Почти все, кто возглавлял подобные школы в тот период, происходили с Востока или по меньшей мере говорили по-гречески. Правду говоря, преждевременно еще именовать их "школами", за исключением школы Александрии Египетской, где существовал дидаскалейон, основанный около 180 г. Пантеном, которому наследовали Климент Александрийский и Ориген. Школа Малой Азии, одно время процветавшая, быстро растеряла силы и теперь отождествляется лишь с именем Иренея, перебравшегося впоследствии в Южную Галлию. В Антиохии, Риме и Карфагене существовали только отдельные отцы церкви.
Вместе с тем осуществляется своеобразная специализация направлений. В Александрии преобладает методология Платона, в Антиохии - логика Аристотеля, в Риме - экклезиологический (церковно-богослужебный) прагматизм, который обращает особое внимание на вопро-{160}сы обряда и поведения. Все это скорее ориентации, чем школы в организационном смысле.
Для александрийских теологов центральной темой явились отношения между человеческим и божественным на почве "познания", доступного не всем и не имеющего характера непосредственной интуиции, способной преобразовать жизнь христианина.
Климент, обреченный в 202 г. на изгнание эдиктом Септимия Севера и умерший незадолго до начала 215 г. пытался дать вере более рациональную основу. Он прибегал к аллегорическому истолкованию Библии, чтобы устранить аспекты веры, мало приемлемые для людей, воспитанных на греческой культуре. Его сочинения особенно ценны огромным количеством информации относительно религиозной идеологии античного мира, собранной в "Строматах", или "Коврах", а также благодаря опыту христианской педагогики ("Протрептих грекам" и "Педагог").
Ориген был слишком молод в момент преследований 202 г., он был арестован только при императоре Деции в 250 г. и умер вскоре в Тире, в возрасте 69 лет. Это не был новообращенный христианин, его семья уже была христианской. Оригена в меньшей мере заботили апологетические проблемы, а прошлое способствовало его превращению в крупнейшего представителя гносиса, усвоенного с детства и равносильного для него традиционной теологии. Отцы церкви IV и V вв. в большинстве своем подвергали его нападкам, которые завершились осуждением, провозглашенным Юстинианом в 543 г. и V вселенским собором в 553 г.
Крупнейшие сочинения Оригена - четыре книги "О принципах", дошедшие до нас в латинском переводе Руфина, и полемическое произведение "Против Цельса" - это ответ на критику со стороны культурного языческого общества. Легенда, впрочем, утверждает, будто Ориген написал более тысячи книг. Он обращается к трем или четырем темам, которые полагал главными: троичность, сотворенная материя, свобода выбора и возвращение добра и зла в состояние первичного совершенства в результате очистительной космической катастрофы, апокатастасису, о котором говорили еще стоики.
Ад, согласно Оригену, не может быть вечным. Бесконечная длительность зла, как и его осуждения, представляется ему противоречием всемогуществу бога. Очевидно, {161} вместе с изменением форм антагонизма богатых и бедных, подчиняющих и подчиненных, происходила и переоценка метафизического дуализма, вплоть до его изживания. Сходной с Оригеновой оказалась, надо сказать, позиция многих средневековых и современных теологов.
Так называемая Антиохийская школа, которая сыграла столь видную роль в конце III в. в зарождении арианства, отвергла неограниченное использование аллегории в комментариях к Ветхому и Новому заветам и защищала буквальный смысл священного писания. Непроизвольно это направление способствовало формированию более корректного в филологическом отношении текста. В то же время наиболее знающий представитель этой школы Лукиан, погибший во время гонений на христиан при Максимине, в 312 г., сближался с адоптационистскими течениями: он обучал самого Ария. Понятия "субстанция", "личность", "сущность" в свете аристотелевской философии звучали в этой школе весьма отличным образом, чем, например, в школе александрийского платонизма.
В сложном процессе формирования теологии противоречие между иерархией и массами простых верующих еще более усилилось. Верующие чувствовали себя чуждыми диспутам между различными течениями, если только в них не участвовали руководители их общин, с которыми они себя отождествляли и богослужебные и обрядовые формулы которых они поддерживали. Впрочем, все эти течения не слишком отличались друг от друга. Культ и общность социальных интересов вновь восстанавливали единство, дававшее трещину на почве вероучения.
Характерно, что схоластические и часто смехотворные рассуждения богословов восточных школ, переведенные на латинский язык, приобретают большую точность.
Не случайно первый систематический трактат, посвященный вопросу о троичности, вышел из латиноязычной среды. Его автор, римский священник Новатиан, писавший в середине III в., был приверженцем нетерпимости в области религиозной жизни. Влияние Новатиана распространялось и на общины Северной Африки. В Риме и Карфагене возникло движение, которое воспротивилось более снисходительному применению церковных законов к отступникам: тот, кто предал общину, отказавшись из страха или по расчету от своей веры, более недостоин к ней принадлежать.
Латинский язык начинает утверждаться как носитель {162} норм жизни, отличавшихся от нестрогих устоев более Сложных по этническому и социальному составу эллинистических общин. Начинает вырисовываться церковь нового типа бюрократическая, претендующая на исключительное представительство христианского движения: закладываются основы реального главенства в церковной иерархии, которое позже оформится в централизованную власть римского епископа.
ХРИСТИАНСТВО В РИМСКОЙ АФРИКЕ
Истоки христианских общин в Северной Африке неясны. Возможно, что новая религия завербовала своих первых приверженцев в рядах карфагенской иудаистской колонии, которая поддерживала тесные торговые отношения с морскими центрами Сирии и Египта.
На еврейском кладбище, открытом в Гамарте, недалеко от Карфагена, обнаружены следы памятников несомненно христианского происхождения, на которых видны изображения якоря, символа креста, и голубки, олицетворяющей искупленную крещением душу. Разрыв с иудаистским окружением был для христиан болезненнее, нежели разрыв с другими сферами иммиграции, если учесть, что во времена Тертуллиана евреи еще были в числе наиболее ревностных борцов против христиан.
Но в истории римской Африки христианство заявило о себе только в момент репрессий 180 г., которые прокатились по провинциям, считавшимся недостаточно надежными, когда вскоре после смерти Марка Аврелия обстановка стала угрожающей на границах Рейна, Дуная и других. "Деяния мучеников Скилии" (городок в Нумидии.- Прим. пер.), где речь шла об осужденных на обезглавливание в Карфагене при проконсуле Вегеллии Сатурнине, стали первым произведением христианской литературы на латинском языке.
Жертвы, однако, были не первыми.
Примечателен факт, что древнейший мученик, о котором сохранилась память, был раб, по имени и происхождению пуниец - Намфан из Мадауры. От других остались лишь имена, неизвестно и время их гибели. Схваченным в 197 г. во время новых антиримских волнений верующим Тертуллиан выразил свою солидарность в сочинении "Мученикам". {163}
Едва был издан в 202 г, эдикт Септимия Севера против христианской проповеди, проконсул Минуций Тиминиан приказал схватить шестерых верующих, мученическая смерть которых поминается в "Мучениях святых Перпетуи и Фелициты" - документе непримиримом и реалистичном, монтанистского направления. Мученики происходили из небольшого поселения и принадлежали к разным социальным слоям: Перпетуя - 22-летняя дочь язычника-нобиля, Фелицита и Ревокат - рабы, Сатурник, Секонд и Сатур - люди самых низких званий. Суд в Карфагене присудил бросить их диким зверям, а затем прикончить мечами гладиаторов. Яростные репрессии обрушились как на пунические и нумидийские элементы, вечно таившие недовольство римской колонизацией, так и на диссидентов из богатых италийских провинций, которые перевели свое имущество в земли Северной Африки, обеспеченные дешевыми рабочими руками и весьма плодородные. Лишь завоеванная вандалами и порабощенная арабами в раннем средневековье, эта страна, процветавшая еще во времена Августина, в конце концов оскудела.
