— Даша?

Жена мусолит пальцем зареванное дождем стекло.

— Что с тобой? — даю ей время и тут же сам себя опережаю. — Понимаю! Не вышло — бывает! — вздрагивает, но молчание по-прежнему сохраняет. — Я настаиваю? Скажи мне, что случилось? Мы как вышли оттуда, так ни слова не произнесли друг другу. Уже три часа молчим.

— М, да-да? — как будто из забвения возвращается.

Ну, наконец-то!

— Поставим необдуманное намерение на паузу, кумпарсита? Договорились?

Молчит, руками вытирает нос и щеки. Тягучими солеными слезами умывает красивое лицо.

— Неправильно, да? Ты не хочешь, а я заставляю?

Похоже, отрицательный ответ — большой и очень жирный крест, прочерк, непреодолимая сплошная полоса — пересекать нельзя. Назад!

— Нам надо расстаться, и мы оба это понимаем.

Расстаться? То есть? Она моя жена.

— Я не подхожу тебе, — всхлипывая, продолжает. — Не выйдет.

— Это из-за…

— Нет-нет, что ты!

— Отцу не нравлюсь? — ухмылкой порчу губы. — Мужик с физическим дефектом, без перспективы на выздоровление?

— Неправда. Это полностью моя вина.