| A dead jackal was lying on the sandy bank, and Siddhartha's soul slipped inside the body, was the dead jackal, lay on the banks, got bloated, stank, decayed, was dismembered by hyaenas, was skinned by vultures, turned into a skeleton, turned to dust, was blown across the fields. | Мертвый шакал лежал на песчаном берегу, и душа Сиддхартхи входила в труп, становилась мертвым шакалом, лежала на берегу, вздувалась, смердела, разлагалась, растерзывалась гиенами и коршунами, превращалась в скелет, становилась прахом и развеивалась по полю. | | And Siddhartha's soul returned, had died, had decayed, was scattered as dust, had tasted the gloomy intoxication of the cycle, awaited in new thirst like a hunter in the gap, where he could escape from the cycle, where the end of the causes, where an eternity without suffering began. | Но испытав смерть, разрушение и распыление, изведав мутное опьянение круговорота, душа Сиддхартхи возвращалась назад, снова томимая жаждой и, как охотник, вновь высматривала лазейку, через которую можно было бы вырваться из круговорота вещей туда, где наступал конец закону причинности, где начиналась чуждая страданию вечность. | | He killed his senses, he killed his memory, he slipped out of his self into thousands of other forms, was an animal, was carrion, was stone, was wood, was water, and awoke every time to find his old self again, sun shone or moon, was his self again, turned round in the cycle, felt thirst, overcame the thirst, felt new thirst. | Он умерщвлял свои чувства, умерщвлял свою память; он ускользал из своего "Я" в тысячу чужих оболочек, становился животным, падалью, камнем, деревом, водой, но всякий раз, пробуждаясь, - при свете ли солнца или в сиянии месяца - снова находил себя, снова становился "Я", носился в круговороте, чувствовал жажду, подавлял ее, и вновь томился жаждой. | | Siddhartha learned a lot when he was with the Samanas, many ways leading away from the self he learned to go. | Многому научился Сиддхартха у саман, много путей узнал он, чтобы уйти от Я. | | He went the way of self-denial by means of pain, through voluntarily suffering and overcoming pain, hunger, thirst, tiredness. | Он научился отрешаться от своего "Я" путем страдания, добровольным претерпеванием боли, голода, жажды, усталости. | | He went the way of self-denial by means of meditation, through imagining the mind to be void of all conceptions. | Он достигал самоотрешения и путем размышления, удалением из своего ума всяких представлений. | | These and other ways he learned to go, a thousand times he left his self, for hours and days he remained in the non-self. | Этими и другими путями он научился достигать желаемого - тысячи раз он покидал свое "Я", часами и днями пребывал в "Не - Я". | | But though the ways led away from the self, their end nevertheless always led back to the self. | Но хотя этими путями он уходил далеко от "Я", конец каждого пути неизменно подводил его обратно к "Я". | | Though Siddhartha fled from the self a thousand times, stayed in nothingness, stayed in the animal, in the stone, the return was inevitable, inescapable was the hour, when he found himself back in the sunshine or in the moonlight, in the shade or in the rain, and was once again his self and Siddhartha, and again felt the agony of the cycle which had been forced upon him. | Хотя бы Сиддхартха тысячу раз ускользал от "Я", пребывал в "Ничто", пребывал в животном, или камне, - неминуемым было возвращение, неизбежно наступал час, когда он снова находил самого себя, - при свете ли солнца, в сиянии ли месяца, в тени или под дождем - снова становился Я и Сиддхартхой и снова испытывал муки вынужденного кружения в круговороте. | | By his side lived Govinda, his shadow, walked the same paths, undertook the same efforts. | Рядом с ним подвигался и Говинда, его тень; он шел теми же путями, подвергал себя тем же истязаниям. | | They rarely spoke to one another, than the service and the exercises required. | Редко говорили они между собой о чем-нибудь ином, помимо того, что требовалось служением и упражнениями. | | Occasionally the two of them went through the villages, to beg for food for themselves and their teachers. | Иногда они вдвоем отправлялись по деревням, чтобы выпрашивать пищу для себя и своих наставников. | | "How do you think, Govinda," Siddhartha spoke one day while begging this way, "how do you think did we progress? | - Как ты полагаешь, Г овинда, - спросил однажды Сиддхартха, когда они шли побираться, - как ты полагаешь, подвинулись мы вперед? | | Did we reach any goals?" | Достигли мы какой-нибудь из наших целей? | | Govinda answered: | На что Говинда ответил: | | "We have learned, and we'll continue learning. | - Мы учились и продолжаем свое учение. | | You'll be a great Samana, Siddhartha. | Ты, Сиддхартха, станешь великим саманой. | | Quickly, you've learned every exercise, often the old Samanas have admired you. | Ты быстро усвоил все упражнения - старые саманы часто восторгались тобой. | | One day, you'll be a holy man, oh Siddhartha." | Ты со временем станешь святым, о Сиддхартха! | | Quoth Siddhartha: | Но Сиддхартха заметил на это: | | "I can't help but feel that it is not like this, my friend. | - Я смотрю на дело иначе, друг мой. | | What I've learned, being among the Samanas, up to this day, this, oh Govinda, I could have learned more quickly and by simpler means. | Всему, чему я доныне научился у саман, я мог бы научиться скорее и более простым путем. | | In every tavern of that part of a town where the whorehouses are, my friend, among carters and gamblers I could have learned it." | В любой харчевне квартала, населенного публичными женщинами, среди извозчиков и игроков в кости, я мог бы, о друг мой Говинда, научиться тому же. | | Quoth Govinda: | И сказал Говинда: | | "Siddhartha is putting me on. | -Ты шутишь, Сиддхартха! | | How could you have learned meditation, holding your breath, insensitivity against hunger and pain there among these wretched people?" | Каким образом ты мог бы у таких жалких созданий научиться самопогружению, задерживанию дыхания, нечувствительности к голоду и боли? | | And Siddhartha said quietly, as if he was talking to himself: | И Сиддхартха тихо, словно говоря с самим собой, ответил: | | "What is meditation? | - Что есть погружение? | | What is leaving one's body? | Что означает оставление своего тела? | | What is fasting? | Какой смысл имеет пост или задерживание дыхания? | | What is holding one's breath? | Все это - бегство от | | It is fleeing from the self, it is a short escape of the agony of being a self, it is a short numbing of the senses against the pain and the pointlessness of life. | "Я", все это лишь кратковременное убегание от мук своего бытия, кратковременное самоусыпление, дабы не чувствовать страдания и бессмысленности жизни. | | The same escape, the same short numbing is what the driver of an ox-cart finds in the inn, drinking a few bowls of rice-wine or fermented coconut-milk. | Но то же временное освобождение, ту же кратковременную бесчувственность погонщик волов находит на постоялом дворе, когда выпьет несколько чашек рисового вина или перебродившего кокосового молока. | | Then he won't feel his self any more, then he won't feel the pains of life any more, then he finds a short numbing of the senses. | Тогда он перестает чувствовать свое Я, перестает чувствовать страдание жизни; на короткое время ему удается одурманить себя. | | When he falls asleep over his bowl of rice-wine, he'll find the same what Siddhartha and Govinda find when they escape their bodies through long exercises, staying in the non-self. | В своей чаше с рисовым вином, над которой он задремал, он находит то же самое, что находят Сиддхартха и Г овинда, когда путей продолжительных упражнений выходят из своей телесной оболочки и пребывают в Не-Я. | | This is how it is, oh Govinda." | Вот как обстоит дело, о Говинда! | | Quoth Govinda: | И сказал Говинда: | | "You say so, oh friend, and yet you know that Siddhartha is no driver of an ox-cart and a Samana is no drunkard. | - Ты говоришь так, друг, хотя и ты знаешь, что Сиддхартха не погонщик волов, а самана не пьяница. | | It's true that a drinker numbs his senses, it's true that he briefly escapes and rests, but he'll return from the delusion, finds everything to be unchanged, has not become wiser, has gathered no enlightenment,-has not risen several steps." | Правда тому, кто пьет, удается одурманить себя, он находит временное освобождение и покой, но ведь его самообман проходит, и он убеждается, что все осталось по-старому; он не стал мудрее, не приобрел познаний, не поднялся на высшую ступень. | | And Siddhartha spoke with a smile: | Но Сиддхартха заметил на это с улыбкой: | | "I do not know, I've never been a drunkard. But that I, Siddhartha, find only a short numbing of the senses in my exercises and meditations and that I am just as far removed from wisdom, from salvation, as a child in the mother's womb, this I know, oh Govinda, this I know." | - Не знаю, я никогда не напивался, но что я, Сиддхартха, в своих упражнениях и самопогружениях нахожу лишь временное усыпление и так же далек еще от мудрости, от искупления, как ребенок в чреве матери, это-то я знаю, о Говинда, это-то я хорошо знаю... | | And once again, another time, when Siddhartha left the forest together with Govinda, to beg for some food in the village for their brothers and teachers, Siddhartha began to speak and said: | И в другой раз, когда оба они вышли из лесу, чтоб попросить в деревне для своих братьев и учителей немного пищи, Сиддхартха снова заговорил о том же: | | "What now, oh Govinda, might we be on the right path? | - Ну, что же, Г овинда, как по-твоему - мы на верном пути? | | Might we get closer to enlightenment? Might we get closer to salvation? | Ближе ли мы стали к познанию и искуплению? | | Or do we perhaps live in a circle- we, who have thought we were escaping the cycle?" | Не вертимся ли мы, в сущности, в круге - мы, рассчитывавшие вырваться из круговорота? | | Quoth Govinda: | И ответил Говинда: | | "We have learned a lot, Siddhartha, there is still much to learn. | - Многое мы узнали, Сиддхартха, и многое еще остается нам узнать. | | We are not going around in circles, we are moving up, the circle is a spiral, we have already ascended many a level." | Нет, мы не вертимся в круге, мы поднимаемся вверх. Наш круг - это спираль, на несколько ступеней мы уже поднялись выше. | |
