| And do you believe, oh stranger, oh Samana, do you believe that it would be better for them all the abandon the teachings and to return into the life the world and of desires?" | И думаешь ли ты, чужой самана, что для них всех было бы лучше отказаться от этого учения и вернуться к мирской жизни с ее страстями? | | "Far is such a thought from my mind," exclaimed Siddhartha. "I wish that they shall all stay with the teachings, that they shall reach their goal! | - Далека от меня подобная мысль! - воскликнул Сиддхартха. - Пусть они все остаются верными учению, пусть достигают своей цели! | | It is not my place to judge another person's life. | Не подобает мне судить других. | | Only for myself, for myself alone, I must decide, I must chose, I must refuse. | Только для себя, для себя одного я должен составить свое суждение, должен избрать одно, отказаться от другого. | | Salvation from the self is what we Samanas search for, oh exalted one. | Мы, саманы, ищем избавления от Я. | | If I merely were one of your disciples, oh venerable one, I'd fear that it might happen to me that only seemingly, only deceptively my self would be calm and be redeemed, but that in truth it would live on and grow, for then I had replaced my self with the teachings, my duty to follow you, my love for you, and the community of the monks!" | Если бы я стал одним из твоих учеников, о Возвышенный, то, боюсь, мое Я только с виду успокоилось бы, нашло бы только призрачное искупление, в действительности же продолжало бы жить и даже выросло еще более, ибо тогда самое учение и моя приверженность к нему, моя любовь к тебе и общность монахов стали бы моим Я. | | With half of a smile, with an unwavering openness and kindness, Gotama looked into the stranger's eyes and bid him to leave with a hardly noticeable gesture. | С полуулыбкой, с непоколебимой ясностью и приветливостью во взоре Г аутама взглянул юноше в глаза и попрощался с ним едва заметным движением. | | "You are wise, oh Samana.", the venerable one spoke. | - Ты умен, мой друг, - сказал Возвышенный, - и умно умеешь говорить! | | "You know how to talk wisely, my friend. Be aware of too much wisdom!" | Остерегайся, однако, чрезмерного умствования. | | The Buddha turned away, and his glance and half of a smile remained forever etched in Siddhartha's memory. | И дальше проследовал Будда, но взгляд его и полуулыбка навсегда запечатлелись в памяти Сиддхартхи. | | I have never before seen a person glance and smile, sit and walk this way, he thought; truly, I wish to be able to glance and smile, sit and walk this way, too, thus free, thus venerable, thus concealed, thus open, thus child-like and mysterious. | - Никогда, ни у одного человека я не видел такого взгляда, такой улыбки, - думал Сиддхартха, -никогда не видал я, чтобы кто-нибудь так сидел и ступал, как он. Желал бы и я быть в состоянии так глядеть и улыбаться, сидеть и ходить - так непринужденно и величаво, так сдержанно и открыто, так по-детски просто и таинственно. | | Truly, only a person who has succeeded in reaching the innermost part of his self would glance and walk this way. | Поистине, так может смотреть, ступать только человек, проникший в сокровенную глубину своего Я. | | Well so, I also will seek to reach the innermost part of my self. | Ну, что ж - постараюсь и я достигнуть того же! | | I saw a man, Siddhartha thought, a single man, before whom I would have to lower my glance. | - Одного только человека видел я, - продолжал свои раз мышления Сиддхартха, - одного единственного, перед которым я должен был опустить глаза. | | I do not want to lower my glance before any other, not before any other. | Ни перед кем больше я не стану опускать глаз! | | No teachings will entice me any more, since this man's teachings have not enticed me. | Ни одно учение уже не может соблазнить меня, раз я не поддался учению этого человека. | | I am deprived by the Buddha, thought Siddhartha, I am deprived, and even more he has given to me. | - Многое отнял у меня Будда, - думал Сиддхартха, - многого лишил он меня, но еще больше подарил мне. | | He has deprived me of my friend, the one who had believed in me and now believes in him, who had been my shadow and is now Gotama's shadow. | Он отнял у меня друга, человека, который верил в меня, а теперь верит в него, который был моей тенью, а теперь стал тенью Гаутамы. | | But he has given me Siddhartha, myself. | Но зато он подарил мне Сиддхартху, подарил меня самого... | | AWAKENING | ПРОБУЖДЕНИЕ | | When Siddhartha left the grove, where the Buddha, the perfected one, stayed behind, where Govinda stayed behind, then he felt that in this grove his past life also stayed behind and parted from him. | Покидая рощу, где пребывал Будда и где остался его друг, Сиддхартха почувствовал, что в этой же роще он оставил за собой и всю свою прежнюю жизнь, что он навсегда расстался с нею. | | He pondered about this sensation, which filled him completely, as he was slowly walking along. | И это ощущение так захватило его, что он ни о чем более не мог думать. | | He pondered deeply, like diving into a deep water he let himself sink down to the ground of the sensation, down to the place where the causes lie, because to identify the causes, so it seemed to him, is the very essence of thinking, and by this alone sensations turn into realizations and are not lost, but become entities and start to emit like rays of light what is inside of them. | Медленно продолжая свой путь, он старался разобраться в самом себе. Словно человек, нырнувший в глубокую воду, он спустился на самое дно этого ощущения, к его причинам, ибо в выяснении причин, - полагал он, - и состоит цель мышления; только путем такого выяснения ощущение становится познанием и не улетучивается, а приобретает сущность и начинает излучать тот свет, который в нем заключается. | | Slowly walking along, Siddhartha pondered. | Медленно продолжая свой путь, Сиддхартха предавался размышлениям. | | He realized that he was no youth any more, but had turned into a man. | Прежде всего он установил, что уже перестал быть юношей, что он возмужал. | | He realized that one thing had left him, as a snake is left by its old skin, that one thing no longer existed in him, which had accompanied him throughout his youth and used to be a part of him: the wish to have teachers and to listen to teachings. | Установил, что, подобно змее, сбрасывающей с себя старую кожу, освободился от того, что существовало в нем в течение всей его молодости - от желания иметь наставников и учиться у других. | | He had also left the last teacher who had appeared on his path, even him, the highest and wisest teacher, the most holy one, Buddha, he had left him, had to part with him, was not able to accept his teachings. | Последнего учителя, встреченного им на своем пути, даже его, величайшего и мудрейшего из учителей, святейшего Будду, он покинул: он должен был уйти от него, не мог принять его учения. | | Slower, he walked along in his thoughts and asked himself: | И, еще более замедляя свои шаги, погруженный в свои мысли, Сиддхартха спрашивал себя: | | "But what is this, what you have sought to learn from teachings and from teachers, and what they, who have taught you much, were still unable to teach you?" | - Чему же, собственно, ты хотел научиться от учителей и из их учений, и чему именно, сколько тебя ни учили, они все-таки не сумели научить тебя? | | And he found: | И пришел к заключению: | | "It was the self, the purpose and essence of which I sought to learn. | - Познать Я, его смысл и сущность - вот чего я добивался. | | It was the self, I wanted to free myself from, which I sought to overcome. | Я хотел отрешиться от этого Я, побороть его. Но не смог. | | But I was not able to overcome it, could only deceive it, could only flee from it, only hide from it. | Я мог только обманывать его, убегать от него, прятаться от него. | | Truly, no thing in this world has kept my thoughts thus busy, as this my very own self, this mystery of me being alive, of me being one and being separated and isolated from all others, of me being Siddhartha! | Поистине, ничто в мире не занимало в такой степени мои мысли, как это мое Я, как та загадка, что я живу, что я представляю отдельное, обособленное от всех других существо, что я -Сиддхартха. | | And there is no thing in this world I know less about than about me, about Siddhartha!" | И ни о чем другом в мире я не знаю так мало, как о себе - о Сиддхартхе. | | Having been pondering while slowly walking along, he now stopped as these thoughts caught hold of him, and right away another thought sprang forth from these, a new thought, which was: | Погруженный в размышления, медленно продвигающийся вперед странник остановился, пораженный этой мыслью, и тотчас же из последней выскочила новая мысль, следующая: | | "That I know nothing about myself, that Siddhartha has remained thus alien and unknown to me, stems from one cause, a single cause: I was afraid of myself, I was fleeing from myself! | "То, что я ничего не знаю о самом себе, что Сиддхартха остался для меня таким чуждым и неизвестным, обусловлено одной только причиной: я боялся самого себя, я убегал от самого себя. | | I searched Atman, I searched Brahman, I was willing to to dissect my self and peel off all of its layers, to find the core of all peels in its unknown interior, the Atman, life, the divine part, the ultimate part. | Я искал Атмана, искал Брахму, я стремился разобрать свое Я по частям, очистить его от всех оболочек, чтобы отыскать в его неизведанной глубине ядро всех этих оболочек, - Атмана, жизнь, Божественное, первооснову. | | But I have lost myself in the process." | Но себя-то самого я при этом потерял..." | | Siddhartha opened his eyes and looked around, a smile filled his face and a feeling of awakening from long dreams flowed through him from his head down to his toes. | Сиддхартха поднял глаза и оглянулся кругом. Улыбка заиграла на его лице, и все его существо пронизало такое чувство, точно он пробудился от долгого сна. | | And it was not long before he walked again, walked quickly like a man who knows what he has got to do. | Он двинулся дальше, но теперь он шел бодрым скорым шагом, как человек, знающий, что ему нужно делать. | | "Oh," he thought, taking a deep breath, "now I would not let Siddhartha escape from me again! | - О, - думал он, вздохнув с облегчением, - теперь я не дам больше Сиддхартхе ускользать от меня. | | No longer, I want to begin my thoughts and my life with Atman and with the suffering of the world. | Не стану больше посвящать все свои мысли и жизнь Атману и страданию мира. | | I do not want to kill and dissect myself any longer, to find a secret behind the ruins. | Не стану больше умерщвлять и разрушать себя, чтобы найти за развалинами какую-то тайну. | |
