Литмир - Электронная Библиотека

Карина Тихонова

Пока муж в командировке

Get-books.ru collection

Мужчина подошел к зеркалу, висевшему на стене. Прищурился, пристально разглядывая свое отражение, бережно поправил корону на голове, медленно повернул голову влево, затем вправо.

- Посмотри! - позвал он кого-то, находившегося в квартире. - Сидит как влитая!

Никто не отозвался. Мужчина продолжил:

- Знаешь, у нас есть предание, что эта корона может быть впору только наследникам королевского рода. Выходит, не все легенды врут.

Тишина. Мужчина пожал плечами, с удовольствием продолжая рассматривать свое отражение. Что и говорить, было на что взглянуть.

В зеркале отражался высокий стройный человек в изысканном вечернем костюме. Прямые иссиня-черные волосы полукружием обрамляли высокий лоб и красиво опускались к плечам. Широкие темные брови низко нависали над яркими серыми глазами, которые от этого контраста сверкали еще сильнее, еще пронзительнее. Тонкий крючковатый нос был похож на ястребиный клюв и придавал лицу какое-то хищное обаяние. Придирчивый ценитель мужской красоты мог бы счесть рот слишком тонким, но привычка сжимать губы в жесткую прямую линию компенсировала этот недостаток. Одним словом, перед зеркалом стоял редкий красавец.

Корона придавала облику мужчины какую-то странную суровую завершенность. Казалось, в сочетании с современным вечерним костюмом атрибут царской власти должен был выглядеть нелепо. Возможно. На ком угодно, только не на этом человеке.

- Ты слышишь меня? - повысил голос мужчина.

Из соседней комнаты послышались шаги.

- Ну слава богу! Зову, зову, а ответа нет. Тебе нравится? - Он повернулся лицом к своему визави, но тот лишь молча пожал плечами. - По-моему, она мне идет, - продолжил мужчина, так и не дождавшись комплимента.

Он снял корону, покрутил в руках. Тускло блеснуло старое золото, заиграли грани многочисленных драгоценных камней.

- Даже жаль продавать, - задумчиво продолжал мужчина. - А придется. Зато потом - никаких проблем! Домик на Карибах, яхта, девушки, путешествия… Все, что угодно моему величеству!

Он засмеялся. Ему снова никто не ответил, мужчина с раздражением спросил:

- Да что с тобой сегодня?! Не в настроении? Господи, на тебя не угодишь! Продумали все до мелочей, даже выбрали жертвенную овцу! Кстати, тебе ее не жаль? Мне - нет. По-моему, она достаточно пожила в свое удовольствие. Ох, тяжелая… Почти три килограмма чистого золота и редчайших драгоценных камней. Даже подумать страшно, сколько она сейчас стоит! Начнем, пожалуй, со ста миллионов. Да, на меньшее я не согласен!

Мысль о деньгах привела мужчину в состояние эйфории. Он схватил со стола чашку кофе, сделал большой глоток и тут же скривился:

- Фу, какая гадость! Сколько раз просил: не покупай растворимый! Неужели так трудно сварить настоящий кофе? Я же тебя научил…

Мужчина вдруг неожиданно замолчал. Его глаза расширились от страха.

«Что это?» - спросил он самого себя, прислушиваясь к каким-то внутренним ощущениям. Поднял голову, посмотрел на человека, стоящего напротив, и повторил уже для него:

- Что это?…

Тишина. Не отрывая испуганного взгляда от своего визави, мужчина сделал шаг вперед. Его губы внезапно посинели, в глазах мелькнула ярость.

- Иуда… - с трудом прошептал он.

Чашка выпала из его пальцев, упала на толстый ковер. Черная жидкость выплеснулась на бледно-зеленый ворс и моментально впиталась, оставив после себя грязное коричневое пятно.

Мужчина сделал еще шаг вперед, покачнулся в последней попытке сохранить равновесие, вцепился в плечи человека, стоявшего напротив. Тот не сделал ни малейшей попытки помочь: застыл в молчаливом ожидании, не отрывая взгляда от лица умирающего. Мужчина с усилием выпрямился. Густые брови сошлись над переносицей.

- Проклинаю, - четко произнес он. - Не видать тебе красивой жизни. Пойдешь за мной ровно через месяц. Пусть дьявол рассудит…

Из посиневших губ выползла пена, мужчина застонал от боли и упал на ковер. Глаза его остались полуоткрытыми.

Убийца переступил через тело, подошел к дивану. В тишине комнаты прозвучал запоздалый ответ мертвецу:

- А по-моему, мне она подойдет гораздо больше.

Отравитель поднял корону, аккуратно возложил ее на голову. Но корона не обхватила чужой лоб и затылок плотным золотым кольцом. Тяжелый обруч съехал со лба и больно ударил его по носу. Убийца чертыхнулся, пытаясь выровнять корону. Но все напрасно: тяжелый золотой обруч никак не хотел венчать самозванца. Корона то заваливалась набок, то, соскользнув со лба, била по носу. Он снова чертыхнулся, раздраженно сдернул корону и отшвырнул ее прочь. Золотой обруч прочертил в воздухе ровную линию, упал на ковер, прокатился немного и замер, покачиваясь, возле скрюченных пальцев мертвеца. Взгляд покойного, казалось, остановился на огромном изумруде в центре трезубца.

Убийцу пробрала нервная дрожь. Трясущейся ладонью он вытер мокрый лоб и невнятно пробормотал:

- Глупости! Просто совпадение…

Он наклонился, с опаской взглянул на отравленного. И то ли так легли вечерние тени, то ли нечистая совесть сыграла с убийцей мрачную шутку, но ему показалось, будто мертвые синие губы дрогнули в злой усмешке.

Тишину прорезал короткий отчаянный крик убийцы. Он подхватил корону и бросился прочь из комнаты. Ранние осенние сумерки распахнули ему свои холодные объятия.

Мертвец остался лежать на ковре.

Я сидела на набережной и куталась в шаль. Теплый сентябрьский день сменялся прохладным вечером. Как и было обещано симпатичной девушкой из Гидрометцентра, арктический воздух все же прорвал теплый фронт и напомнил жителям средней полосы о том, что лето кончилось.

Кончилось. А жаль.

Я вздохнула, поправила шаль на плечах. Нужно брать с собой свитер. Или шерстяную кофту. Ажурная шаль и от холодного воздуха не спасает.

- Как дела? Что-нибудь продала?

Я подняла голову. Это был мой коллега Иван Сергеевич Тепляков. В просторечии - Ванек.

Мои картины, построенные в ровную шеренгу у парапета набережной, напоминали роту образцово-показательных солдат: начищенные, вылизанные, аккуратные.

- Потерь нет, - ответила я по-военному четко.

Ванек оттаял. Ничто так не радует ранимое сердце художника, как весть о чужих неудачах.

- Да, мать, не повезло. А я сегодня лубок продал. Ну, помнишь, то «лоскутное одеяло». Говорю тебе: кончай копировать классиков, - посоветовал Ванек. - Народ тяготеет к авангарду. Непонятно, но здорово. И объяснять ничего не нужно - любуйся цветовыми пятнами, пока не окосеешь.

- Вань, ты ведь знаешь, мне нравится классика.

- Догадываюсь, - усмехнулся он, окидывая мои копии презрительным взглядом. - Только главное, мать, не то, что тебе нравится, а то, что нравится народу. Если, конечно, хочешь заработать. А что касается копий… - Ванек пожал плечами. - Понятия не имею, какого хрена они тебе сдались? У тебя же дома на каждой стенке по оригиналу! И по какому!…

Черная зависть сверкнула в голубых Ванюшиных глазках.

- Кстати, не надумала продавать Айвазовского? Помнишь, я говорил, что у меня есть покупатель? Он готов добавить…

- Вань, вопрос закрыт, - оборвала я. - Картины не продаются.

- У тебя же еще много останется!

Я повторила, повысив голос, что вопрос закрыт.

Ванек вздохнул, черты его правильного лица омрачились. Интересно, какие комиссионные посулил ему покупатель? Судя по неподдельному огорчению коллеги, не хилые.

- Ну как хочешь, - недовольно сказал Ванек. - Сиди тут как пришпиленная. А могла бы продать пару нетленок и всю жизнь отдыхать на Гавайях.

- Мне климат там не подходит.

Ванек похлопал ресницами, не сводя с меня изумленных глаз, поежился под порывом холодного северного ветра и уточнил:

- А этот подходит?

- Этот подходит.

- Ну, мать, такой дуры, как ты, прости господи… - Однако тут же оборвал сам себя и сменил тон на приветливый: - А, Паша! Привет! Я тут говорю твоей жене, что климат на Гавайях в сто раз лучше, чем в Москве!

1
{"b":"105310","o":1}