зато никого нет и можно от души тошнить в пакет, не стесняясь и не сдерживаясь… Джессика уселась – напряженная спина, судорожно сжатые колени.
Голова у нее болела изначально, а после прохождения таможенного досмотра заболел еще и живот. Джессика окончательно раскисла.
Десять часов полета. Если ее будет тошнить все это время, то Арману останется только похоронить ее хладный труп – и нет никаких проблем.
Она предусмотрительно – так ей казалось – не ела и не пила перед дорогой, и теперь голова у нее кружилась, а ноги подрагивали. Новые джинсы были жесткими и какими-то чужими, любимые кроссовки натирали пальцы, в висках звенело все громче.
Джессика торопливо проверила наличие специального пакета (в кино она видела, как им пользоваться, хотя все равно – ужас, как стыдно!), пристегнула ремни и зажмурилась.
Через пятнадцать минут после того, как самолет оторвался от земли, девушка решилась открыть глаза и осторожно скосила взгляд в иллюминатор. Ничего интересного. Вокруг одно небо.
Небо. Внезапно ноги у Джессики похолодели, и голову отпустило. Она летит! Над землей, над всеми полями, лесами и морями, над крошечными людьми, над разными странами и континентами, и впереди ее ждут еще более захватывающие приключения, главное из которых – Арман Рено…
– Мисс? Хотите чего-нибудь выпить? Минеральная вода, сок, тоник? Водка, коньяк, джин?
Джессика смотрела на стюардессу, пытаясь понять, что та ей предлагает, но тут рядом плюхнулся сосед, полный и абсолютно лысый дядька с безмятежным выражением лица.
– Берите коньяк. Первый раз летите? Бывает. Я мучился страшно, пока не привык. И представьте, только на пятый раз от добрых людей узнал, что коньяк – лучшее средство. Вообще-то лучше всего начинать еще в аэропорту, но молодой девице это неприлично, а уж в самолете – святое дело. Берите коньяк и возвращайтесь к жизни!
Джессика неожиданно хихикнула и кивнула стюардессе. Та профессионально мило улыбнулась, и через пару секунд на откидном столике перед Джессикой стоял пузатый пластиковый бокал, а на блюдечке благоухал тонко нарезанный лимон.
Интересно, а в какую химическую реакцию вступят синяя и зеленая таблеточки с коньяком?
Джессика Лидделл зажмурилась и лихо опрокинула пузатый бокал в рот.
По горлу полыхнула кипящая лава, дыхание прекратилось, все цвета и звуки стали ярче и звонче, а потом глаза заволокло слезами. Секундой позже в животе заполыхал пожар, ноги и руки сделались странно легкими, а потом Джессика поняла, что ей хорошо. Очень хорошо. Ни живот, ни голова больше не болят, исчез унылый ужас, тело налилось легкостью и бодростью, словно Джессика только что проснулась после долгого освежающего сна. Она всерьез задумалась, не взять ли еще коньяка, но толстяк предостерегающе поднял пухлый палец, видимо, угадав ее мысли.
– Не вздумайте! Древние говорили – ничего слишком. Сейчас вы глотнули живой воды, следующий глоток сшибет вас с катушек. Мой вам совет: завернитесь в плед и спите. Спите, милая барышня.
Джессика хотела расхохотаться ему в лицо – как можно спать, когда многотонная железная конструкция того и гляди навернется с громадной высоты! Тем более что за этим круглым окном – иллюминатор, кажется? – такая красота! Потом накинула на колени плед… и заснула сном младенца.
Когда она проснулась, толстяк куда-то делся, а рядом сидел Арман Рено и задумчиво смотрел прямо ей в лицо. Еще через секунду Джессика поняла, что голова ее лежит у Армана на коленях, потому она и видит его несколько снизу. Барон снисходительно кивнул.
– Я так и знал, что ты выживешь. У ведьмы, как у кошки, девять жизней.
– Что ты тут делаешь? И где Элли?!
– Тс-с! Сюрприз. Идем, если проснулась, только тихо.
Они на цыпочках прошли через салон, остановились в переходе, осторожно выглянули из-за занавески.