| | | |  |
 Flipsy
[/font][/font][color][size][font]
Под огнями Эйфелевой башни.[/font][/size][/color]
Ингредиенты коктейля «Галопом по Парижу»: Роман Полански, негостеприимная Франция, террористы-эмигранты, Харрисон Форд.
Респектабельный доктор медицины Ричард (нет, не Кимбл из «Беглеца») Уолкер приезжает в Париж вместе со своей женой на научную конференцию. Для этой далеко уже немолодой пары, оставивших маленьких спиногрызов дома, столица Франции когда-то подарила лучший медовый месяц, который они могли представить; теперь же они неторопливо едут по пути в гостиницу с налетом меланхолического дежа вю. И когда, наконец, они с воодушевлением и обоюдным супружеским бурчанием заселили номер, Ричард скороспешно пошел принять душ. А вышел холостяком. По крайней мере, на ближайшие дни.
С этого десятиминутного момента наступает представитель лучшего бытового детектива «в непонятках»: доктор Уолкер с многовариантным лицом Харрисона Форда (главной эмоцией все же останется эпическое удивление: рот чуть приоткрыт, брови очень высоко подняты) от легких прогулок до метрдотеля и обратно постепенно перекочует в удаленные ночные вылазки в сам город, попутно стреляя фразами «что за абздец здесь творится?» в разновидных представителей местного самоуправления от полиции до американского консульства. Жена само собой не появляется, мозговой паралич усугубляется отсутствием знания языка страны.
Таким образом, европеоидный в своей основе фильм первые три четверти работает на чистейшем топливе удачно воспроизведенного Полански действия нойза (не паники), не покидающего героя в привязке со зрителем ни на минуту и набирающего резонансную силу в дальнейшем. Для Ричарда это не просто другой мир — в злачных местах это его андерграунд, пласт под пластом, где проглядывают стержни дня, дневной, но лживой метаморфозы. Само более чем беспорядочное метание, где герой Форда успеет заработать шанс порядком испохабить репутацию своей персоны, упуская даже такие важные вещи, как отпечатки пальцев на месте убийства, метафорично сродно демофобии — боязни толпы, большого скопления людей. Все одновременно свои — людские существа — и все чужие, как если вы идете по улице в скоплении незнакомцев. В какой-то момент благодаря такому саспенсу кажется, что жены главного героя никогда не было, она плод его опьяненного воображения, былой образ, который некие демоны утащили глубоко под землю.
К оконечной четверти режиссеру все-таки спело придется распутывать собственный тупиковый узел, в который он сам себя и загнал: негаданно обретут телесный облик таинственные похитители, подтянутся спецслужбы и аппендикс бандитов. А уж из-за чего весь сыр-бор вообще служит «приветом» из Джеймса Бонда 60-ых. Узел размыкается, возвращение наступает — былая иррациональность преобразуется в абсурдную, но реальность. После прежнего напряжения шатнувшаяся мозаика домино всего-то из-за одной кости обычной околошпионской интриги окончательно теряет свою прелесть и рассыпается лишь на красивый узор. А возвращения нет — произведение художника завершено и восстановлению не подлежит.
Харрисон Форд у Полански в этом порочном детективе смотрится аккумулятивно, непринужденно под условия обстановки, жадно стреляет яростно заряженным взглядом и сидеть на месте с закрытыми на все глазами явно не намерен. Ну, или, в конце концов, это единственный фильм, где Харрисон проникновенно пляшет с французской шлюшкой эротический танец, по надобности нехотя вдыхает кокаин и получает по щам, в чем мама родила, прикрываясь одной лишь мохнатой мочалкой. А в конце так и хочется сказать переиначенными словами из «Китайского квартала» того же Полански: «Оставь, Ричард, это французский квартал» |
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Александр Гезалов
Автор книги «Соленое детство» и проектов реабилитации детдомовцев (Москва)
— Теперь уже и сирот защитить особо некому, раз их в отряды загоняют уполномоченные по правам ребенка, которые, вообще-то, должны заниматься другими вопросами. Поэтому не могу промолчать, как выпускник советского детдома и многодетный отец. «Юнармия» в детских домах — это явный перебор. Мы это проходили, когда в детские дома в СССР приезжали толпами комсомольцы и «бамовцы». Ничего толкового не вышло, ибо мы были не нужны им, а они нам. Однодневные люди, коих сейчас много, посещают детдома в виде добровольцев. Они не знают, что делать с травмированными детьми. А те, выходя, не знают, как жить.
Триста тысяч сирот не имеют собственного жилья, и об этом мало кто говорит, проще в форму их загнать.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Очень сиротливый экстремизм. Власти Тувы считают противозаконным не саму очередь из детдомовцев на жилье, а их борьбу за то, что им положено
Сироты — все понимающие, но только строем ходить и умеют, с ними проще, и вон их сколько — целые тыщи. И бесправные они, Конституция РФ и Конвенция о правах ребенка ООН не про них. Им что дадут, то они съедят и наденут, они же казенные. Странно: казалось бы, Кузнецова должна заниматься правами детей, а она, наоборот, их ущемляет, причем очень странным способом — через своих же подчиненных защитников детей в регионах. А многие из них не согласны с ней.
Я против такого навязывания сиротам людей в военной форме. Я служил на атомной подводной лодке и не очень понимаю, зачем это было надо мне. И зачем нынешним сиротам, мне тоже непонятно. Гнать их в ура-патриотизм с их травмами просто неэтично. С ними надо работать «армии» психологов и иных специалистов. Но раз они вне семьи, значит, с ними можно делать что угодно. Тем более директора детдомов отдадут под козырек, они же тоже в рамках соподчиненности. Весьма странная отчетность, как будто считают скот — прибыль и убыль. Но они же дети, раненые дети. Они же защищены вроде государством и законами, а вроде и нет… Значит, им нужно выдать военную форму, пусть себя сами защищают. Так проще всем.
Николай Щербаков
Психолог фонда «Счастливые дети» и кризисного центра «Верба», преподаватель Сибирского федуниверситета
— Затея непрофессиональная и аморальная. Наставничество — регулярный человеческий контакт, основанный на доверии конкретного ребенка конкретному взрослому. Именно этого не хватает детям для маломальской социализации, тогда как бессмысленными коллективными делами они более чем сыты. И, главное, чему их хотят наставлять? На миллионный Красноярск есть лишь одна бесплатная мастерская, где подростки со всего города осваивают столярные и слесарные навыки (спасибо НКО «Твори-гора»). Нет госбюджета на тьюторов для особых детей в школах и садиках. Закрыли вечерние школы, где выпускники детдомов могли закончить 9 классов после «коррекционки». Про жилье для сирот помолчу. Зато на разную военщину деньги у государства есть всегда.
Теги:
россия, м
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Алексей Мизгирев: «Страна вырежет себя сама»
режиссер
В прогностическом «Конвое» Алексея Мизгирева была показана страна, попавшая в замкнутый круг насилия. И вот спустя пять лет прогноз сбывается: побои — не насилие, а средство коммуникации; православные боевики и благочинные радетели за нравственность, полицейские и уголовники, трезвые и пьяные соревнуются друг с другом в лютости.
Все мы живем очень близко от насилия. Началось это не вчера и даже не в прошлом веке. И власть, и само общество приспособились, привыкли жить с открытыми дверьми, через которые эта жестокость проходит. Эти двери то открывали, то прикрывали. Сейчас — последовательно открывают. Словно какой-то невидимый голос прошептал: «Можно». И вся пена в социуме, в человеке пошла наверх. Думаю, что нынешние вопиющие случаи в Сургуте, в Парке Горького, в Черниговском СИЗО — даже не вершина айсберга, маленький осколок вершины. Об этом общество узнает благодаря журналистам, эти случаи попадают в фокус внимания. И, возможно, какие-то из них заслужат следствия. А то, что происходит в теле страны, в больших городах, деревнях и поселках похоже на массовый психоз. Культ насилия процветает, и не только мальчики, взрослые дяди, дружными рядами идут в секции единоборств. Закон больше не защищает. Люди боятся и остро понимают, что защищать себя нужно своими кулаками.
Меня не пугает насилие. Куда страшнее жестокость. Это не одно и то же. Жестокость — это неуважение к человеку. Порвать, затоптать, додавить, добить. Посмотрите, как люди двигаются по улице. Человек идет через тебя, через тебя автомобили едут. Тебя не замечают. Поэтому бесконечное число микроконфликтов. На них уже не обращают внимания. Но когда сильный встречает слабого, стычка может закончиться смертью. Об этом я три года назад снял «Конвой». О том, что личность человека уничтожают в особо жестокой форме, не имея на то причин, мотивировок. У меня уже тогда было ощущение, что этот девятый вал агрессии приближается. И вот мы в нем барахтаемся.
Не хочется заболтать эту проблему. Ситуация опасная и касается каждого: от богатыря Емельяненко до случайных прохожих или гастарбайтера, на которого москвич разозлился и откусил ему ухо. Есть только я и мои цели, и никого вокруг. Тотальное презрение. Еще недавно друг другу не доверяли, сегодня — презирают. Ударил пьяный журналиста в прямом эфире, и как радостно, ликующе это распространялось в интернете. Даже в рекламе использовали. Это всех позабавило.
Долгое время было ощущение двойного мира: там «где-то далеко» воюют, горят, взрываются, бьют, сажают невинных… Мы здесь в своем безопасном пространстве. Бывший мэр Лужков сказал: «Кольцо безопасности сжимается». Похоже, никакого кольца и нет. Мир становится однородным, серым, всюду приходит сила. Когда начались «болотные хождения», крепкий парень с «Уралвагонзавода» попросил разрешения, мол, если что — приедем, с этими с ленточками разберемся. А что имел в виду этот человек? Что приедут парни с кусками арматуры и этим слюнтяям раскроят головы. Но ведь никто его не одернул. И вот это уже не только на Урале. Уже в столице.
В конфликте с трагической развязкой в Парке Горького участвовали не бомжи, не дикари, слезшие с дерева. Пишут, что артисты. Я, правда, таких артистов не знаю, но очевидно, что не асоциальные психопаты. Да и сам парк недавно стал действительно «парком культуры» с дружественной средой. Там цвели все цветы. Но в стране все поменялось: воюем с толерастами, либерастами, пиндосами. В скандинавских странах сажают родителей, оставивших дома ребенка без присмотра. У нас призывают к физическим наказаниям детей, и каждый третий соотечественник одобряет подобный «метод воспитания».
И все эти прекраснодушные споры, кто мы: Азия или Европа? Словно все забывают, что Петр окно-то в Европу рубил. Не в Азию. Туда хотел, в страны, где жизнь человека, его уникальная личность представляет собой ценность. Сейчас сквозь отношения, сквозь поступки власти, акценты и интонации идет очевидная установка: «Можно». Особенно тех, кто про Европу базарит. Можно и нужно.
Уже очевидно: общество нездорово. Болеет плотно. Но я не заметил, что в образовательных и культурных министерствах, в телевизоре кто-то всерьез озаботился взаимодействием с тонким душевным миром людей, с оздоровлением морального климата. Все наоборот. Рубим дверь в противоположную от мировой цивилизации сторону. Во тьму. И постепенно это всеобщее «Можно!» из подсознания вырывается наружу, превращаясь в «Нужно!» Остановить это движение в темноту пока некому.
Что делать людям, понимающим, что закон не защитит, никто не защитит? Вновь начались разговоры о легализации оружия. Будем держать дома обрезки арматуры, биты, оружие? Если этот поток нагнетания ненависти не остановить, то зальется все кровью. Колесо начинает крутиться. Страна вырежет сама себя.
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
"А судьи кто? - За древностию лет К свободной жизни их вражда непримирима, Сужденья черпают из забытых газет Времен Очаковских и покоренья Крыма..."
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
- У меня для тебя 2 новости. Плохая и хорошая.
-Давай плохую.
_ Нам придётся есть дерьмо.
Давай хорошую.
-Я знаю, где его много.
| | Комментариев: 0 | |
|
{"0":false,"o":30} |
{"0":false,"o":30} |
ОТЗЫВЫ 760 857
