| "I don't know it, I don't know it just like you. | - Не знаю, столько же знаю, как и ты. | | I'm travelling. | Я иду, куда глаза глядят. | | I was a rich man and am no rich man any more, and what I'll be tomorrow, I don't know." | Я был богачом, а теперь перестал быть таковым. А чем стану завтра - не знаю. | | "You've lost your riches?" | -Ты потерял свое богатство? | | "I've lost them or they me. | - Я потерял его, или вернее - богатство потеряло меня. | | They somehow happened to slip away from me. | У меня больше нет состояния. | | The wheel of physical manifestations is turning quickly, Govinda. | Быстро вращается колесо перерождений, Говинда. | | Where is Siddhartha the Brahman? | Где теперь брахман Сиддхартха? | | Where is Siddhartha the Samana? | Где самана Сиддхартха? | | Where is Siddhartha the rich man? | Где богач Сиддхартха? | | Non-eternal things change quickly, Govinda, you know it." | Быстро меняется все преходящее - ты знаешь это, Говинда. | | Govinda looked at the friend of his youth for a long time, with doubt in his eyes. | Долго Говинда глядел на друга молодости, и во взгляде его читалось сомнение. | | After that, he gave him the salutation which one would use on a gentleman and went on his way. | Потом поклонился, как кланяются знатным, и пошел своей дорогой. | | With a smiling face, Siddhartha watched him leave, he loved him still, this faithful man, this fearful man. | С улыбкой на лице глядел ему вслед Сиддхартха. Он все еще любил его, этого верного, нерешительного, старого друга. | | And how could he not have loved everybody and everything in this moment, in the glorious hour after his wonderful sleep, filled with Om! | Да и мог ли он в эту минуту, в этот чудный час после своего удивительного сна, весь проникнутый "Ом", не любить кого и что бы то ни было? | | The enchantment, which had happened inside of him in his sleep and by means of the Om, was this very thing that he loved everything, that he was full of joyful love for everything he saw. | В том-то именно и состояла волшебная перемена, совершившаяся в нем во время сна и благодаря слову Ом, что он все любил теперь, что он преисполнен был радостной любви ко всему, что видел. | | And it was this very thing, so it seemed to him now, which had been his sickness before, that he was not able to love anybody or anything. | И в том-то именно - казалось ему теперь - и состояла его прежняя болезнь, что он никого и ничего не мог любить. | | With a smiling face, Siddhartha watched the leaving monk. | С улыбкой на лице Сиддхартха глядел вслед уходящему монаху. | | The sleep had strengthened him much, but hunger gave him much pain, for by now he had not eaten for two days, and the times were long past when he had been tough against hunger. | Сон очень подкрепил его, но зато голод терзал сильнейшим образом - ведь он уже два дня ничего не ел, а давно уже прошло то время, когда он был нечувствителен к голоду. | | With sadness, and yet also with a smile, he thought of that time. | С болью, но вместе и с улыбкой, он вспомнил об этом времени. | | In those days, so he remembered, he had boasted of three three things to Kamala, had been able to do three noble and undefeatable feats: fasting-waiting-thinking. | Тогда - припомнилось ему - он похвалялся перед Камалой тремя вещами, тремя благородными всепобеждающими искусствами: поститься, ждать, мыслить. | | These had been his possession, his power and strength, his solid staff; in the busy, laborious years of his youth, he had learned these three feats, nothing else. | В этом было его богатство, могущество и сила, в них была его твердая опора. В прилежные, посвященные упорной работе годы своей молодости он изучал эти три искусства и ничего более. | | And now, they had abandoned him, none of them was his any more, neither fasting, nor waiting, nor thinking. | А теперь он утратил их. Ни одним из них он не владел более - ни искусством поститься, ни искусством ждать, ни искусством мыслить. | | For the most wretched things, he had given them up, for what fades most quickly, for sensual lust, for the good life, for riches! | И ради каких презренных вещей он пожертвовал ими! - ради того, что является самым преходящим - ради чувственных наслаждений, ради привольной жизни, ради богатства. | | His life had indeed been strange. | Странно в самом деле сложилась его жизнь. | | And now, so it seemed, now he had really become a childlike person. | А теперь как будто бы похоже на то, что он стал таким же, как все люди - как люди-дети. | | Siddhartha thought about his situation. | Сиддхартха продолжал размышлять о своем положении. | | Thinking was hard on him, he did not really feel like it, but he forced himself. | Не легко давалось ему теперь мышление; ему, в сущности, не хотелось думать, но он принуждал себя к этому. | | Now, he thought, since all these most easily perishing things have slipped from me again, now I'm standing here under the sun again just as I have been standing here a little child, nothing is mine, I have no abilities, there is nothing I could bring about, I have learned nothing. | - Теперь, - размышлял он, - когда все наиболее преходящие вещи ускользнули от меня, я снова стою в мире, как стоял когда-то, ребенком -ничего я не могу назвать своим, ничего я не умею, ничего не знаю, ничему еще не научился. | | How wondrous is this! | Как все это странно! | | Now, that I'm no longer young, that my hair is already half gray, that my strength is fading, now I'm starting again at the beginning and as a child! | Теперь, когда молодость прошла, когда мои волосы наполовину поседели, когда силы убывают - теперь я, как ребенок, начинаю все сызнова. - Он снова невольно улыбнулся. | | Again, he had to smile. | Да, странной была его судьба! | | Yes, his fate had been strange! Things were going downhill with him, and now he was again facing the world void and naked and stupid. | Его жизнь была уже на ущербе, а он снова остался с пустыми руками, гол как сокол, в полном неведении. | | But he could not feed sad about this, no, he even felt a great urge to laugh, to laugh about himself, to laugh about this strange, foolish world. | Но никакого огорчения от этого сознания он не чувствовал - его даже смех разбирал - хотелось хохотать над собой, над этим странным нелепым миром! | | "Things are going downhill with you!" he said to himself, and laughed about it, and as he was saying it, he happened to glance at the river, and he also saw the river going downhill, always moving on downhill, and singing and being happy through it all. | - Твоя жизнь уже идет под гору, - сказал он самому себе, и рассмеялся. Но тут взгляд его упал на реку, и он обратил внимание, что ведь и река всегда течет вниз, под гору, а все же шумит и поет так весело. | | He liked this well, kindly he smiled at the river. | Это понравилось ему. Он ласково улыбнулся реке. | | Was this not the river in which he had intended to drown himself, in past times, a hundred years ago, or had he dreamed this? | Разве это не та самая река, в которой он хотел утопиться - когда-то... лет сто тому назад? Или это ему только приснилось? | | Wondrous indeed was my life, so he thought, wondrous detours it has taken. | - Странно, в самом деле, сложилась моя жизнь, -думал он, - странными она шла зигзагами. | | As I boy, I had only to do with gods and offerings. | Мальчиком я имел дело только с богами и жертвоприношениями. | | As a youth, I had only to do with asceticism, with thinking and meditation, was searching for Brahman, worshipped the eternal in the Atman. | Юношей я предавался только аскетизму, мышлению и самопогружению, искал Брахму, почитал вечное в Атмане. | | But as a young man, I followed the penitents, lived in the forest, suffered of heat and frost, learned to hunger, taught my body to become dead. | Молодым человеком последовал за монахами, жил в лесу, претерпевал зной и холод, учился голодать, умерщвлял свою плоть. | | Wonderfully, soon afterwards, insight came towards me in the form of the great Buddha's teachings, I felt the knowledge of the oneness of the world circling in me like my own blood. | Потом учение великого Будды озарило меня дивным светом. Я почувствовал, как мысль о единстве мира обращается в моих жилах, как моя собственная кровь. | | But I also had to leave Buddha and the great knowledge. | Но и от Будды, и от великого знания меня потянуло прочь. | | I went and learned the art of love with Kamala, learned trading with Kamaswami, piled up money, wasted money, learned to love my stomach, learned to please my senses. | Я ушел и изучал у Камалы искусство любви, у Камасвами - торговлю, накоплял богатства, мотал деньги, научился баловать свою утробу, угождать своим страстям. | | I had to spend many years losing my spirit, to unlearn thinking again, to forget the oneness. Isn't it just as if I had turned slowly and on a long detour from a man into a child, from a thinker into a childlike person? | Много лет потерял я на то, чтобы растратить ум, разучиться мыслить, забыть единство, и не похоже ли на то, что медленно, кружными путями, я вернулся теперь к детству, из мыслящего мужа стал взрослым ребенком? | | And yet, this path has been very good; and yet, the bird in my chest has not died. | И все же этот путь был очень хорош, все же птичка в моей груди, оказывается, не умерла. | | But what a path has this been! | Но что это был за путь! | | I had to pass through so much stupidity, through so much vices, through so many errors, through so much disgust and disappointments and woe, just to become a child again and to be able to start over. | Через сколько глупостей, пороков, заблуждений пришлось мне пройти, сколько мерзкого, сколько разочарований и горя пришлось пережить, - и все лишь для того, чтобы снова стать, как дитя, и начинать все сызнова! | | But it was right so, my heart says "Yes" to it, my eyes smile to it. | Но так оно и должно быть, мое сердце одобряет это, мои глаза улыбаются этому. | | I've had to experience despair, I've had to sink down to the most foolish one of all thoughts, to the thought of suicide, in order to be able to experience divine grace, to hear Om again, to be able to sleep properly and awake properly again. | Я должен был впасть в отчаяние, должен был докатиться до безумнейшей из всех мыслей - до мысли о самоубийстве, чтобы быть в состоянии принять благодать, чтобы снова услыхать слово слов - Ом, чтобы снова спать и пробуждаться по-настоящему. | |
