В кабинет к пану Висковичу вошел его эконом и сказал: — Милостивый пан, сейчас я проходил мимо той, знаете, башни, где у нас сидят казаки, чтоб им лихо было, схизматикам [схизматики — этим именем католики называют православных], и в нынешний Велик-день, как и было лихо и в прошлом году…

При этом эконом шевельнул бровями и крякнул.

— Чтоб им лихо было, — повторил он. — Да.

И опять крякнул.

Голос у эконома был глухой, невнятный. Когда он говорил, его круглые, пухлые щеки отдувались, словно, кроме слов, срывавшихся беспорядочно с языка, у него было за щеками еще что-то, что путалось между словами, перекатываясь от щеки к щеке.