| On the other hand, his senses had become alive, there was much they had learned, much they had experienced. | Зато желания в нем пробудились, и в этом отношении он многому научился, многое испытал. | | Siddhartha had learned to trade, to use his power over people, to enjoy himself with a woman, he had learned to wear beautiful clothes, to give orders to servants, to bathe in perfumed waters. | Сиддхартха научился торговать, пользоваться властью над людьми, искать наслаждения у женщин. Он научился носить прекрасное платье, приказывать слугам, купаться в благовонной воде. | | He had learned to eat tenderly and carefully prepared food, even fish, even meat and poultry, spices and sweets, and to drink wine, which causes sloth and forgetfulness. | Научился кушать тонкие и хорошо приготовленные блюда, - в том числе рыбу, мясо животных и птиц, пряности и сладости, и пить вино, порождающее лень и забвение. | | He had learned to play with dice and on a chess-board, to watch dancing girls, to have himself carried about in a sedan-chair, to sleep on a soft bed. | Научился играть в кости и в шахматы, смотреть на пляски танцовщиц, пользоваться носилками, спать в мягкой постели. | | But still he had felt different from and superior to the others; always he had watched them with some mockery, some mocking disdain, with the same disdain which a Samana constantly feels for the people of the world. | Но при всем том он все еще чувствовал себя отличным от других людей, стоящим выше их; все еще глядел на них с легкой насмешкой, с некоторым презрением, тем самым презрением, какое аскет-самана всегда питает по отношению к мирянам. | | When Kamaswami was ailing, when he was annoyed, when he felt insulted, when he was vexed by his worries as a merchant, Siddhartha had always watched it with mockery. | Когда Камасвами бывал нездоров и раздражителен, когда он чувствовал себя кем-то обиженным, когда ему досаждали деловые заботы, Сиддхартха всегда относился к этому с насмешкой. | | Just slowly and imperceptibly, as the harvest seasons and rainy seasons passed by, his mockery had become more tired, his superiority had become more quiet. | Но медленно и незаметно, по мере того, как сменялись и уходили периоды дождей и жатвы, его насмешка становилась бледнее, а чувство превосходства слабее. | | Just slowly, among his growing riches, Siddhartha had assumed something of the childlike people's ways for himself, something of their childlikeness and of their fearfulness. | Понемногу, среди своего возрастающего богатства, Сиддхартха сам усвоил некоторые черты, присущие людям-детям. | | And yet, he envied them, envied them just the more, the more similar he became to them. | И все же он завидовал им, завидовал тем сильнее, чем более сам начинал походить на них. | | He envied them for the one thing that was missing from him and that they had, the importance they were able to attach to their lives, the amount of passion in their joys and fears, the fearful but sweet happiness of being constantly in love. | Он завидовал им в одном - в той важности, какую они приписывали всем своим переживаниям, в страстности их радостей и тревог, в робком, но сладком счастье их вечной влюбленности. | | These people were all of the time in love with themselves, with women, with their children, with honours or money, with plans or hopes. | В себя ли самих, в женщин или в своих детей, в почести или в деньги, в планы или надежды, - но влюблены эти люди бывали всегда. | | But he did not learn this from them, this out of all things, this joy of a child and this foolishness of a child; he learned from them out of all things the unpleasant ones, which he himself despised. | Но как раз того он не перенял у них - именно этому, их детской жизни, радостности и детскому безрассудству он не научился, а перенял как раз те неприятные черты, которые презирал в них. | | It happened more and more often that, in the morning after having had company the night before, he stayed in bed for a long time, felt unable to think and tired. | Все чаще случалось, что на другое утро после проведенного в обществе вечера он долго оставался в постели, чувствуя какую-то подавленность и усталость. | | It happened that he became angry and impatient, when Kamaswami bored him with his worries. | Случалось, что он разражался и выказывал нетерпение, когда Камасвами надоедал ему своими вечными опасениями. | | It happened that he laughed just too loud, when he lost a game of dice. | Случалось, что он смеялся слишком громко, когда ему не везло в игре в кости. | | His face was still smarter and more spiritual than others, but it rarely laughed, and assumed, one after another, those features which are so often found in the faces of rich people, those features of discontent, of sickliness, of ill-humour, of sloth, of a lack of love. | Его лицо было все еще более умным и одухотворенным, чем у других людей, но улыбка на нем появлялась реже, и мало-помалу на нем запечатлевалось выражение, какое так часто встречаешь на лицах богатых людей - выражение недовольства, болезненности, брюзгливости, вялости, бессердечия. | | Slowly the disease of the soul, which rich people have, grabbed hold of him. | Понемногу душевная болезнь богачей овладела и Сиддхартхой. | | Like a veil, like a thin mist, tiredness came over Siddhartha, slowly, getting a bit denser every day, a bit murkier every month, a bit heavier every year. | Как тонкая фата, как легкий туман, спускалась усталость на Сиддхартху - понемногу, но с каждым днем становясь немного гуще, с каждым месяцем немного мрачнее, с каждым годом немного тяжелее. | | As a new dress becomes old in time, loses its beautiful colour in time, gets stains, gets wrinkles, gets worn off at the seams, and starts to show threadbare spots here and there, thus Siddhartha's new life, which he had started after his separation from Govinda, had grown old, lost colour and splendour as the years passed by, was gathering wrinkles and stains, and hidden at bottom, already showing its ugliness here and there, disappointment and disgust were waiting. | Подобно тому, как новое платье с течением времени теряет свой красивый цвет, покрывается пятнами, расползается на швах, а здесь и там ткань протирается и готова порваться, так и новая жизнь, которая началась для Сиддхартхи после разлуки с Говиндой, с годами потеряла цвет и блеск, так и на ней накоплялись пятна и складки, и, пока еще скрытые в глубине, но здесь и там уже безобразно проглядывая наружу, подстерегали его разочарование и отвращение. | | Siddhartha did not notice it. | Сиддхартха этого не замечал. | | He only noticed that this bright and reliable voice inside of him, which had awoken in him at that time and had ever guided him in his best times, had become silent. | Он заметил только, что тот ясный и уверенный внутренний голос, который когда-то проснулся в нем и всегда руководил им в блестящий период его жизни, теперь что-то замолк. | | He had been captured by the world, by lust, covetousness, sloth, and finally also by that vice which he had used to despise and mock the most as the most foolish one of all vices: greed. | Мир заполонил его - наслаждение, чувственность, лень, а под конец и тот порок, который он всегда считал самым нелепым и к которому относился с наибольшим презрением и насмешкой - алчность. | | Property, possessions, and riches also had finally captured him; they were no longer a game and trifles to him, had become a shackle and a burden. | В конце концов, и собственность, обладание, богатство также заполонили его - все это перестало быть для него игрой, мелочами, стало цепями и бременем. | | On a strange and devious way, Siddhartha had gotten into this final and most base of all dependencies, by means of the game of dice. | Странным и коварным путем Сиддхартха попал в эту последнюю и гнуснейшую зависимость -благодаря игре в кости. | |
