Станция метро удивила обликом - а впрочем, в Москве их множество, и любая дальняя, кроме привычной Белорусской, или Таганской, или Театральной, была открытием.

Среди быстро набрякшей, как кровь, темноты, летней и синей, поблёскивала в искусственном мёртвом свете плитка стен. С грохотом и подвыванием поезд унёсся дальше по Филёвской линии. Настала резкая тревожная тишина, лишь разбавленная естественными городскими шумами. И новым изумлением стало то, что станция надземная. Да-да, вон та разведённая акварель с проблеском звезды - это небо...