Он выглядел младше Джин лет на пять, и в нем было что-то такое… волнующее, что побудило ее взять бокал мартини и сразу опустошить почти на две трети.
– Вот это правильно, – проследив за ее действиями, одобряюще заметил молодой мужчина. Затем, по-видимому решив, что настало время представиться, произнес: – Алан Нейлз.
– Джин Парсонс.
– Очень приятно, – вновь блеснул глазами Алан. И тут же добавил, взяв бокал, находившийся перед ним на стойке бара. – Думаю, стоит выпить за знакомство.
Перед взором Джин и без того все поплыло после выпитого только что коктейля, однако она решила поддержать идею.
– За знакомство!
Потом они с Аланом беседовали, потом танцевали, снова пили и снова танцевали…
Пожалуй, это был самый необычный вечер в жизни Джин, но она странным образом испытывала от происходящего удовольствие. И еще казалась себе такой… самостоятельной, что ли. Не зависящей от Энди.
Как завершился этот вечер, Джин не запомнила.
Она приоткрыла глаза лишь на долю миллиметра, но безжалостный солнечный луч все же успел ударить ее через эту щелочку прямо в мозг.
С губ Джин слетел слабый стон. Когда приступ боли немного утих, она попыталась отодвинуться с залитого солнцем участка подушки в тень, однако тут же поняла, что малейшее движение мучительно. Но хуже всего были волны дурноты, то и дело подкатывавшие к горлу.
Именно они заставили Джин принять сидячее положение.
Пока она силилась понять, не лучше ли вновь повалиться на подушку и просто подождать, пока явится спасительная смерть, слева вдруг раздалось:
– Эй, ты в порядке?
Джин вздрогнула как ужаленная. Резко обернувшись, она увидела вольготно раскинувшегося на постели мужчину, в первый момент показавшегося ей абсолютно незнакомым.
– Кто вы?! – взвизгнула Джин, на миг забыв о своем плачевном состоянии. – И как сюда попали?
– Вижу, тебе полегчало, – удовлетворенно констатировал тот. У него был мягкий бархатистый голос, не низкий, не высокий, приятного тембра. – Выглядишь ты лучше – по сравнению с вчерашним вечером, конечно.
Лучше? – изумленно подумала Джин. Это называется лучше?
В следующую минуту она заметила, куда смотрит ее компаньон по постели, и поспешно прикрыла одеялом обнаженную грудь.
Боже милостивый, что происходит? – прокатилось в ее мозгу. Как я очутилась в постели с этим красавцем?
– Кто вы такой? – резко спросила она.
Он удивился.
– Неужели не помнишь? Алан. Алан Нейлз, если точнее. Художник. Мы познакомились вчера в «Голубой луне».
В «Голубой луне»!
Джин мгновенно все вспомнила. Как ей стало жаль себя, как она решила развеяться, как отправилась на автобусе в город и зашла в первый попавшийся ночной клуб…
Джин пристально взглянула на Алана. С виду он не казался опасным, но не зря ведь говорят, что береженого Бог бережет.
– Хорошо, но как ты оказался здесь?
– Привез тебя домой, – невозмутимо ответил Алан. – Прости, что напоминаю, но ты была в невменяемом состоянии. Так надралась, что временами словно теряла сознание. Когда это произошло впервые, тебе хотели вызвать неотложку. Прямо в ночной клуб. К счастью, вскоре ты пришла в себя. Мне посоветовали вывести тебя на свежий воздух и…
– Постой, – хмуро прервала его Джин. – Почему именно тебе?
Алан медленно улыбнулся.
– Видишь ли, все подумали, что я твой парень, даже та низенькая брюнетка, которая сидела за стойкой бара слева от тебя, когда мы познакомились… Что такое?
Пока он говорил, на лице Джин сменялись выражения. Наконец она хмуро покачала головой.
– Не помню никакой брюнетки.
– Хм, однако, ты впрямь вчера… злоупотребила. Ладно, неважно. Словом, я помог тебе выйти из клуба, а потом решил отвезти домой – кто-то ведь должен был это сделать.
Джин взглянула на него с подозрением.
– Тебе нравится роль доброго самаритянина?
– Нет, – усмехнулся Алан. – Мне нравишься ты.
Бледное лицо Джин окрасилось румянцем смущения. Давненько не слышала она от мужчин подобных фраз! Однако в следующую минуту в ее голове промелькнула одна тревожная мысль, заставив произнести:
– Как ты узнал мой адрес? Если я, по твоим словам, ничего не соображала – чему охотно верю, так как действительно мало что помню, – то кто же сказал тебе, куда следует ехать?
– Никто, – преспокойно ответил Алан.
– Но…
Он сделал жест, словно прося Джин помолчать, и пояснил:
– Я заглянул в твою сумочку, обнаружил там какие-то квитанции и по ним узнал адрес.
– Что-о?! – возмущенно протянула Джин. – Как ты смел! И после этого утверждаешь, что ты художник? Может, скорее карманный вор?
Однако, вместо того чтобы оскорбиться, Алан лишь пожал плечами.
– Мне пришлось так поступить, иного выхода не было. И потом, я ничего у тебя не взял, можешь проверить сумочку.
– И проверю!
– Пожалуйста.
– Сейчас! – Джин сделала движение к краю кровати, но в ту же минуту скользнувшее вниз одеяло напомнило ей о том, в каком виде она находится. Поспешно вернув одеяло на место, Джин конфузливо пробормотала: – Впрочем, с этим можно подождать…
– Дело твое, – понимающе усмехнулся Алан.
– Значит, ты взял такси, ведь автобусы уже не ходили, усадил меня и…
– Зачем такие сложности, – хмыкнул Алан. – Я доставил тебя домой на своем «даймлере».
– А дальше что было?
– Дальше я позвонил в дверной звонок, но никто не вышел. Окна в доме не светились, поэтому я решил, что никого нет. А так как перспектива простоять на крыльце до утра мне не улыбалась, я снова взял твою сумочку и…
Джин закатила глаза к потолку, словно призывая небеса в свидетели, затем процедила сквозь зубы:
– Не испытывай моего терпения!
– В смысле пропустить эпизод с сумочкой? Хорошо, я не настаиваю… Словом, я открыл дверь твоим ключом и завел тебя внутрь. Потом помог добраться в спальню… Собственно, мне пришлось нести тебя на руках, потому что ноги твои явно находились в разладе с головой. А когда мы оказались здесь, я уложил тебя в постель. Вот и вся история.
– Выходит, ты провел тут со мной всю ночь?
Вопрос был излишним, потому что ситуация говорила сама за себя, Джин задала его лишь из желания как-то скрыть смущение.
– Конечно, – просто сказал Алан. – Не мог же я оставить тебя одну в таком состоянии – ты нуждалась в помощи! Мне не оставалось ничего иного, как подежурить здесь на тот случай, если тебя ненароком стошнит, или ты закашляешься, или произойдет что-нибудь еще… Правда, под утро я все же задремал, поэтому не сразу почувствовал, что ты уже очнулась… или, лучше сказать, проснулась?
– Лучше, – отвела Джин взгляд.
– Как бы то ни было, сейчас ты вроде пришла в норму, поэтому мне можно отправляться восвояси.
Алан сел на кровати, опустив ноги на ковер, и Джин воспользовалась этим, чтобы проверить, есть ли на нем нижнее белье. Сама она, на ее взгляд, пребывала в странном полураздетом виде – без лифчика, но в трусиках, – что наводило на некоторые размышления. Джин не давал покоя один вопрос, который она не решалась задать прямо даже сейчас, когда она, покосившись краем глаза на Алана, заметив на нем трусы.
Пока Джин терялась в догадках, Алан встал и принялся натягивать джинсы.
– Постой! – вырвалось у Джин.
Он замер на одной ноге, вторую до колена просунув в штанину.
– Что случилось?
Джин опустила взгляд.
– Ничего. Ты не можешь так уйти.
– Почему?
– Потому что еще не все мне рассказал.
По лицу Алана скользнуло удивленное выражение, потом он задумался, после чего спросил:
– Что еще тебя интересует?
– Э-э… – Джин замялась, подбирая слова. – Это ты раздел меня?
– Ясно я, больше некому. Сама ты так и завалилась бы в постель одетой.
Не о том ты говоришь, подумала Джин и прикусила губу.
– Собственно, я хотела спросить о другом…
– Да?
– Ты только раздел меня… и все?
Алан весело блеснул глазами.