Я почти смирилась с тем, что эфир подходит к концу без потрясений. Осталась пара минут. Вдруг на пульте загорается ещё одна лампочка. Всегда находится тот, кто тянет до последнего.
— Здравствуйте… — раздаётся наконец голос.
Сердце, привыкшее к чужим историям боли, ёкает. Есть в этом голосе что-то знакомое. Меня словно пронзает молния. Я не дышу.
— Говорите, — выдавливаю из себя, и собственный голос кажется чужим, доносящимся из-за спины.
— Я… я не знаю, зачем звоню, — говорит он, и каждый слог отдаётся в висках тяжёлым, глухим молотом. — Наверное, потому, что ночь. И потому что больше некому. И потому что сегодня… сегодня… дата.
Он замолкает. Я слышу, его протяжный вдох. Клим. Это голос Клима. Того, который несколько лет назад разбил моё сердце вдребезги, сказав страшные слова.