| Neither Yoga-Veda shall teach me any more, nor Atharva-Veda, nor the ascetics, nor any kind of teachings. | Ни Йогаведа, ни Атхарваведа или какое-либо другое учение не будет больше руководить мною. | | I want to learn from myself, want to be my student, want to get to know myself, the secret of Siddhartha." | К самому себе я поступлю в учение, у самого себя я буду изучать тайну, именуемую Сиддхартхой. | | He looked around, as if he was seeing the world for the first time. | Он стал оглядываться кругом, словно в первый раз увидел мир. | | Beautiful was the world, colourful was the world, strange and mysterious was the world! | Как прекрасен был этот мир, как разнообразен, как странен и загадочен был мир! | | Here was blue, here was yellow, here was green, the sky and the river flowed, the forest and the mountains were rigid, all of it was beautiful, all of it was mysterious and magical, and in its midst was he, Siddhartha, the awakening one, on the path to himself. | Пестрели синие, желтые, зеленые краски, текли небо и река, поднимались лес и горы, - все было так прекрасно, загадочно и волшебно, а посреди всего этого великолепия - он, Сиддхартха, пробуждающийся, на пути к самому себе. | | All of this, all this yellow and blue, river and forest, entered Siddhartha for the first time through the eyes, was no longer a spell of Mara, was no longer the veil of Maya, was no longer a pointless and coincidental diversity of mere appearances, despicable to the deeply thinking Brahman, who scorns diversity, who seeks unity. | И все это - все это желтое и голубое, лес и река -впервые лишь входило в Сиддхартху через глаза, -все это не было больше чарами Мара или покрывалом Майи, не было больше бессмысленной и случайной множественностью мира явлений, столь презренной в глазах глубоко мыслящего брахмана, который пренебрегает множественностью и ищет единства. | | Blue was blue, river was river, and if also in the blue and the river, in Siddhartha, the singular and divine lived hidden, so it was still that very divinity's way and purpose, to be here yellow, here blue, there sky, there forest, and here Siddhartha. | Синее было синим, река была рекой, и хотя и в голубом, и в реке, и в Сиддхартхе пребывало в скрытом виде единое и божественное, но ведь в том именно и заключалось свойство и смысл божественного, чтобы здесь быть желтым или синим, там - небом или лесом, а тут Сиддхартхой. | | The purpose and the essential properties were not somewhere behind the things, they were in them, in everything. | Смысл и сущность были не где-то вне вещей, а в них самих, во всем. | | "How deaf and stupid have I been!" he thought, walking swiftly along. "When someone reads a text, wants to discover its meaning, he will not scorn the symbols and letters and call them deceptions, coincidence, and worthless hull, but he will read them, he will study and love them, letter by letter. | - До чего я был глух и туп! - думал Сиддхартха, быстро идя вперед. - Если кто-нибудь, читая рукопись, хочет доискаться ее смысла, то не станет же он презирать знаки и буквы и называть их обманом, случайностью, ничего не стоящей оболочкой. Нет, он будет разбирать и изучать их с любовью, букву за буквой. | | But I, who wanted to read the book of the world and the book of my own being, I have, for the sake of a meaning I had anticipated before I read, scorned the symbols and letters, I called the visible world a deception, called my eyes and my tongue coincidental and worthless forms without substance. | Я же, желавший прочесть книгу моего собственного существа, я ради какого-то заранее предположенного смысла смотрел с пренебрежением на знаки и буквы; я называл мир явлений призрачным, называл свой глаза, свой язык - случайными, лишенными всякой ценности явлениями. | | No, this is over, I have awakened, I have indeed awakened and have not been born before this very day." | Нет, теперь всему этому конец! Я проснулся. Я в самом деле проснулся. Я как будто сегодня только родился. | | In thinking this thoughts, Siddhartha stopped once again, suddenly, as if there was a snake lying in front of him on the path. | Но дойдя до этого пункта в своих размышлениях, Сиддхартха внезапно остановился, словно увидел под ногами змею. | | Because suddenly, he had also become aware of this: He, who was indeed like someone who had just woken up or like a new-born baby, he had to start his life anew and start again at the very beginning. | Ибо внезапно ему стало ясно еще одно: раз он действительно как бы проснулся или родился вновь, то должен начинать жизнь сызнова, начинать ее с самого начала. | | When he had left in this very morning from the grove Jetavana, the grove of that exalted one, already awakening, already on the path towards himself, he he had every intention, regarded as natural and took for granted, that he, after years as an ascetic, would return to his home and his father. | Когда в это самое утро он покидал рощу Джетавану, рощу Возвышенного, уже наполовину проснувшийся, уже по пути к самому себе, то у него было намерение - и оно казалось ему таким естественным, само собой понятным - вернуться на родину к своему отцу. | | But now, only in this moment, when he stopped as if a snake was lying on his path, he also awoke to this realization: | Но теперь, в ту самую минуту, когда он остановился, словно увидав на дороге змею, в нем проснулось и сознание: | | "But I am no longer the one I was, I am no ascetic any more, I am not a priest any more, I am no Brahman any more. | "Да ведь я уже не тот, чем был. Я уже не аскет, не жрец, не брахман. | | Whatever should I do at home and at my father's place? | Что же я стану делать дома, у отца? | | Study? | Изучать священные книги? | | Make offerings? | Приносить жертвы? | | Practise meditation? | Упражняться в самоуглублении? | | But all this is over, all of this is no longer alongside my path." | Да ведь с этим всем уже покончено, всего этого уже не будет на моем пути". | | Motionless, Siddhartha remained standing there, and for the time of one moment and breath, his heart felt cold, he felt a cold in his chest, as a small animal, a bird or a rabbit, would when seeing how alone he was. | Словно окаменев, стоял Сиддхартха на одном месте. На миг сердце его остановилось; он почувствовал, как оно, словно маленькая птичка или зверек, похолодело и сжалось в груди, при мысли о том, до чего он одинок. | | For many years, he had been without home and had felt nothing. | В течение многих лет он жил без родины и не чувствовал этого. | | Now, he felt it. | Теперь он почувствовал. | | Still, even in the deepest meditation, he had been his father's son, had been a Brahman, of a high caste, a cleric. | Все время, как бы он ни отрешался от самого себя, он оставался сыном своего отца, оставался брахманом, человеком высокого звания, ученым. | | Now, he was nothing but Siddhartha, the awoken one, nothing else was left. | Теперь же он был только Сиддхартхой, правда, проснувшимся, но ничем более. | | Deeply, he inhaled, and for a moment, he felt cold and shivered. | Он глубоко перевел дух и вздрогнул от холода. | | Nobody was thus alone as he was. | Никто не был так одинок, как он. | | There was no nobleman who did not belong to the noblemen, no worker that did not belong to the workers, and found refuge with them, shared their life, spoke their language. | Всякий человек благородного звания, всякий ремесленник принадлежал к своему сословию, находил у таких же, как он, благородных или ремесленников, убежище, делил их жизнь, говорил их языком. | | No Brahman, who would not be regarded as Brahmans and lived with them, no ascetic who would not find his refuge in the caste of the Samanas, and even the most forlorn hermit in the forest was not just one and alone, he was also surrounded by a place he belonged to, he also belonged to a caste, in which he was at home. | Не было такого брахмана, который бы не причислял себя к брахманам, не жил в их обществе, - не было такого аскета, который не нашел бы прибежища в среде саман. Даже наиболее уединившийся от людей лесной отшельник не бывает совершенно одинок; и он имеет общение с подобными ему, и он принадлежит к известному классу, заменяющему ему родину. | | Govinda had become a monk, and a thousand monks were his brothers, wore the same robe as he, believed in his faith, spoke his language. | Говинда стал монахом, и тысячи монахов стали его братьями; они носили такое же, как он, платье; имели такую же, как он, веру; говорили таким же, как он, языком. | | But he, Siddhartha, where did he belong to? | Но он, Сиддхартха, кому он близок? | | With whom would he share his life? | Чью жизнь будет он разделять? | | Whose language would he speak? | С кем у него общий язык? | | Out of this moment, when the world melted away all around him, when he stood alone like a star in the sky, out of this moment of a cold and despair, Siddhartha emerged, more a self than before, more firmly concentrated. | Из этого мгновения, когда окружающий мир как бы растаял и отошел от него, когда он стоял одинокий, как звезда на небе, - из этого мига душевного холода и упадка духа Сиддхартха вынырнул с резче выраженным, чем раньше, крепче сжавшимся Я. | | He felt: This had been the last tremor of the awakening, the last struggle of this birth. | Это был последний - он чувствовал это - трепет пробуждения, последняя судорога рождения. | | And it was not long until he walked again in long strides, started to proceed swiftly and impatiently, heading no longer for home, no longer to his father, no longer back. | Вслед за этим он снова двинулся в путь и зашагал быстро и нетерпеливо - но не домой, не к отцу, не к старой жизни... | | SECOND PART Dedicated to Wilhelm Gundert, my cousin in Japan | Часть вторая. | | KAMALA | КАМАЛА | | Siddhartha learned something new on every step of his path, for the world was transformed, and his heart was enchanted. | С каждым шагом на своем пути Сиддхартха узнавал что-нибудь новое - ибо мир принял теперь в его глазах совсем иной вид, и все в нем очаровывало его сердце. | | He saw the sun rising over the mountains with their forests and setting over the distant beach with its palm-trees. | Он видел, как солнце вставало над покрытыми лесом горами и опускалось за пальмами отдаленного морского берега. | | At night, he saw the stars in the sky in their fixed positions and the crescent of the moon floating like a boat in the blue. | Ночью он видел на небе стройное движение звезд и серповидный месяц, плывший, как ладья, по синеве неба. | |
