О мой враг, о друг мой.

Сколько раз я уже писала тебе это письмо? Более десятка, а вероятнее, более двадцати раз. Когда меня послали сюда впервые, я не написала тебе, и во второй раз тоже. Только на третий раз догадалась я, кем ты можешь быть и откуда, думается, пожаловал. На третий раз я написала тебе — сидя за этим же столиком под этим самым окном. Я, наверное, писала тебе уже больше тридцати раз. А впрочем, не знаю. Я потеряла счет попыткам прожить эту жизнь.

Внизу, во дворике, сизые голуби прохаживаются туда-сюда по саду с лекарственными растениями, между грядок тимьяна и эстрагона, душицы и розмарина. Заросли сейчас мягче, не такие аккуратные и тщательно подрезанные, как в более раннее время года. Осенью все становится немного всклокоченным, за исключением лаванды — ее урожай собрали только что. Монахини тоже прохаживаются туда-сюда, занятые своими делами и похожие на этих сизых голубей. Мне они по душе, эти девы Божьи: аккуратны в привычках, лица доброжелательные и усталые от времени. Они добры ко мне. Не осуждают опозоренную королеву.

Что бы ни происходило в этой жизни, заканчивается оно неизменно здесь, в месте, которое станет однажды именоваться Гластонбери, в этих каменных стенах. Честно говоря, мне начали нравиться эти годы спокойствия, когда можно становиться старше и вспоминать.