А жених юный на свадьбе был едва живой, смотрел вперед невидяще и не дышал почти, пришлось длань сжать, тонкую, узкую — тот встрепенулся, взглянул в ужасе и пахнуло сильно на Лучезара медовым вереском, Тихомир вспотел от страха. По приказу сел ровно, прямо, сидел истуканом, не дышал сызнова, а потом уж и сомлел. Пока нес его, мягкого, нежного, пахнущего сладко и дурманяще, голова кружилась как во хмелю, хоть и не пил Лучезар — женихам на свадьбе пить не позволено.