Работа с вовлечением – огромное испытание для осознания. Я вспоминаю поразительный пример вовлечения, происходившего со мной несколько лет назад, когда я проходил психоаналитическое обучение в Цюрихе. Одна из моих клиенток сама была психоаналитиком. Она пришла ко мне на прием потому, что ощущала необычную подавленность. Поработав со мной над своими собственными проблемами, она в конце концов рассказала мне о случае, с которым столкнулась в своей аналитической практике. Один из ее клиентов хотел совершить самоубийство, однако не испытывал подобного побуждения до встречи с ней. Она рассказала мне, что пыталась помочь ему, но ей было трудно это сделать из-за собственной депрессии.

Будучи его терапевтом, она не хотела обсуждать с ним свою собственную депрессию. Но однажды, когда клиент сказал ей, что его расстраивает ее настроение, она собрала все свое мужество и решилась говорить о себе. В явно драматической беседе она поведала ему о своей собственной депрессии. К ее огромному удивлению, он обрадовался, что и у нее тоже эти проблемы, и решил помочь ей.

Эти двое поменялись ролями! Его терапевт – моя подавленная клиентка – стала его клиенткой. Вы понимаете, что я имею в виду? Она стала клиенткой своего «клиента», испытывавшего тягу к самоубийству, и платила ему за шесть сеансов, в которых они поменялись ролями.

Он помогал ей бесконечно больше, чем когда-либо удавалось мне! Более того, то, что он помогал ей, помогало ему самому. После шести сеансов они вернулись к своим первоначальным ролям, и она снова стала терапевтом. Его самоубийственные побуждения исчезли, и позднее он тоже решил стать психотерапевтом.

Не все ситуации вовлечения столь драматичны или заканчиваются так благополучно, как в этом примере. Тем не менее всегда бывают такие моменты, когда взаимоотношение меняет полярность, когда нуждающийся в помощи становится помощником, ученик учит учителя и так далее. Смена ролей играет решающую роль в любом взаимоотношении, даже хотя большинство людей игнорируют чувства, которые могли бы заставить их поменяться ролями.

К тому времени, когда вы становитесь учителем, вы рискуете привязаться к власти и привилегиям в обществе, которые с этим связаны. Поскольку всем нам нравится обладать властью и чувствовать свое могущество, нам следует стараться не маргинализировать осознание вовлечения и смены ролей. Менее привилегированному клиенту, ученику или революционеру легче – по крайней мере, в некоторых отношениях – не осознавать привязанность к власти, нежели учителю не осознавать своего положения. Всем необходимы осознание и беспристрастность.

Проекция, придумывание, перенос, контрперенос и положение – это термины, которые применяются к людям так, как если бы они были никак не связаны или лишь умеренно связаны друг с другом. Однако, на самом деле, некоторая степень вовлечения всегда налицо; вы не всегда можете сказать, кто есть кто. Чтобы разобраться в замешательстве, путанице и смене ролей, возникающих в результате этого, необходимо много осознания и гибкости со стороны всех участвующих.

Поскольку подобное непостоянство во взаимоотношениях встречает мало поддержки, налицо недостаточное осознание сложностей вовлечения. Тем не менее, когда такие ситуации прорабатываются с осознаваемостью и сознанием, они могут быть чрезвычайно поучительными и целительными. В случае, о котором я упоминал выше, улучшение наступило и у моей клиентки, и у ее клиента. Однако при отсутствии осознания вовлечение может приводить к менее положительным результатам.

Я использую термин «вовлечение» отчасти потому, что он применяется в квантовой физике. Вовлечение (или взаимосвязанность) в физике относится к трудности разграничения квантовых процессов, то есть, проведения различия между состоянием одной частицы и состоянием другой. Для описания этой нераздельности также используются термины «нелокальность» и «отсутствие независимости». Нелокальность относится к пространственно разделенным процессам, которые выглядят сцепленными друг с другом, как если бы они происходили рядом.

В случае человеческих сигналов, вовлечение возникает из-за того, что во время обмена сигналами преобладает чувственное состояние. Вовлечение описывает трудность определения того, кто что сделал первым. Например, была ли ваша улыбка реакцией на мою позу? Или же моя поза была чувственной реакцией на что-то происходившее между нами до того, как вы улыбнулись? Поскольку все сигналы имеют чувственное происхождение, ярлыки «первый» или «второй» могут присваиваться только их внешним проявлениям.

С одной точки зрения, в том, что происходит между нами, следует винить каждого из нас; с другой точки зрения, единственной причины не существует и винить некого. Наши взаимоотношения и входящий в них обмен сигналами – это просто часть Сновидения. Достигая осознаваемости и сознания, мы можем наилучшим образом развертывать это Сновидение с пользой для всех.

Вдобавок к переносу, контрпереносу, придумыванию и взаимосвязанности всех этих процессов, сам обмен сигналами представляет собой специфический способ работы со взаимоотношениями. Работая с обменом сигналами, вы сперва стараетесь обнаружить источник сигналов во времени и пространстве, зная, что их привязка к пространству и времени маргинализирует чувственный фон.

Работа с сигналами определяет, кто что сделал. В частности, вы отслеживаете неумышленные или двойные сигналы. Неумышленные или двойные сигналы, вроде улыбки, когда вы сердиты, почти всегда происходят от культуры отношений, от подразумеваемого отсутствия свободы или от договоренности, что определенные вещи нельзя показывать или обсуждать. Работа с сигналами выявляет значение двойного сигнала, в данном случае, гнева, и причину, по которой сигнализирующему оказывается невозможно ясно чувствовать и выражать двойной сигнал.[88]

Если бы вы чувствовали себя свободно, если бы не было никаких «бровок», то испытывая гнев, вы бы просто гневались, а не улыбались. Бровки ни хороши, ни плохи; они просто служат причиной, по которой сигналы изгоняются в подсознание. Вместо того, чтобы работать над сигналами, отношения можно обогащать, задавая вопрос о чувстве свободы во взаимоотношении. Недостаток свободы создает бровки или энергетические барьеры. Эти барьеры затрудняют посылку определенных сигналов или отождествление с ними.

Например, если вы меня боитесь, вы не будете способны выражать определенные вещи и будете вынуждены хранить их в тайне. Но процессы не исчезают; они просто становятся менее явными. «Тайные» чувства проявляются в неумышленных сигналах, наподобие страха или гнева. На этом этапе вы можете работать либо с сигналами (и поощрять их выход наружу), либо с лежащей в основе более крупной проблемой, а именно, тем, что создает страх во взаимоотношении. Сосредоточение на этой более крупной проблеме составляет суть работы с бровками.

Работа с сигналами зависит от способности ясно видеть и слышать, тогда как работа с бровками в значительной степени зависит от способности ощущать имеющееся чувство свободы или скованности.

За исключением явно не выраженной фоновой взаимосвязанности, работа с взаимоотношениями, о которой я рассказал до сих пор, основывается на проведении различий и разграничений между вами и вашими друзьями. Однако когда мы говорим о сновидениях или мифе, скрывающимися за взаимоотношением, проводить различия между людьми оказывается невозможно.

Зачастую пожизненные шаблоны, определяющие взаимоотношения в любой данный момент, можно понять из воспоминаний о первом большом опыте или сновидении, связывающем двух людей. Эти воспоминания о сновидении показывают общую структуру того, что может происходить позднее.

Шаблон, просматривающийся в больших сновидениях или воспоминаниях, имеет более решающее значение, чем я думал, когда впервые его обнаружил.[89] Первый опыт, который у вас был с кем-либо, «время, когда мы только встретились», имеет мифический характер, особенно когда другой человек говорит: «я это тоже помню». Первая история подобна сну о детстве, корню или семени, вокруг которого строится все остальное взаимоотношение.