Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Шерил Вудс

Лучший из лучших

1

Ярко-желтое такси с обычными знаками манхаттанского транспорта приткнулось на стоянке напротив музея Метрополитен. На ступенях этого массивного здания тут и там собрались кучки людей: среди них были студенты, ведущие споры на философские темы, и просто посетители, ожидающие открытия и наслаждающиеся свежим воздухом и ярким осенним солнцем. На Пятой авеню торговцы предлагали прохожим горячие сосиски, хрустящие крекеры и самое разнообразное мороженое. Под оживленные вздохи прохожих и радостные вскрики ребятишек клоун по имени Тэдд жонглировал дюжиной ярких красных и зеленых шариков.

На углу улицы группа музыкантов играла Баха, наполняя воздух мягкими звуками музыки, а уличные художники принимались за свои акварели и наброски. И даже Центральный парк вносил свою лепту в эту своеобразную праздничную атмосферу. На деревьях на фоне ярко-голубого осеннего неба шелестели последние разноцветные листья.

Выходя из такси, Эрин Мэтьюз радостным взглядом окинула эту живописную картину. Она не любила покидать постель в такую немыслимую рань, но приехать сюда в прекрасный день было одно удовольствие.

– Спасибо, Джоз, – с улыбкой сказала она. – Ты просто ангел.

Плотный бородатый водитель, почти упиравшийся головой в крышу машины, с деланным неудовольствием посмотрел на нее.

– Еще парочка таких сумасшедших рейсов по городу и мы с тобой точно станем ангелами. Разве трудно встать на пятнадцать минут пораньше?

– Это принципиальный вопрос. Ни один нормальный человек не должен вставать в субботу раньше девяти утра. Чего ты прикидываешься? Ты сам часто обманываешь Мори, говоря, что ездишь по индианаполисскому шоссе, а тут я как предлог.

– Малышка, здесь ты права, – признался он. – Но если Морин прознает про нашу бешеную езду по городу, нам обоим не поздоровится.

Эрин была согласна с Джозом. Она прекрасно знала бешеный темперамент сестры и ее способность показывать ярость на целом наборе "небьющихся тарелок". Но, когда дело касается семьи, Морин прекрасная жена и заботливая мать. И Джозу было непросто убедить ее, что для него езда по Нью-Йорку на такси не сумасшествие, а обычное дело. Морин согласилась с ним только тогда, когда он упомянул, что выступал в автомобильных гонках. Морин уж точно взбесилась бы, узнав, что Эрин поощряет давнишнюю мечту Джоза об автогонках, хотя и в таком упрощенном варианте.

– Я буду молчать как рыба, – проговорила Эрин как можно убедительнее, прижимая руку к сердцу.

Джоз весело подмигнул:

– Отлично, малышка. Решено. Подбросить тебя домой после обеда?

– Если тебя не затруднит.

– Ты знаешь, что не затруднит. Увидимся в четыре, – он поднял вверх большой палец и укатил.

Поглядев вслед машине, Эрин вздохнула и подумала, понимает ли ее сестра, как она счастлива, имея такого мужа. Хотя Джоз и отпускал замечания в адрес жены и частенько жаловался Эрин на ее верховенство, он обожал Морин безмерно. Он влюбился в нее, когда ему было пятнадцать, а Морин – двенадцать, она была усыпана веснушками и носила банты. С годами его привязанность и любовь становились все сильнее.

Тогда он, огромный, бородатый, показался шестилетней Эрин гигантом с золотым сердцем. Много позже, когда Эрин страстно захотела обучиться актерскому мастерству в колледже, а у родителей не было денег, он здорово выручил ее, одолжив нужную сумму. Она клятвенно пообещала вернуть ему деньги и поэтому каждый уикэнд приезжала к музею.

Участие в рекламных съемках едва покрывало ее собственные расходы и оплату за учебу. Конечно, она могла использовать и те деньги, которые получала за участие в уличных выступлениях, но они предназначались Джозу. Эрин держала их в желтой металлической коробке, стоявшей на шкафу в кухне. И каждый раз, когда накапливалось сто долларов, она относила их в банк и клала на свой счет.

Этот приработок был, конечно, очень нужным, а кроме того, она считала, что работа мима дает ей отличную возможность наблюдать за людьми. За день она могла заметить десятки типажей, характеров и настроений, не открывая при этом рта. Свои наблюдения она использовала в авторских диалогах, когда готовилась к съемкам в коммерческой рекламе, или в постановках мыльных опер, куда ее изредка приглашали. На улице же она была предоставлена сама себе, надо только правильно пользоваться своим стройным, гибким телом, которое здесь служило ее инструментом. А уж им-то она овладела в совершенстве.

В черном с головы до пят, со сколотыми на затылке в тугой пучок и спрятанными под озорным беретом волосами, с ярко раскрашенными розовым цветом губами, с подведенными черной тушью глазами Эрин пробралась сквозь толпу. Подмигнув Тэдду, она стала копировать его движения, жонглируя воображаемыми шариками. Привычный к таким играм, Тэдд стал ускорять темп жонглирования, подбрасывая шары выше и быстрее, а Эрин делала вид, что старается не отставать от него, изображая на лице такую же сосредоточенность.

Вскоре, к восхищению толпы, она изобразила, что один за другим роняет шары, и состроила при этом гримасу разочарования. Когда Тэдд начал ловить ее воображаемые шары, бросая ей настоящие, Эрин сдернула с головы свою беретку, и, подстроившись под его шаг, стала ловить ею один цветной шар за другим, пока все они не оказались у нее, затем, победно подняв беретку над собой, она направилась в сторону. Тэдд, которого она покинула, пошел на нее с угрожающим видом. Зрители потребовали ее возвращения, и Эрин с печальным видом вернула ему и настоящие, и воображаемые шары.

Такие представления никогда не оставляли зрителей равнодушными, и они в знак одобрения опускали монеты в коробочку, которую Тэдд ставил на тротуаре. Позже он делился частью заработанных денег с Эрин.

Потом она еще некоторое время прохаживалась по улице, подыскивая типаж для подражания, при этом стараясь быть не навязчивой и не обижать стеснительных людей. Рядом с продавцом горячих сосисок она изобразила громкое чавканье одной особы, а потом разрыдалась, когда лопнул ее надувной шар, и, наконец, устроилась на ступеньках, подражая участникам одной оживленной дискуссии.

Было уже около четырех, и ее тело начинало уставать, когда в толпе она заметила потрясающего мужчину, который шел прямо к ней. Шикарный кожаный дипломат от Гуччи и великолепная тройка говорили сами за себя. Аккуратно причесанные, светлые волосы золотисто поблескивали, шел он уверенной походкой, и Эрин не могла устоять против этого совершенства и красоты.

Почти не дыша, она подождала, пока он пройдет мимо, и без промедления, вжившись в образ, пошла следом. К удивлению толпы, наблюдавшей за ее действиями, она легко подстроилась под его манеры и пошла его уверенной походкой, покачивая плечами. Очевидно, услышав смешки зевак и сообразив, что за спиной что-то происходит, он обернулся через плечо. Не успев еще скопировать его движение, она заметила его веселые серые глаза и обернулась сама, изобразив недоумение.

Внезапно он остановился как вкопанный, и Эрин едва не натолкнулась на него. Он сердито уставился на нее. Эрин, передразнивая его, уставилась на него. Он сделал шаг, она повторила его движение. Сзади одобрительно зашумела толпа.

Никто никогда так не подыгрывал ей, а он еще и поиграть вздумал. Ей и в голову не могло прийти, что этот элегантный, с иголочки одетый мужчина, кажущийся очень серьезным, не лишен чувства юмора, и уж тем более она не ожидала, что он станет подыгрывать ей.

Рассматривая его сквозь полуопущенные ресницы, она заметила хитрую искорку, мелькнувшую в его глазах. И тут он неожиданно легко, как пушинку, поднял ее на руки и понес по улице, будто для него это было обычным делом. Эрин услыхала аплодисменты.

– Опутите меня, – проговорила она ему на ухо.

– Зачем? – ответил он с неподдельным любопытством. – Вы сами затеяли эту игру.

– Это не игра! – с негодованием воскликнула Эрин.

1
{"b":"105032","o":1}