| | | |  |
 Смоктуновский Иннокентий Михайлович
Народный артист СССР (1974)
Герой Социалистического Труда (1990)
Лауреат Диплома СК СССР на ВКФ в Ленинграде (1964, «Гамлета»)
Лауреат Премии «Золотая доска» (премия журнала «Чинема нуова») на МКФ в Венеции (1964, «Гамлет»)
Лауреат Ленинской премии (1965, «Гамлет»)
Лучший иностранный актер года (Англия, 1965 год)
Лауреат Приза «Серебряное блюдо» на МКФ в Панаме (1965, «Гамлет»)
Лауреат Приза «За лучшее исполнение мужской роли» наа МКФ в Картахене, Колумбия (1969, «Берегись автомобиля»)
Лауреат приза «За лучшую мужскую роль» на фестивале в Сан-Себастьяне (1969, «Чайковский»)
Лауреат Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых (1971, «Преступление и наказание»)
Лауреат Приза на фестивале советских фильмов в Сорренто (1972, «Дядя Ваня»)
Лауреат Приза Киноакадемии «Ника-90» «За лучшую актерскую работу» (1990, «Дамский портной»)
Лауреат Приза на МКФ в Сан-Ремо (1991, «Дамский портной»)
Лауреат Государственной премии РСФСР имени К. С. Станиславского (1994)
Лучший актер года по опросу журнала «Советский экран (1965, 1966, 1970)
«Я счастливый человек! Ну кому ещё довелось сыграть такие роли, как мне, - князь Мышкин, Гамлет, Иванов, Чайковский… Да тот же Деточкин! Судьба меня хранила - наверное, для того, чтобы я смог сыграть всё это». И.Смоктуновский.
Иннокентий Смоктунович (настоящая фамилия Смоктуновского) родился 28 марта 1925 года в селе Татьяновка Томской области.
Прадед Иннокентия служил егерем в Беловежской Пуще, но убил зубра, и его сослали в Сибирь. Позже Иннокентий Михайлович рассказывал: «По крови я не поляк, а белорус, и фамилия наша — Смоктуновичи. От детства в памяти остались лишь отдельные картинки: маленький домишко с гнездом аистов на крыше, гигантские заросли черемухи и белая рыба, бившаяся на дне, когда однажды прорвало плотину… Помню «гарь», в которой мы с родными собирали малину. Мать — маленькая, добрая и очень тихая женщина. Отец во всем противоположен ей. Около двух метров росту, сильный, веселый, шумный. У них не было никакого образования. Они просто были хорошие русские люди, «от земли». Их родила земля, и они любили, понимали землю, а их оторвали от нее. Была у семьи какая-то лошаденка, корова и десять овец да два поросенка… Все это у них забрали и сказали: «Поздравляем! Вы теперь колхозники!» В 1929 году мы переехали на постоянное место жительства в Красноярск. С переездом в город открылось мне неведомое раньше — театр. Каждое посещение театра было праздником, хотя ничего такого особенного там, конечно, не было. Но сам воздух, казалось, был наполнен загадочностью, все было неведомо и оттого немного страшно. Отец работал грузчиком в порту, часто выпивал и после этого «валял дурака», как говорили у нас дома, а мать попрекала его: «Ты как шут…» Это был театр на дому».
Когда в деревне начался голод, родители Иннокентия сначала уехали в Томск, а потом - в Красноярск, где отец Иннокентия устроился работать в порт, а мать - на колбасную фабрику. Последнее обстоятельство очень помогло Смоктуновичам - мать часто приносила домой кости с мясом, из чего готовился суп на всю семью. Однако так продолжалось недолго - в 1932 году снова начался голод, и мать потеряла свое место на фабрике. Чтобы спасти детей, Смоктуновичам пришлось отдать двоих сыновей - Иннокентия и Володю в семью сестры матери Надежды Петровны. Иннокентий Михайлович вспоминал: «Аркашка остался у родителей - это любимец, он очень был толстый и белый, совсем блондин. А. мы с братом - я вот рыжий, а Володька был вообще какой-то черный, нас не любили и отдали этой тетке. Жизнь была бы вполне сносной, но начались ссоры между теткой и матерью, и эти скандалы здорово били меня по душе. Защищать тетку значило предать мать, и наоборот». Во время учебы в школе Иннокентий отличался самостоятельностью мышления, любил поспорить с учителями, защищая свою точку зрения. «Я думаю, что унаследовал эти черты от отца, — говорил Иннокентий Михайлович. — Так же, как способность к изображению и передразниванию окружающих людей. Отца, который обожал такие фокусы и, как выражалась мать, «валял дурака», особенно в пьяном виде, считали чокнутым. Не избежал и я в дальнейшем такого же прозвища».
После начала войны в 1941 году отец Иннокентия ушел на фронт, и погиб в 1942 году. В семье Смоктуновичей в этот момент насчитывалось шестеро детей. И юноше пришлось совмещать учебу в школе с занятиями на курсах киномехаников и работой. В Красноярске Иннокентий еще сильнее увлекся театром, так как в городе был настоящий профессиональный театр. Чтобы попасть на спектакль, Смоктуновский был готов идти на любые ухищрения, вплоть до подделки билетов.
Яркие впечатления от посещения спектаклей привели Иннокентия в школьную самодеятельность в драмкружок, которым руководил актер Красноярского театра Синицын. Вскоре он стал работать в театре статистом, но в январе 1943 года его забрали в военное училище, где за то, что в учебное время он собирал оставшуюся в поле картошку, его отправили на фронт на Курскую дугу. Позже Иннокентий Михайлович рассказывал: «Я ни разу не был ранен. Честное слово, самому странно - два года настоящей страшной фронтовой жизни: стоял под дулами немецких автоматов, дрался в окружении, бежал из плена... А вот ранен не был. Землей при бомбежке меня, правда, как-то засыпало - да так, что из торфа одни ботинки с обмотками торчали. Мне посчастливилось бежать, когда нас гнали в лагерь. Был и другой выход - желающим предлагали службу в РОА... Но меня он не устроил. Когда я бежал из плена и, пережидая день, спрятался под мост, вдруг вижу – прямо на меня идет немецкий офицер с парабеллумом, дежуривший на мосту, но перед тем, как глазами натолкнуться на меня, он неожиданно поскользнулся и упал, а когда встал, то, отряхнувшись, прошел мимо и потом опять стал смотреть по сторонам… Меня, восемнадцатилетнего, измученного мальчишку, вел инстинкт самосохранения. Я выведывал у крестьян, где побольше лесов и болот, где меньше шоссейных дорог, и шел туда. Фашистам там нечего было делать в отличие от партизан. Так добрел до поселка Дмитровка... Постучался в ближайшую дверь, и мне открыли. Я сделал шаг, попытался что-то сказать и впал в полузабытье. Меня подняли, отнесли на кровать, накормили, вымыли в бане. Меня мыли несколько девушек - и уж как они хохотали! А я живой скелет, с присохшим к позвоночнику животом, торчащими ребрами».
В поселке Дмитровка Иннокентий прожил около месяца. Позже он рассказывал: «Разве я могу забыть семью Шевчуков, которая укрывала меня после побега из плена? Баба Вася давно умерла, а ее дочь Ониська до сих пор живет в Шепетовке, и эти дорогие, душевные люди, буквально спасшие меня, бывают у нас, и мы всегда их радушно принимаем».
Актриса Римма Маркова рассказывала: «Он ведь чудом бежал из плена. Когда их конвоировали, у Кеши, простите за подробность, стало плохо с желудком. И когда он уже был не в силах терпеть, ему и еще одному пленному разрешили по нужде выйти из строя. Смоктуновский до конца жизни с благодарностью вспоминал этого солдата, который жестом показал ему оставаться под мостом, а сам взял и скатился на спине по снегу, смазав их следы. Так отсутствия Смоктуновского никто и не заметил. А он чуть ли не сутки просидел в сугробе».
После месяца пребывания у Шевчуков в феврале 1944 года Иннокентий Смоктуновский попал в партизанский отряд Каменец-Подольского соединения. В мае 1944 года произошло соединение партизанского отряда с регулярными частями Красной армии, и Иннокентий продолжил службу в регулярных войсках в звании старшего сержанта. Он был назначен командиром отделения автоматчиков 641-го гвардейского стрелкового полка 75-й гвардейской дивизии, и был награжден в 1945 году медалью «За отвагу». Закончил войну Иннокентий Михайлович в немецком городке Гревесмюлене. Еще раз медалью «За отвагу» он был награжден сорок девять лет спустя после войны, на мхатовском спектакле «Кабала святош» прямо в театре.
После демобилизации в октябре 1945 года Иннокентий вернулся в Красноярск, где узнал, что некоторые его товарищи, побывавшие в немецком плену, были арестованы и отправлены в сталинские лагеря. Иннокентий Смоктуновский рассказывал: «В Красноярске меня вызвали в военкомат — собралось человек девять. С нами говорили очень грубо. Оказывается, все мы были в плену. И сказали: «Посмотрите на свои паспорта». Мы посмотрели. Действительно, тридцать девять городов минус — мы не имеем права там жить. Красноярск входит в эти тридцать девять городов. Но: «Вы здесь жили до ухода на фронт. И живите. Но чтоб отсюда не уезжать. Каждые два месяца вы должны приходить и отмечаться».
Иннокентий поступил в театральную студию, но его вскоре выгнали оттуда за драку, и тогда он устроился в труппу норильского театра. «Поехал потому, - пояснял впоследствии Иннокентий Михайлович, - что дальше него меня, бывшего военнопленного, никуда не могли сослать - разве что на Северный полюс... Вот я и решил затеряться в Норильске, девятом круге сталинского ада, среди ссыльных и лагерей. А потом, мне просто некуда было податься - по положению о паспортном режиме я не имел права жить в тридцати девяти городах. Меня в Красноярск-то пустили только потому, что родом оттуда. Но меня и из Норильска хотели выставить - непонятно, правда, куда. Так бы и сделали, да отмолил директор театра Дучман - низкий ему за поклон».
И во время службы в армии, и позднее в Норильске, компетентные органы подозревали Иннокентия Михайловича в принадлежности к евреям, что в те годы могло осложнить и без того непростую судьбу бывшего военнопленного, и Иннокентий изменил фамилию на ту, под которой позже и узнали его зрители всей страны - Смоктуновский.
В Норильске Иннокентий Смоктуновский провел четыре года. Там он подорвал здоровье и прошел прекрасную профессиональную актерскую школу. В Норильске в то время работали бывшие заключенные актеры театров со всего ГУЛАГа - такое созвездие талантов можно было встретить только в Малом театре в Москве или во МХАТе. В Норильске Смоктуновский познакомился и подружился с Георгием Жженовым, который убедил Смоктуновского уехать из Норильска в Ленинград к Аркадию Райкину, которому Георгий Степанович написал рекомендательное письмо. Смоктуновский послушал Жженова и уехал из Норильска. Но из-за опасений отправился не в Ленинград, а в Махачкалу. Римма Маркова рассказывала: «Кеша перебрался в Махачкалу. В местном театре я его первый раз и увидела. И тут же загорелась идеей перевезти его в Москву. Я же понимала, какой это актер. Приехала в Москву и стала хвостом ходить за Софьей Гиацинтовой, рассказывая ей, какого великолепного актера нашла. Если возьмете его, можете смело полтеатра выкинуть, — говорила я ей. Наконец Гиацинтова согласилась: Пусть приезжает. Кеша тут же все бросил и приехал».
Искусствовед Галина Бескина рассказывала: «Она же «сосватала» Иннокентия Софье Гиацинтовой, которая в те годы возглавляла столичный Театр им. Ленинского комсомола. Гиацинтова послала Смоктуновскому две телеграммы: сначала - «Приезжайте», чуть позже - «Подождите». Но ждать он уже не мог - приехал в Москву. И начались его хождения по театральным мукам. Он всем очень нравился, но на работу его брать не спешили: то у актёра нет столичной прописки, то в театре нет свободных ставок».
Приехав в столицу, Смоктуновский обошел в Москве десяток театров, и всюду получил отказ. Когда закончились деньги, он жил впроголодь, пока не получил работу в Ленкоме. Там Смоктуновский поначалу играл роли без слов. Жить ему было негде, и он ночевал у друзей. Позже ему посоветовали попытаться устроиться в Театр-студию киноактера, куда его приняли при условии, что он не будет сам проситься сниматься в кино. Смоктуновский впоследствии так и делал - если ему роль не предлагали, он ее сам никогда не просил.
Римма Маркова рассказывала: «Когда он пришел на показ в Ленком, я ему подыгрывала. Но места для него не оказалось. Тогда я стала водить его по всем московским театрам. Он, конечно, никаких шедевров особых тогда не выдавал. Помню, Хлестакова показывал, еще какую-то роль из дерьмовой советской пьесы. Обедать я его водила по своим подругам. Все, разумеется, думали, что мы с ним любовники. Иначе чего, мол, я с ним вожусь. А он меня никогда как мужчина не волновал. Во-первых, я блондинов вообще не выношу. А во-вторых, он так похож на моего брата… Сам Смоктуновский понимал, что намного талантливее многих других актеров. Но был настолько в себе не уверен… Каждый раз, получая приглашение в кино, говорил мне: Вот сейчас я провалюсь».
После съемок в фильме «Убийство на улице Данте» Михаил Козаков рассказывал: «Этот актер в кадре выглядел крайне зажатым, оговаривался, останавливался, извинялся... Ромм его успокаивал, объявлял новый дубль, но история повторялась... Михаил Ильич был сторонником малого количества дублей... А злополучный эпизод «кабачка» снимали уже не меньше пятнадцати раз. Нонсенс! Съемка не ладилась, нервозность дебютанта передалась всем окружающим. На застопорившийся кадр ушла чуть ли не вся смена. Ассистенты режиссера предложили заменить бездарного актера. Ромм вдруг побагровел, стал злым (что с ним редко случалось), и шепотом сказал: «Прекратите мышиную возню! Актер же все чувствует. Ему это мешает. Неужели вы не видите, как он талантлив?! Снимается первый раз, волнуется. Козакову легче: у него большая роль, он знает — сегодня что-то не выйдет, завтра наверстает, а эпизод — это же дьявольски трудно! И артист этот еще себя покажет». Надо сказать, что все, в том числе и я (к стыду своему), удивились словам Михаила Ильича о талантливости этого с виду ничем не примечательного провинциала. А им был Иннокентий Смоктуновский!»
В 1956 году Смоктуновский сыграл в кино лейтенанта Фарбера в фильме «Солдаты».
В этой роли его увидел Георгий Товстоногов, и разглядел в Смоктуновском будущего Мышкина, «положительно прекрасного человека», пришедшего в жестокий мир с чистой любовью и полным отсутствием житейского опыта. Режиссер, чуткий к актерским дарованиям, пригласил неизвестного артиста в БДТ, и Смоктуновскому удалось «попасть в тон» Мышкина, создать поле доброты, с которой тот шел к людям, покоряя светом своей личности, и оказывался жестоко раздавленным силой человеческого зла.
Римма Маркова рассказывала: «Как-то прибегает: «Меня вызывает в Ленинград Товстоногов. Он мне предлагает Идиота. Вот сейчас все и откроется, сейчас все и поймут, что я ноль. Я Мышкина никогда не сыграю. Потому что бездарен. Как я с ним мучилась! Ты не бездарен, — говорила, — а просто дурак. Поехал Кеша в Ленинград, начал репетировать. А там вся труппа на дыбы встала: зачем, мол, москвича было приглашать, у нас что, своих актеров нет? И вдруг у Кеши стала получаться роль! Когда уже шли спектакли, он звонил мне: Ты, корова, когда-нибудь приедешь? Я на каждый спектакль по два билета покупаю, все надеюсь, что ты приедешь. Поехала я. Какая это была высота! У меня от восторга аж зубы зудели, такое потрясение было. Как-то я оказалась в компании народных-пренародных артистов, которые начали обсуждать игру Смоктуновского в Царе Федоре Иоанновиче, что шел в Малом театре. Да какой он актер, — рассуждал один из гостей. — У него только пена изо рта идет. Я не выдержала: Не знаю, что и откуда у него идет, но только он там, — и показала наверх, — а мы с вами здесь, — и указала в пол».
Премьера «Идиота» состоялась 31 декабря 1957 года. Необыкновенное совпадение Смоктуновского с душевной жизнью своего героя вызвали колоссальный интерес публики, воспринявшей эту роль как большое событие в театральной жизни. Актер открыл нового героя в негероической, а подчас - и смешной оболочке. Смоктуновский не боялся в роли Мышкина быть смешным и неуклюжим. Лиризм актера сочетался с непосредственным глубоким комизмом, оберегающим его от ненужного пафоса. «В спектакле БДТ появился не играющий, а живущий актер», – писал театральный критик Е.Горфункель.
Смоктуновский рассказывал: «Если бы не было у меня этой роли, не знаю, как дальше сложилась бы моя жизнь». Но актеру было нелегко работать в коллективе Большого драматического театра. Изначально эту роль репетировал другой актёр, и труппа театра Смоктуновского приняла в штыки. Иннокентий Михайлович дважды писал заявление об уходе, но оба раза Товстоногов отговаривал его. И все же Смоктуновский ушел от Товстоногова в кинематограф, но потом снова вернулся в театр - сначала в Малый, а затем во МХАТ имени Чехова, где прослужил до конца своих дней, и долго не мог привыкнуть к обрушившейся на него популярности. Когда однажды его пригласили в Чили по просьбе Альенде, актер посчитал, что это приглашение – следствие какой-либо путаницы: «Прямо Гоголь какой-то получается – «французский посланник, немецкий посланник и я».
Своих последующих сыгранных героев Смоктуновский часто награждал чертами героя Достоевского. И Гамлета, после исполнения роли которого он получил двенадцать тысяч писем, и Деточкина, и Илью Куликова из «Девяти дней одного года», которого многие считали отрицательным персонажем, а Смоктуновский возражал: «Быть может, у меня не получился в заданной степени теоретик-физик, но не увидеть человека емкого, тонкого, не лишенного чувства дружбы, добра и любви, просто, по-моему, невозможно». Фильм «Девять дней одного года» вышел на экраны страны в 1962 году и имел большой успех у зрителей. По опросу читателей журнала «Советский экран», он был назван лучшим фильмом года. В том же году его повезли на 13-й кинофестиваль в Карловы Вары, где картина получила приз «Хрустальный глобус»., а Смоктуновский получил премию за лучшее исполнение мужской роли.
После того, как спектакль «Идиот» очень захотели увидеть зарубежные зрители на театральных фестивале в Париже и Лондоне, Георгий Товстоногов сделал предложение Смоктуновскому возобновить прерванное сотрудничество, и в мае 1966 года БДТ выехал на гастроли, которые продолжались месяц, в течение которого Смоктуновский сыграл 17 спектаклей, и каждый из них имел оглушительный успех. Как писали английские журналисты, «исполнение Смоктуновским роли князя Мышкина возвышается над всеми остальными впечатлениями сезона». Но после гастролей из-за болезни глаз Смоктуновского ждал творческий простой, продолжавшийся до 1968 года, в котором сразу два режиссера предложили ему главные роли в своих фильмах: Игорь Таланкин предложил Смоктуновскому роль Петра Чайковского в одноименном фильме и Лев Кулиджанов роль Порфирия Петровича в фильме «Преступление и наказание». Обе эти картины вновь подняли Смоктуновского на гребень успеха.
Смоктуновский проявлял огромную изобретательность во время анализа душевного состояния своих героев. В частности, следователь Порфирий Петрович из «Преступления и наказания» в исполнении Смоктуновского был человеком идеи и философом, идейно опровергающим теорию Раскольникова. Актер осознанно увеличивал духовный масштаб своего героя, показывая ход его изощренной мысли, жестокого, но талантливого ума, беспощадного не только к преступнику, но и к себе.
На фестивале в Сан-Себастьяне Смоктуновский был удостоен приза за исполнение главной роли в фильме «Чайковский», а за роль Порфирия Петровича он в 1971 году получил Государственную премию РСФСР. А созданный Смоктуновским образ Гамлета в кинофильме Григория Козинцева, снятом в 1964 году, так же как и роль Мышкина в театре, стала настоящим событием. Смоктуновский создал героический образ, в котором сочетались мужественная простота и утонченный аристократизм, доброта и язвительный сарказм, ироничный ум и самопожертвование.
За границей фильм за четыре года собрал свыше 20-ти различных премий. Так, в Англии зрители сочли советского Гамлета более современным, чем Гамлета Лоуренса Оливье. Такой успех не могли не заметить и в Советском Союзе. Поэтому в 1965 году Козинцеву и Смоктуновскому была присуждена Ленинская премия.
В 1973 году Смоктуновский исполнил роль царя Федора на сцене московского Малого театра. В его исполнении царь Федор был царем, сознающим свою высокую миссию, человеком мужественной простоты, без проявления слабости воли. Смоктуновский уходил от исторического облика Федора. Он нашел в роли «свой тон», а это всегда было, по его собственному признанию, важнейшим условием для рождения образа. Все «громкие» места своей роли он произносил тихо, с сознанием величия дела и убежденностью в правоте.
Популярность актера привела к тому, что однажды он чуть было не стал депутатом. В семидесятые годы артиста пригласили в один из областных центров как возможного кандидата в депутаты Верховного Совета СССР, где был организован пышный прием и банкет, на котором Смоктуновский произнес тост: «Я хочу выпить за то, чтобы полки магазинов заполнились, а на столах наших избирателей появились такие же продукты, какие я вижу здесь». В результате он так и не стал депутатом. Но нужно отметить, что чувство юмора его не покидало в любой ситуации. Однажды МХАТ летел с гастролей из Афин, где актеры играли «Дядю Ваню». Ефремов играл Астрова, Смоктуновский - Войницкого. В самолете они сидели вместе и выпили. Ефремов решил поинтересоваться: «Кеш, ну как ты думаешь, как я играл?» - «Олежка, хорошо, ты очень хороший артист». – «Ну, а ты какой тогда артист?» - «А я, Олежка, космический...» Ефремов потом признавался, что весь полет не знал как себя вести, и что возразить?
После исполнения роли Войницкого в «Дяде Ване» в 1970 году, в течение последующих десяти лет Смоктуновский не играл главные роли. В те годы на счету актера были эпизоды в таких фильмах, как «Дочки-матери», «Исполнение желаний», «Романс о влюбленных», «Звезда пленительного счастья», «Выбор цели», «Легенда о Тиле», «Степь» и «В четверг и больше никогда».
Но в 1980-х годах Смоктуновский снова стал играть главные роли, но преимущественно в телефильмах: «Маленькие трагедии», «Поздняя любовь», «Дети солнца», «Сердце не камень» и «Дело Сухово-Кобылина». За роль в картине «Дамский портной» в 1991 году Смоктуновский был удостоен приза «Ника» и отмечен дипломом на фестивале в Сан-Ремо.
А в начале 1990-х годов артист часто был вынужден соглашаться играть «проходные» роли. На вопрос, почему он это делает, актер в одном из интервью признался: «Раньше я строже относился к выбору ролей... А сейчас говорю - говорю это со стыдом - мной руководит другое. Спрашиваю: сколько вы мне заплатите за это безобразие?»
Евгения Симонова рассказывала: «Когда я наблюдала его в официальной или, скажем, публичной ситуации, а затем в жизни, у меня возникало ощущение, как будто это другой человек. В телепередачах, интервью, различных выступлениях в нем были странности, полутона, намеки, интонации, заломленные руки, позы. Ничего этого в житейском общении я ни разу не наблюдала. Он был прост, искренен, внимателен. У меня даже было желание спросить: «Иннокентий Михайлович, вы что – играете там какую-то роль или это ваша вторая натура? Это сознательно происходит или подсознательно?» Образ странного гения совершенно не вязался с тем, что я наблюдала в жизни. Наша первая встреча произошла на улице Герцена. Была суббота или воскресенье, народу совсем немного, и по тротуару на велосипеде ехала девочка, грациозная, своеобразная, гордо глядя перед собой. А за ней шел человек с длинными развевающимися волосами; заложив руки за спину, он с любопытством смотрел вокруг и с восхищением – на девочку. Это был Смоктуновский со своей дочкой Машей».
Настоящей опорой актера во всех сложных жизненных ситуациях была крепкая семья. В Ленкоме Смоктуновский познакомился со своей будущей женой Суламифью. Он любил повторять: «Как хорошо жить, до удивления хорошо просто жить, дышать, видеть. Я есть, я буду, потому что пришла она. Я тогда впервые увидел ее... Тоненькая, серьезная, с охапкой удивительных тяжелых волос. Шла не торопясь, как если бы сходила с долгой-долгой лестницы, а там всего-то было три ступеньки, вниз. Она сошла с них, поравнялась со мной и молча, спокойно глядела на меня. Взгляд ее ничего не выспрашивал, да, пожалуй, и не говорил... но вся она, особенно когда спускалась, да и сейчас, стоя прямо и спокойно передо мной, вроде говорила: «Я пришла!» Ну, вот - поди ж - узнай, что именно этот хрупкий человек, только что сошедший ко мне, но успевший однако уже продемонстрировать некоторые черты, своего характера, подарит мне детей, станет частью моей жизни - меня самого».
Вскоре после знакомства Смоктуновский сделал предложение Суламифи Михайловне, и она согласилась выйти за него замуж. Переехав к жене, он получил прописку, но куда важнее было другое. Иннокентий Михайлович ощутил, что многое страшное позади, что есть на свете доброта и любовь, и что эта хрупкая девушка понимает его. Иннокентий звонил ей отовсюду, где снимался и был на гастролях, привозил подарки. Не было ни одной роли, ни одного вопроса в его творческой биографии, по которым бы он не советовался с женой, которая, легко прошла с ним всю его жизнь и стала матерью двоих детей - Филиппа и Маши. Смоктуновский был верен своей жене всю жизнь, называл ее ласково Соломкой. Они неизменно помогали друг другу. Когда Смоктуновскому было трудно, и он сомневался в себе, супруга отвечала: «На неудачи не жалуйся, не прибедняйся и не скромничай - ты одаренный человек». А когда Смоктуновский, бывало, капризничал, молча выносила ему пиджак с медалями и орденами, и ему становилось стыдно.
Саломея Михайловна Смокнутовская вспоминала: «Мне было 28 лет, никаких романов серьезных у меня до этого не было. Я не была замужем, но считала себя очень счастливой, поскольку обожала свою работу и постоянное общение с талантливыми актерами. Выражаясь современным языком, была я девушкой вполне самодостаточной. И вот я встретила Иннокентия Михайловича. Был ли это солнечный удар, как описывает чувство влюбленности Бунин? Скорее нет. Скорее это было все время разгоравшееся чувство. Предвидела ли я сразу его огромный гениальный дар? Сказать «да» тоже было бы преувеличением. Я и сегодня не смогла бы точно определить его. С моей точки зрения — это дар судьбы, некая тайна. Да и встреча наша и любовь тоже носили на себе отпечаток перста судьбы — ведь более разных судеб, чем у Иннокентия Михайловича и у меня, придумать трудно. Я родилась в Иерусалиме, поскольку моя мать, молодая идеалистка из Литвы, приехала основывать в Палестине коммуны — кибуцы, а затем отправилась на строительство новой жизни в СССР. А Иннокентий Михайлович, как вы знаете, родился в Сибири в деревне Татьяновка. Может быть, святой воздух Иерусалима помог нашей встрече, но глубокая любовь, полнейшее понимание друг друга, мое осознание его гениального предназначения пришли позже».
Мария, дочь Смоктуновского вспоминала: «Дома он был добрый, ласковый и прекрасный. Праздники любил и за столом посидеть. Любил мамину уху. Сам любил салаты делать, китайскую и японскую кухню очень уважал, даже научился есть палочками, говорил, что это есть постижение народа. Когда привез из Японии кимоно, я ему говорила: «Ты мой японец…» Семья была для папы его крепостью. С детства помню ощущение обожания, царившее в доме. Он был счастлив, когда выдавались свободные часы в работе, и проводил их только дома. Он был, между прочим, весьма хозяйственным и умелым. Любил обустраивать дом, что-то прибивал, прикручивал, сверлил дрелью. Правда, иногда его лучше было не отвлекать. Скажем, моет посуду и что-то шепчет про себя. Спросишь: «Что?», а он: «Ну, я же репетирую!» После переезда из Ленинграда в Москву мы получили квартиру на Суворовском бульваре. Я-то маленькая, мне все равно, а для папы, было слишком шумно. А когда в 1989-м мы переехали в тихий переулочек у «Белорусской», он снова был счастлив и не уставал повторять: «Эта квартира – праздник».
Саломея Михайловна Смоктуновская рассказывала: «Многие упрекали меня, что я не щажу Кешу и что он работает так много, потому что дети и семья требуют средств, а он — один работник. Но это неправда. Жили мы очень скромно, и к тому же приучили детей. Да и прежде всего сам Кеша был абсолютно нетребовательным в быту, далеким от светской жизни и показухи. Но я интуитивно чувствовала и знала, что его нельзя ограничивать в работе, это как не дать птице петь. Поэтому и смотрела с пониманием, когда, уйдя от Товстоногова, он метался по разным театрам, пока не пришел во МХАТ. К Ефремову, а вернее — к Чехову. Ведь он переиграл почти все чеховские роли: Иванов в одноименной пьесе, Войницкий в «Дяде Ване», Дорн в «Вишневом саде».
Иннокентий Смоктуновский очень любил водить автомобиль. Из всех марок автомобилей Иннокентий Смоктуновский предпочитал строго «Волгу», которую научился водить во время съемок фильма «Берегись автомобиля». Когда писался сценарий фильма «Берегись автомобиля!», на роль Юрия Деточкина предполагалось вначале пригласить Юрия Никулина, но актер не смог сниматься из-за гастролей. Тогда на «Мосфильме» Эльдару Рязанову предложили на роль Леонида Куравлева, но Рязанов отказался, и сказал, что сниматься будет Иннокентий Смоктуновский. Все на студии решили, что Смоктуновский не согласится. Так и произошло - Смоктуновский, сыгравший ранее Гамлета, наотрез отказался от непонятной личности по фамилии Деточкин. Тогда режиссер приехал на дачу к артисту и долго его уговаривал. В конце концов, ему это удалось, и он даже взял со Смоктуновского расписку, что тот согласен играть роль в его новом фильме. Но более весомым аргументом оказалась перспектива получения водительских прав.
Смоктуновский считал «Волгу», на которой снимался в фильме - очень надежным автомобилем. О причинах такого мнения рассказывала дочь Смоктуновского Мария: «Случилось это осенью. Где-то дорога была сухая, где-то слякотная. Взяли с собой вкусненькое, погуляли, перекусили и собрались домой. Только отъехали, папа говорит: «Извините, ребятки, я сейчас немного газану». Надо было подняться в горку. И вдруг машину занесло, одни колеса попали 6 слякоть, другие - на сухую дорогу, и машина перевернулась. В первое мгновение никто даже ничего не понял. Продолжает звучать из магнитофона музыка, а машина стоит на крыше. И тут, как в фантастическом фильме, сквозь разбитое переднее стекло просовывается рука и вытягивает из машины папу. А дальше мы слышим веселый голос нашего спасителя: «А, Смоктуновский! Берегись автомобиля!» Все, слава Богу, остались целы и невредимы. Только мы с мамой возвращались домой на автобусе, а папа с братом в машине на самой малой скорости - без переднего стекла особенно не покатаешься».
Смоктуновский, был бы не против, если бы его дети стали актерами. Маша мечтала быть балериной, и поступила в хореографическое училище, а после его окончания была принята в Большой театр в кордебалет. Папа не отговаривал ее от танцев, но пытался доказать, что кроме них в жизни есть еще много интересного. Особенно он пытался помочь Маше пережить уход из театра и попросил режиссера Леонида Пчелкина найти для дочки роль в картине «Сердце не камень», в котором снимался сам. С легкой руки отца Маша сыграла потом более чем в десяти фильмах. Вместе они сыграли на сцене в спектакле МХАТа «Из жизни дождевых червей», съездили в турне по Америке. Филипп тоже снялся с отцом в «Тиле Уленшпигеле» Алова и Наумова, в «Маленьких трагедиях» и «Мертвых душах» у Швейцера. Но актером Филипп не стал, а занимается художественными переводами, так как хорошо владел английским языком.
О своей семье Смоктуновский рассказывал: «Я не хочу, чтобы мои дети, да и ничьи дети на земле, пережили то, что пережил я, мое поколение. Чтобы мы все, и дети, и внуки наши, отпраздновали и пятьдесят, и сто, и бесконечное число мирных лет.Для меня семья — это в первую очередь жена: здесь — тепло, любовь, надежда, вера, уют, достоинство, и мораль, и нравственность. И если о том спросить, что же такое Смоктуновский, то это во многом моя жена. Потому что во мне были, наверное, заложены какие-то добрые, высокие чувства, но они дремали. Одухотворение, творческое состояние, все прекрасное открылось во мне за время моей совместной жизни с этим замечательным человеком — Суламифь Михайловной Смоктуновской. Я совсем не так миролюбив, как кажусь на первый взгляд. Я прошел все тяготы войны только потому, что я люблю свою Отчизну, люблю свою Родину, люблю свой народ до самозабвения. Я попал в плен во время войны, пошел в партизаны. Все это я делал только для того, чтобы был мир, чтобы моя страна выжила и доказала не только свою жизнеспособность, а свое достоинство, доказала, что мы, россияне, мы, русские, были, есть и будем. Наверное, я — счастливый человек. В Москве я начинал с подоконника, мне было голодно и холодно. Я мог пойти к друзьям, где меня накормили бы, но это был не выход из положения. Они могли меня накормить, но достигать всего остального нужно было самому. Мне кажется, что чего-то я все же в этой жизни достиг. У меня много правительственных наград за творчество, есть и военные награды. Достаточно сказать, что у меня три ордена Ленина, из творческих людей столько, наверное, только у меня. Награды — это хорошо, но это не самое главное. Важнее то, что меня признал и знает мой народ. Я счастлив, что не обманул надежд и ожиданий. Я радуюсь, когда человек, потративший два-три часа на просмотр моего фильма или спектакля, уходя, говорит: «Этот вот длинный, смотри, по-прежнему хорош, хотя уже и старенький». Услышать такое — разве не счастье?».
О последнем годе жизни Иннокентия Михайловича дочь Мария рассказывала: «В сущности, беды ничто не предвещало. В феврале 1994 года у папы случился микроинфаркт, но он быстро пошел на поправку. Даже попросил привезти к нему в больницу любимого Жанчика. Мы с мамой уговорили врачей пропустить в больницу собаку, и как же он был счастлив, когда Жан прыгал с койки на койку. Но папа все же недолечился. - продолжались съемки сразу в двух картинах, «Притяжение солнца» режиссера Игоря Апасяна и «Белый праздник» Владимира Наумова. Кстати, в обеих картинах, папины герои - это старики, на излете жизни, один даже парализован, то есть работа была трудной. Но снимался он с увлечением. Очень волновался, что уходит зимняя натура. Когда закончились съемки, он все-таки поехал долечиваться в санаторий. А через несколько дней попросил его забрать, не понравилось ему как-то. Но мы не успели. Из санатория позвонили: второй инфаркт... Уход близкого человека - всегда страшная потеря для близких. Но когда ты успел попрощаться или побыть рядом, как-то легче. С другой стороны, если смерть моментальная, ее называют легкой. Но я не думаю, что она может вообще быть такой, тем более у моего отца».
Армен Джигарханян рассказывал: «В «Белом празднике» герой Смоктуновского умирает. Но никому из нас, даже самому суеверному, не приходило в голову увидеть в этом какой-то знак или предзнаменование. Каждый из артистов не однажды умирает на сцене или на киноэкране. Да и сам Смоктуновский, как известно, умирал в «Гамлете». Мы работали, радовались жизни и меньше всего ждали удара. После съемок «Белого праздника» я решил отдохнуть в подмосковном санатории имени Герцена, где я бываю почти каждый год. Там совершенно замечательные места. Туда же, как я знал, собирался и Смоктуновский. До санатория я съездил на неделю на фестиваль в Калининград и приехал 2 августа. В тот же день встретился с Иннокентием Михайловичем и очень порадовался тому, как он выглядел — бодрым, здоровым, даже загорелым. Мы долго гуляли по аллеям санаторного парка, много разговаривали. Среди прочего промелькнула тема возраста, смерти, отношения к ней. Конечно, без тени какого-либо предчувствия. «Я много сыграл ролей, прожил интересную жизнь и смерти нисколько не боюсь», — это его слова. Вечером разошлись по номерам, которые были почти рядом, в 9 вечера я включил телевизор, чтобы посмотреть программу «Время», но приемник барахлил, и я зашел к Смоктуновскому. Мы вместе смотрели программу, он предложил немножко выпить, и где-то после десяти мы расстались. Утром, выйдя к завтраку, я не увидел его за соседним столиком: решил, что он на процедурах, подождал, а потом спросил у кого-то из сотрудников. Мне почему-то предложили подняться в свой номер, я заподозрил что-то неладное. Оказалось, что в три часа ночи Иннокентий Михайлович почувствовал себя плохо, вызвали врачей, реанимационную «скорую помощь», но сделать уже нельзя было ничего».
Иннокентий Смоктуновский скончался 4 августа 1994 года и был похоронен на Новодевичьем кладбище.
В одном из последних интервью Иннокентий Михайлович сказал: «Нельзя победить роль, не отправив в нокаут собственное сердце».
Леонид Филатов подготовил об Иннокентии Смоктуновском передачу из цикла «Чтобы помнили».
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Текст статьи «Князь из Татьяновки», автор Ю.Шигарева
Текст статьи «Иннокентий Смоктуновский. Король, который всю жизнь боялся», автор Е.Кореневская
Текст статьи «Из фашистского плена — в американскую тюрьму», автор И.Изгаршев
Текст статьи «Отправил в нокаут собственное сердце», автор В.Дубровский
Материалы сайта www.peoples.ru
Материалы сайта www.tvkultura.ru
Фильмография:
1956 — Убийство на улице Данте — доктор
1956 — Как он лгал её мужу — Генри
1956 — Солдаты — Фарбер
1957 — Рядом с нами — Андрей Королёв
1957 — Шторм — Муромцев
1958 — День первый — В. А. Антонов-Овсеенко
1958 — Ночной гость — Пал Палыч
1959 — Дорогой бессмертия
1959 — Неотправленное письмо — Сабинин
1960 — До будущей весны — Алексей Ручьёв
1961 — Високосный год — Геннадий Куприянов
1961 — Девять дней одного года — Илья Куликов
1962 — Моцарт и Сальери — Моцарт
1964 — Гамлет— Гамлет
1965 — На одной планете — В. И. Ленин
1966 — Берегись автомобиля — Юрий Деточкин
1966 — Первый посетитель (фильм) — В. И. Ленин
1966 — Маленький принц — текст от автора
1968 — Первая любовь — Пётр Васильевич
1968 — Степень риска — Александр Кириллов
1968 — Живой труп — «Гений»
1969 — Преступление и наказание — Порфирий Петрович
1969 — Чайковский — Пётр Ильич Чайковский
1970 — Дядя Ваня — Иван Петрович Войницкий
1971 — Ехали в трамвае Ильф и Петров — интеллигент
1972 — Укрощение огня — К. Э. Циолковский
1973 — Москва — Кассиопея — исполняющий особые обязанности
1974 — Исполнение желаний — Дмитрий Бауэр
1974 — Дочки-матери — Вадим Антонович
1974 — Зеркало — текст от автора
1974 — Романс о влюблённых — Трубач
1974 — Отроки во Вселенной — исполняющий особые обязанности
1975 — Звезда пленительного счастья — Цейдлер
1975 — Они сражались за Родину — хирург
1976 — Выбор цели (фильм) — Франклин Делано Рузвельт
1976 — Анна и командор (фильм) — Драматург
1977 — Легенда о Тиле (фильм) — Карл V
1977 — Принцесса на горошине (фильм)
1977 — Степь (фильм)
1977 — В четверг и больше никогда — Иван Модестович, отчим Сергея
1977 — Враги
1979 — Бархатный сезон (фильм)
1979 — Барьер (фильм)
1979 — Москва слезам не верит — в роли самого себя
1980 — Маленькие трагедии
1981 — Крепыш
1981 — Рожденные бурей
1981 — Шутка?
1982 — Кража
1982 — Пиковая дама
1983 — Двое под одним зонтом
1983 — Поздняя любовь
1983 — Уникум
1984 — Мёртвые души — Плюшкин
1985 — Дети солнца
1985 — Сестра моя Люся
1985 — Странная история доктора Джекила и мистера Хайда — доктор Джекил
1985 — Русь изначальная
1986 — Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона: Двадцатый век начинается лорд Томас Бэллинджер, премьер-министр Англии
1987 — Гардемарины, вперед!
1987 — Загадочный наследник
1987 — На исходе ночи
1987 — Очи черные
1987 — Первая встреча — последняя встреча
1990 — Ловушка для одинокого мужчины
1990 — Дамский портной
1990 — Дина
1991 — Гений Гиля Принц
1991 — Дело Сухово-Кобылина
1991 — Линия смерти
1991 — Осада Венеции
1991 — Откровение Иоанна Первопечатника
1993 — Золото
1993 — Время Мираба, голос
1993 — Истоки
1993 — Убийца
1993 — Хочу в Америку
1994 — Белый праздник
1994 — Заколдованные
1995 — Вино из одуванчиков (роль озвучил Сергей Безруков)
28 марта 1925 года – 4 августа 1994 года | | Комментариев: 0 | |
|
| |
Я уважаю мужчин. Они делают жизнь интереснее, они подают руку, открывают дверь, покупают шоколад и платья. Они встречают нас в аэропортах. Они пойдут на войну, если будет война. Они смелые.
Я уважаю мужчин. Они говорят: "не вопрос", "нет проблем"- и проблем, правда, нет...
Они приезжают за нами в универ, на работу, они увозят нас из чужих гостей, привозят домой и накрывают одеялом; им нравится смотреть на нас без макияжа, они берут нас на руки, если есть лужа, им кажется, что мы маленькие и нас надо обнимать. Они правы.
Они становятся отцами, они дают фамилии нашим детям. Они защищают нас. Они пахнут хорошим одеколоном.
Я уважаю мужчин. Слова у них чаще всего совпадают с поступками. Они лучше нас все знают. Им всегда интересно, где мы. Они настойчиво желают платить за наш кофе, хотя сами не знают, почему. Они терпят наши капризы и говорят друзьям: "у неё непростой характер, но она такая красивая!"...
Они прощают нам всё, хотя мы, заметьте, вообще ничего им не прощаем...
Они сильные.
Я уважаю мужчин. Но только мужчин, а не лиц мужского пола.
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Соловьёв Александр Иванович
Актер
Александр Соловьев родился 19 августа 1952 года в Дагестане, в посёлке Главный Сулак около города Махачкала. В дальнейшем его семья переехала в Норильск.
Его родители были репрессированными московскими учителями. Саша родился семимесячным и весил всего полтора килограмма. Такие дети редко выживают, тем более в условиях глухого севера и мама нянчила его в пуховом платке. Когда она выходила с ним на улицу, соседки думали, что у нее на руках кошка. Александр рос очень добрым ребенком, и с детства мечтал "стать Олегом Поповым, чтобы всех веселить, и чтобы никто никогда не плакал".
После окончания школы Александр решил стать актером, приехал в Москву и подал документы в ГИТИС. Соловьев поступил на актерский факультет легко, сразив педагогов тем, что пришел на экзамены в ботинках на босу ногу. "А я носки постирал, сушатся", - ничуть не стесняясь, пояснил молодой человек, увидев, что комиссия разглядывает его ноги.
На третьем курсе Соловьев влюбился в первокурсницу Людмилу Радченко, об этой страсти знал весь институт, их называли "наши Ромео и Джульетта". Вскоре Людмила и Александр поженились, потом повенчались, и стали готовиться к рождению сына. Хотя "готовиться" - это сильно сказано, однокурсник Игорь Костолевский подарил другу книжку про семейные отношения, и молодые читали ее вслух, лежа на диване в маленькой комнате студенческого общежития. Вскоре у них родился сын, которого так же, как и отца, назвали Александром.
В 1973 году после окончания ГИТИСа режиссер Андрей Гончаров пригласил своего любимого ученика в Театр имени Маяковского, где Александр Соловьёв дебютировал в спектакле "Характеры" по рассказам Шукшина, и сыграл сразу три роли.
Через год Соловьёв перешел в Центральный детский театр, где был активно задействован в спектаклях "Емелино счастье", "Бей, барабан!", "Сказки", "Враги", "Двенадцатая ночь", "Прости меня" и "Долгое-долгое детство".
Герои Соловьева были наделены бескомпромиссностью и душевной щедростью, честным и прямым характером. Эти же качества отличали и самого актёра. Александр Соловьёв много снимался в кино.
Он снялся в фильмах "Было у отца три сына", "Голубка", "Борис Годунов", "На острие меча", "Клуб женщин", "Случай в аэропорту", "И чёрт с нами", "Арбитр" и "Адам женится на Еве".
Но особенно он запомнился зрителям в роли Красавчика в фильме "Зеленый фургон".
По мнению режиссёра Владимира Мотыля, из актёров советского кино, быть абсолютно независимым в актёрской профессии удавалось только троим: Высоцкому, Далю и Соловьёву. Актеру были свойственны пластичность, страстность и психологизм. Его герои отличались бескомпромиссностью и душевной щедростью, честным и прямым характером. Эти же качества отличали и самого актёра в жизни.
В Центральном детском театре он проработал до 1986 года, а одна из его партнёрш по сцене, Людмила Гнилова, стала его второй женой. Людмила Гнилова была старше на семь лет, была в браке, ее дочке шел шестой год. У Соловьева тоже рос сын – и окружающие были уверены, что эти чувства скоро пройдут. Но Соловьев три года добивался взаимности, задаривал Гнилову охапками цветов, пузырьками только-только появившихся в Москве дорогих французских духов и последние два года практически жил в подъезде у своей возлюбленной, ночуя на подоконнике между этажами, где сердобольная старушка-соседка выносила ему подстилку, "чтобы сердешный не замерз". В конце концов, обе семьи собрались вместе и решили не мешать этой любви.
Жить семье приходилось в тесной квартире, где посреди пятнадцатиметровой комнатки неизменно стояло ведро с цветами - Сашины букеты не помещались ни в одну вазу. Однажды, когда у него не было денег, он принес в дом цветущий куст дикого шиповника.
Губительные для других семей бытовые неурядицы не мешали влюбленным быть счастливыми. Но Александр был очень ревнив, и если на Людмилу обращали внимание другие мужчины, Александру это очень не нравилось. Как-то раз он увидел, что возле подъезда компания мужиков бросила несколько сальных фраз Люсе вслед. Соловьев набросился на обидчиков с кулаками. Двое успели сбежать, а трое так и остались лежать на земле с переломанными ребрами и челюстями.
Это полное отсутствие какой-либо дипломатии или стеснительности не раз играло с Соловьевым злые шутки. Он мог с детской прямотой заявить, что пьеса дерьмо, а режиссер бездарен, ничуть не остерегаясь, что его уволят из театра. Он позволял себе быть независимым, что в актерской профессии практически не случается. Он не строил карьеру, хоть и был исключительно талантлив. Во время съемок фильма "Лес" Саше впервые подвели лошадь, а через час он уже мастерски пускал ее в галоп, осаживал на полном скаку и по-гусарски эффектно спрыгивал на землю. Он был талантлив во всем: и широтой души, которая вмещала проблемы не только близких друзей, но и случайных знакомых; и умением любить, проваливаясь в это чувство по самую макушку…
Соловьев был очень вспыльчив и задирист. Из детского театра его попросили уволиться: излишне откровенная критика была не по вкусу руководству. В кино он тоже снимался не часто из-за неуживчивого характера. Однажды Соловьев попытался заработать деньги частным извозом, но первый же пассажир узнал его и поинтересовался: "А что, в кино совсем не платят?". Основным "добытчиком" в семье стала Людмила. Александра это унижало, раздражало, он пропадал без работы, и мог позволить себе крепко выпить, избить любого, кто окажется у него на пути, завести роман и исчезнуть из семьи на несколько недель. А потом умолять Людмилу простить его и принять. В такие минуты он был готов даже лечиться от алкоголизма - и Люда укладывала его в лучшие клиники страны.
С 1989 года Соловьёв стал актёром Театра "Одеон" под руководством Е.В.Радомысленского. Он никогда не подлаживался под режиссёра, а старался стать его соавтором. Соловьёв был не только прекрасный исполнителем комических ролей, но и был глубоко одарён как драматический актёр. Ему неважно было, кто сидит в зале — дети, взрослые, — он всегда выкладывался полностью, за что его обожали зрители.
В 1991 году он единственный раз попробовал себя в режиссуре, поставив трагикомедию «По Таганке ходят танки». В этом фильме Соловьёв выступил и как режиссёр, и как актёр. Фильм снимался в 1991 году до путча. Соловьёв привёл в Москву колонну танков. Народ выбегал из ресторанов и не верил, что такое возможно. Через полмесяца в Москву действительно вошли танки. Настоящие, не киношные. "Напророчил", — грустно заметил он потом. В этот фильм он пригласил всех своих друзей: Александра Фатюшина, Эммануила Виторгана и Владимира Мотыля. Сам нашёл деньги и сам договорился со спонсорами.
В клинике в Феодосии Александр встретил актрису Ирину Печерникову. Встреча через некоторое время переросла в роман, который стал последним в жизни Соловьева. И Сашины и Ирины друзья были уверены, что кроме беды эта любовь ничего не принесет - рано или поздно общий недуг - алкоголизм погубит и любовь и жизнь. Но всем назло влюбленные стали "вить уютное гнездышко", Саша делал ремонт своими руками, даже выстроил домик в деревне, чтобы проводить на воздухе как можно больше времени.
В злополучный день 25 декабря Ира была далеко от дома. Накануне под порогом своей квартиры она заметила несколько ржавых монет и, решив, что кто-то желает зла ее семье, поехала в деревню к знахарке. Визит затянулся на два дня. Дома Ирину после ее возвращения никто не ждал, и она решила, что Саша обиделся на нее и ушел из дома - так бывало и раньше, Александр мог "вскипеть" из-за пустяка и скитаться по друзьям неделями.
В ночь на 26 декабря 2000 года в 68-е отделение милиции заглянул прохожий и сообщил, что за углом на цветочной клумбе валяется прилично одетый мужчина. Когда его поднимали, он бубнил: "Отстаньте, менты поганые, я спать хочу". Ни своего имени, ни адреса он назвать не смог - был сильно пьян, но его лицо показалось знакомым дежурному оперуполномоченному. Мужчину оформили, как "неизвестного" и отправили в Институт Склифосовского, где после недельной реанимации, не выходя из комы, неопознанный больной умер. Это произошло в первый день 2000 года.
Через две недели после Нового года в 68-ом отделении милиции вспомнили про незакрытое дело. Дежурный, который подобрал Соловьева, вспомнил - где он видел лицо "неизвестного", позвонил в институт скорой помощи и узнал, что неопознанное до сих пор тело уже готовят к захоронению. Дмитрию Харатьяну позвонили рано утром 21 января из отделения милиции и попросили подъехать в морг института Склифосовского, чтобы опознать тело актера, который снимался вместе с ним в фильме "Зеленый фургон" в роли Красавчика. В этот день Дмитрий отмечал свой сорокалетний юбилей, и сам в морг не поехал - он сообщил в милицию телефон Ирины Печерниковой, которая все это время разыскивала своего мужа.
Из интервью Ирины Печерниковой:
"Вернулась домой 25 декабря — его нет. Я всех обзвонила. Друзья его видели после спектакля на банкете. Поначалу я особо и не переживала. Думала, у друзей. Меня ведь не было, а одиночества он терпеть не мог. Но когда Саша не пришёл на Новый год, мне стало страшно. Почти месяц я его искала. Везде: по всем больницам, моргам. Обзвонила, наверное, тысячу людей. И наконец нашла. В морге. Милиционер один честный оказался. Мне рассказали, что когда он возвращался, поскользнулся, упал и разбил себе лоб. Милиционеры нашли его лежащим на снегу. В морге я была ещё 6-го. Отсмотрела всех, кто прибыл туда без документов. Не нашла его и мысленно перекрестилась. А оказалось, что Саши не стало ещё 1 января..."
25 января 2000 года тело Александра Соловьева кремировали. Друзья, хотели захоронить урну с его прахом на Новодевичьем кладбище, но Ирина решила хранить ее дома.
Старший сын актёра окончил Московский областной институт физкультуры, увлекся ушу, стал двукратным чемпионом Европы, обладателем кубков Европы и мира и многократным чемпионом России. Он много работал каскадёром. Подготовил материалы, которые впоследствии стали основой для создания фильма "Монах" с Джамалом Ажигиреем в главной роли, "Удар Лотоса", "Удар Лотоса-2: Сладкая горечь полыни", "Удар Лотоса-3: Загадка Сфинкса". В этих фильмах Александр Соловьев играл в главных ролях, руководил монтажом, координировал кинопроизводство.
Об Александре Соловьеве была подготовлена телевизионная передача из цикла "Как уходили кумиры".
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Текст статьи «Неприкаянная душа», авторы К. Романенкова и Т. Алексеева
Материалы сайта www.kino-teatr.ru
Материалы сайта www.kinoplaneta.net
ФИЛЬМОГРАФИЯ:
1980 Адам женится на еве
1980 Дамы приглашают кавалеров
1980 Лес
1980 По данным уголовного розыска...
1981 На гранатовых островах
1982 место под солнцем
1983 Внезапный выброс
1983 Зеленый фургон
1983 К своим!. .
1984 Позывные "вершина"
1986 Борис Годунов
1986 На острие меча
1987 Клуб женщин
1987 Разорванный круг
1989 Гу-га
1989 Шакалы
1991 И черт с нами!
1991 По таганке ходят танки
1992 Арбитр
1992 Ребенок к ноябрю
1993 Я сама
19 августа 1952 года – 1 января 2000 года | | Комментариев: 0 | |
|
| |
Солоницын Анатолий (Отто) Алексеевич
Заслуженный артист РСФСР (1981)
Обладатель приза "Серебряный медведь" Берлинского кинофестиваля (1981, за роль в фильме "Двадцать шесть дней из жизни Достоевского" — номинация "Лучший актёр")
Трудно поверить, но это факт: Анатолия Солоницына трижды не принимали в ГИТИС! Оскорбительное слово "профнепригодность", глубоко ранившее Солоницына, как-то плохо вяжется с тем, что мы знаем о выдающемся актере... Через несколько лет бывший студент-отличник уже сам вел занятия по актерскому мастерству.
Анатолий Солоницын родился в городе Богородске Горьковской области.
После окончания школы он поступил в строительный техникум, но часто пропускал занятия, сбегая в театр и кино. Юность, проведенная на заводской окраине, оставила в Анатолии умение постоять за себя. Несмотря на худобу, он отличался большой физической силой, и, когда однажды ночью на него напали на пустынной улице двое грабителей, он справился с ними без посторонней помощи. Но в обычной жизни Солоницын был чрезвычайно ранимым, наивным и искренним человеком. Сам про себя он говорил: "Я – романтик. Худой Дон Кихот, который верит в дружбу, в любовь, в честность и верность. Взамен я редко что-нибудь получаю".
Прадед актера Захар Солоницын – знаменитый "ветлужский летописец" и богомаз XVIII века. Захар Солоницын ежедневно ходил молиться в храм в Тоншаево, поскольку в поселке Зотово, где он жил, церкви тогда еще не было. Добраться до Тоншаева можно было только лесом, проложив дорогу топором. Здесь же, в Тоншаевском районе, в деревне Ошминское, практиковал врач, член Нью-Йоркского гипнотического общества Федор Захарович Солоницын – дед актера. Он умер во время эпидемии тифа, спасая больных, и был похоронен рядом с ошминской церковью как почетный гражданин.
Биографы Солоницына писали: "В тот год вся страна следила за подвигом героев-челюскинцев. Отец мальчика, ответственный секретарь газеты "Горьковская правда", восхищаясь руководителем экспедиции Отто Шмидтом, назвал в его честь новорожденного сына. Никто не мог предположить, что начнется война, и немецкое имя Отто станет восприниматься враждебно. Мальчик настоял, чтобы его звали Анатолием, и домашние согласились, хотя по документам он всю жизнь оставался Отто, из-за чего на почте при получении денежных переводов, бандеролей и посылок все время возникали недоразумения. В то же время немецкое имя стало для Солоницына своеобразным талисманом. В 1965 году режиссер Глеб Панфилов приступил к работе над фильмом "Дело Курта Клаузевица". На главную роль немецкого солдата он пригласил Анатолия Солоницына.
Но начало творческой карьеры Анатолия складывалась неудачно. Трудно поверить, но его трижды не принимали в ГИТИС. В 1960 году он окончил студию при Свердловском драматическом театре, потом 12 лет работал в театрах Свердловска, Минска, Новосибирска и Таллина. Потом попал в город, где жил его любимый писатель Федор Михайлович Достоевский. В Ленинграде Анатолий четыре года служил в Театре имени Ленсовета. Потом в жизни Солоницына появился Андрей Тарковский – его Главный Режиссер. И для Тарковского Солоницын с первой же совместной работы стал любимым актёром. А ведь все могло повернуться совсем иначе. На роль Андрея Рублева уже был утвержден великолепный актер Станислав Любшин. Но, несмотря на это, Солоницын - никому еще не известный актёр из Свердловска – узнав о готовящихся съемках, поехал в столицу и показался Андрею Арсеньевичу более подходящим кандидатом на роль. Утвердить никому не известного актера на главную роль режиссеру стоило больших трудов. Его отговаривал даже Михаил Ромм, против были члены многочисленных художественных советов. Неожиданно кандидатуру Солоницына поддержали историки: из предложенных Тарковским двадцати фотопроб разных актеров ученые дружно указали на Солоницына...
Писатель Алексей Солоницын рассказывал позже про своего старшего брата: "Анатолий воспринял эту работу, эту роль "как послушание, а высшей актёрской доблестью стал почитать точное выполнение замысла режиссёра".Создать образ гениального русского художника, каким видел его режиссер, было очень непросто. Зритель не видит Рублева с кистью в руке. Он вообще не совершает поступков, только созерцает, раздумывает, разговаривает с Феофаном Греком о самом важном - о Боге, о любви к людям.
С ТАРКОВСКИМ…
Солоницын был готов ради Тарковского на любые жертвы. Когда режиссер позвал его на роль Гамлета в Ленком, он, не задумываясь, бросил театр Ленсовета и приехал в Москву. Гамлет получился удивительный, ни на какого другого не похожий. Это был печальный, все понимающий и предчувствовавший человек, готовый, как и Андрей Рублев, простить и пойти на любые жертвы, чтобы не допустить несчастья. Но уже был "продуман распорядок действий и неотвратим конец пути". И только оказавшись за пределами бренной жизни Гамлет-Солоницын поднимал всех погибших в этой страшной рубке и примирял их. Гамлет стал последней ролью Солоницына на сцене…
О жертвенности Солоницына свидетельствует и другой факт. Для телепостановки "Идиота" (которая потом так и не состоялась) Тарковскому потребовалось ввести в кадр рассказчика – самого Достоевского. И Солоницын думал даже сделать пластическую операцию, чтобы стать похожим на писателя. Режиссёр ужаснулся: "С ума сошёл, ты же тогда больше играть не сможешь, с лицом-то Фёдора Михайловича!" Но Солоницын ответил: "Если я сыграю Достоевского, зачем мне что-то ещё играть?" Потом он все же сыграл своего любимого Федора Михайловича в фильме "26 дней из жизни Достоевского", получив за эту роль звание лауреата Берлинского фестиваля. Евгения Симонова, снимавшаяся вместе с ним в этом фильме, рассказывала: "Это был актер изумительного, редкого дара. И необыкновенный человек. Общаться с ним и в жизни, и на съемочной площадке было одинаково радостно, легко и светло... На съемках "Достоевского" у нас сложились очень сложные обстоятельства, и если бы не Солоницын с его "невыносимой легкостью бытия" и потрясающим юмором, неизвестно, чем бы все закончилось. Он знал цену настоящим потерям и страданиям, умел отличать зерна от плевел, утихомиривал мой молодой экстремизм и учил не обращать внимания на мелочи. Он был чудным человеком…"
В финальной сцене фильма после обета молчания Андрей Рублев должен был начать говорить. Тарковский мимоходом сказал Солоницыну: "Толя, ты должен помолчать с месяц, два, голос должен стать надтреснутым, старческим". "Так он не только молчал, объясняясь знаками, но в последние дни перед съемками перетянул горло шарфом, — вспоминал брат актера Алексей. — Мог ведь вообще связки посадить, как мы потом узнали…"
Глядя на Солоницына-монаха, многие были уверены, что сам он человек глубоко верующий. В доме Солоницыных всегда был красный угол, где хранилась семейная икона Николая Чудотворца.
Алексей Солоницын рассказывал: "Мы были, конечно, стихийно верующими. А осознанной его вера стала после "Рублева". Сама личность иконописца, живопись Феофана Грека, Даниила Черного, пребывание в этих храмах сильно повлияли на Анатолия. Он не был в партии, крест носил постоянно. Я даже боялся, что ему это повредит в работе, сломает карьеру".
После съемок в фильме "Андрей Рублев" Солоницын стал востребованным актером. Его охотно снимали Алов и Наумов, Михалков и Шепитько, Абдрашитов и Зархи. Фильмография Солоницына насчитывает почти полсотни картин. При этом в течение двенадцати лет Солоницын сменил целый ряд провинциальных театров. Многое в театральных нравах не устраивало, раздражало актера. "Двуликость людей театра волнует меня все больше и больше, - писал он в дневнике. - Говорят одно, делают другое. В театре бытует выражение - "завоевать положение". Я пришел в театр не завоевывать, а работать, творить".
Андрей Тарковский писал Григорию Козинцеву: "Меня очень заботит судьба Анатолия Солоницына. Это актер новосибирского "Красного факела", который снимался у меня в роли Андрея. Он в ужасном состоянии - несмотря на то, что сыграл за это время много серьезного, вплоть до Бориса Годунова, - и уходит из театра для того, чтобы перейти в Таллин в Русский театр. Но его мечта - Ленинград и театр, где режиссером Владимиров. Не могли бы вы посодействовать ему в этом смысле". Григорий Михайлович в ответ обещает потолковать с "нашими худруками"...
В 1972 году на экраны вышел "Солярис" Андрея Тарковского. И опять огромная творческая удача Анатолия Солоницына! Его доктор Сарториус - человек жесткий, прямой. Долг перед истиной (или наукой) для него важнее эмоций и даже морали. Какой убедительности и силы образ создал актер! В следующей картине Тарковского "Зеркало" Солоницын сыграл эпизодическую роль прохожего. Андрей Арсеньевич настолько ценил Солоницына, что иногда (как это было в случае с "Зеркалом") придумывал роль специально для любимого артиста. А Солоницын, в свою очередь, преклонялся перед Тарковским и считал наивысшей заслугой максимально точно следовать указаниям режиссера.
В 1977 году в московском театре имени Ленинского комсомола Андрей Тарковский поставил "Гамлета". Надо ли говорить, что принца датского играл Анатолий Солоницын. "Непохожий на других Гамлетов советской сцены и экрана последних лет, сосредоточенный, тихий Гамлет А.Солоницына, который редко повышает голос, позволяя себе недолгие всплески гнева или раздражительности, может показаться вялым или даже скучноватым. Однако это именно такой Гамлет, какой нужен Тарковскому", - писал рецензент, высоко оценивая работу исполнителя заглавной роли.
И еще раз пытался Андрей Арсеньевич снять любимого актера - на этот раз в телевизионной версии "Идиота" Достоевского, увы, не осуществившейся. Для Солоницына предназначалась роль рассказчика, то есть "автора" романа. Солоницыну пришла в голову сумасбродная идея изменить с помощью пластической хирургии лицо - только для того, чтобы походить на Достоевского. Тарковский заметил, что с лицом Достоевского Солоницыну уже ничего не сыграть. А тот возразил: после Достоевского зачем играть еще что-то?
"Когда мы снимались в "Солярисе", мне было всего 18 лет, — вспоминала Наталья Бондарчук. — Но мне казалось, что Анатолий младше меня. Он был ранимым ребенком. И Тарковский пользовался этой его доверчивостью. Он доводил Солоницына до такого состояния, что у того дрожали зрачки и руки. "Толя, у меня сердце болит!" — кричал Тарковский. И Толя так переживал и нервничал, что расстроил любимого режиссера, что начинал играть именно то, что нужно было Тарковскому".
Звание лауреата Берлинского фестиваля в номинации "актер" за роль в фильме "26 дней из жизни Достоевского", звание заслуженного артиста РСФСР мало что изменили в жизни Анатолия Солоницына. Он уже был не просто заслуженным, а истинно народным...
Снимался Солоницын в кино и у других режиссеров. Он исполнил роль Рыбника в дилогии "Легенда о Тиле" в 1976 году режиссеров Александра Алова и Владимира Наумова, у Никиты Михалкова в фильме "Свой среди чужих, чужой среди своих" в 1974 году. Одну из своих лучших ролей он сыграл в фильме "Восхождение" Ларисы Шепитько.
БОЛЕЗНЬ
Анатолий Солоницын оставался верен выбранной профессии до последнего. После онкологической операции он сыграл у Абдрашитова в фильме "Остановился поезд". Будучи смертельно больным лейкемией, на студии "Беларусьфильм" в июле 1982 года в картине "Раскиданное гнездо" он согласился играть странника. Со съемок из Минска его самолетом отправили в клинику Первого московского медицинского института, так как метастазы проникли у него в позвоночник. Анатолий все понимал, однако убеждал каждого, кто приходил к нему, что у него тяжелая форма радикулита.
Аактер скончался 11 июня 1982 года, не дожив нескольких месяцев до своего 48-летия. Друзья вспоминали: "Все думали, он не знает, что у него рак. Он делал вид, что не догадывается, чтобы облегчить страдания жены. Он так терпеливо переносил все эти муки. Его силы были направлены на то, чтобы максимально облегчить переживания людей, которые за него молились".
Анатолий Солоницын был похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.
Солоницын прожил 47 лет и сыграл в 46 фильмах. Для потомков он так и остался Андреем Рублевым. В нижегородской глубинке, на доме-музее, висит мемориальная доска. На ней изображен человек в монашеской одежде с ликом святого и вырезаны слова: "30 августа 1934 года в городе Богородске родился великий актер Анатолий Алексеевич Солоницын". В своем дневнике Солоницын в 25-летнем возрасте однажды написал: "Никогда не знаешь, чего тебе больше всего не хватает в жизни, и только с годами начинаешь понимать – времени".
Ему очень нравились слова Достоевского: "Признак настоящего искусства в том, что оно всегда современно, насущно, полезно... Искусства несовременного быть не может. Если оно есть, то оно не искусство".
Леонид Филатов подготовил передачу об Анатолии Солоницыне из цикла "Чтобы помнили".
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Материалы сайта www.forum-tvs.ru
Материалы сайта www.kinokadr.ru
Материалы сайта www.tvkultura.ru
Текст статьи "Такой непохожий Гамлет", автор Ю.Крохин
Текст интервью с Ларисой Солоницыной "Дочка "Андрея Рублева"
Текст статьи "Послушник", автор С.Артемов
БРАТ
Алексей Солоницын. "Повесть о старшем брате". Зеркало Анатолия Солоницына.
"Андрей Рублев", "Солярис", "Зеркало", "Сталкер", "Свой среди чужих, чужой среди своих" — эти фильмы вошли в "золотой фонд" мирового киноискусства благодаря гениальной режиссуре Андрея Тарковского и Никиты Михалкова и блестящему актерскому составу.
Одной из ярких звезд стал актер Анатолий Солоницын. О его непростом пути в искусстве и в жизни написал документальную повесть родной брат артиста — писатель Алексей Солоницын, дополнив свою книгу воспоминаниями друзей и близких, его коллег, среди которых Александр Пороховщиков, Глеб Панфилов, Инна Чурикова, Наталья Бондарчук, Николай Бурляев, Маргарита Терехова и другие, знавшие Солоницына.
ДОЧЬ
Лариса СОЛОНИЦЫНА:
"Я никогда ни у кого ничего не просила"
Он назвал дочь в честь своей жены — Лариса. Они прожили вместе 15 лет. Когда отца не стало, Ларисе-маленькой было 14. Потом она лишилась и мамы. И научилась жить одна. Гордо, но просто; естественно, но всегда помня свою фамилию — Солоницына.
Ее родители познакомились в Свердловске. Мама — оттуда родом. Анатолий Солоницын вел в техникуме, где она училась, театральную студию. В Свердловск он попал после того, как его три раза не приняли в ГИТИС и младший брат Алексей позвал его в Свердловск, где он тогда учился в университете. Анатолий поступил там в театральное училище, потом его оставили в театре...
— Мама с отцом выбирали по справочнику, какой вуз ближе к “Мосфильму”. Оказалось, конечно, МГУ, куда мама и поступила на философский. На самом деле ей было все равно, настолько она была влюблена, главное — поближе к студии, куда отца пригласили сниматься, — рассказывает Лариса.
— Почему ты не стала актрисой?
— Актрисой я никогда не хотела быть. Я пошла во ВГИК на киноведческий — для того, чтобы понять, что же мне дальше делать, потому что понятно было только одно — мне интересно кино. Когда отец ходил на “Ленфильм”, он часто брал меня с собой — оставить было не с кем или еще что-то. Знакомые говорили: “Ой, Толя, у меня есть для твоей дочки роль”. Он категорически: нет.
— А тебя саму не притягивал этот мир — ты же в нем выросла?
— Я помню, он брал меня и на пробы, и на съемки. И в театр, когда он играл, — я смотрела спектакли за кулисами или из директорской ложи. Однажды в каком-то кинотеатре была премьера его фильма. Собралось очень много народу, отцу аплодировали, дарили цветы. Потом мы пошли в кабинет директора кинотеатра, и там ему говорили приятные слова, выпивали за его здоровье. И я очень хорошо помню, как мы с мамой ехали домой. Мама меня спросила: “Слушай, а ты, наверное, папу больше любишь, чем меня? Потому что папа такой известный, знаменитый, на сцене выступает, ему все хлопают”. На что я ответила: “Но у него же работа такая”. Мне не был понятен смысл вопроса. У человека такая работа — он артист, ему хлопают, в кино снимают.
— Каким был первый его фильм, который ты увидела уже в сознательном возрасте, так, чтобы понять?
— “Андрей Рублев”. Мне было лет 17, я работала в Питере в кинотеатре вечерним администратором. Тогда снова начали показывать Тарковского. Меня совершенно заворожил этот фильм. Через два-три дня я уже выучила его наизусть. И иногда, даже не заходя в зал, просто слушала у дверей. Там есть момент, когда отец разговаривает с маленькой княжной, и у него в голосе те же интонации, как он говорил со мной. Абсолютно. И теперь у меня это единственная возможность услышать тот его голос.
— Дома есть кассета?
— Да. Но я, честно говоря, не смотрю. Совсем. Я не так категорична, как Светлана, последняя супруга, — она не дает интервью, не ходит на вечера памяти, ни с кем из друзей отца не общается... Но есть какие-то вещи, которые я не хочу бередить... Правда, когда по телевизору идет фильм, в котором отец играет, то смотрю, конечно.
Но сказать, что я являюсь фанатом творчества отца, — нет. Хотя и не могу оторваться от фильма “Свой среди чужих, чужой среди своих”. Он для меня как первая любовь. Его я могу смотреть с любого места и до конца, и каждый раз плачу в финале. “Сталкера” люблю — мне он кажется самым оптимистичным фильмом Тарковского.
— Что правда, а что нет в отношениях твоего отца и Тарковского, которые так любят обсуждать?
— У них, видимо, были достаточно близкие отношения. Потому что когда мы какое-то время жили в Москве, то жили в его квартире. Он — у своей супруги, а мы — у него. Тарковский, когда бывал в Питере, приезжал к нам домой. Сейчас я думаю, что просто Андрей Арсеньевич был человеком достаточно своеобразным, не то что использующим людей, но в какой-то степени... Он был режиссером, который держит вокруг себя тех людей, которые ему нужны в этот момент. Что не плюс и не минус, просто составляющая профессии и личности.
— А отец не хотел стать режиссером?
— Ни разу не слышала. Не думаю, ведь его позиция всегда была: актер — пластилин в руках режиссера.
— Во ВГИКе тебе тяжело пришлось — пальцем не тыкали?
— Да нет. Тем более, вначале я училась два года на заочном, не хотела бросать работу в кинотеатре. Когда перевелась на очное, честно говоря, ВГИК оказался на втором плане. На самом деле по-другому и быть не могло. У меня погибла мама. Это был несчастный случай. И это совпало с моим отъездом... Я начала себя винить — я уехала, оставила ее одну... И я оказалась круглой сиротой — без родителей, без родственников, абсолютно одна, со стипендией 40 рублей. Потом, правда, появилась неожиданная помощь от гильдии актеров кино, лично от Валерии Александровны Гущиной. Большое ей за это спасибо — она добилась для меня пособия. Я получала какую-то сумму каждый месяц.
— Какую?
— Не помню, но не 10 и не 20 рублей, более ощутимо... Я такой человек — я никогда ни у кого ничего не просила. Никогда. Не дают, значит, мне это и не нужно, и нет обиды. У меня всегда было ощущение самостоятельности, самодостаточности и желания всегда самой делать то, что я хочу.
— Это от отца?
— Думаю, да.
— А что еще от него?
— Умение дружить. У меня очень нежные и долгие отношения с моими друзьями, которые живут в Петербурге, где я училась в школе. А родилась я в Свердловске — там жили мамины родители, и она поехала к ним рожать. Потом мы оказались в Новосибирске, в Москве, а затем уже надолго переехали в Питер — в трехкомнатную квартиру-общежитие театра Ленсовета. Мы занимали сначала одну комнату втроем, соседка уехала, и у нас появилась еще одна. А в 75-м году, я помню хорошо, я пошла в первый класс — нам дали, наконец, отдельную квартиру.
— Ты как-то говорила, что собираешься написать про отца.
— Я начала сортировать материал, обдумывать концепцию, подала на грант в Госкино на написание книжки. Безусловно, меня бы это стимулировало, потому что я — человек ответственный. Но денег не дали.
— Но идею ты не оставляешь?
— Не оставляю, хотя и думаю, что в принципе не должна и не обязана этого делать, потому что есть масса людей, которые имеют замечательных и талантливых родителей и вовсе не пишут о них никаких книг. И то, что я работаю в области кино, вовсе не обязывает меня писать о своем отце. Я могла бы быть ткачихой или поварихой, и тогда вообще такой вопрос не стоял.
— А мама хотела?
— Да, остались ее наброски, которые, если бы я стала писать, то использовала бы. У нее было и несколько заявок на сценарий документального фильма об отце. Она всерьез к этому относилась, писала и размышляла. Она этого не сделала по своим причинам, я — по своим. Когда я стала разбирать переписку своего отца, его дневники... Я вообще не уверена, что это должно стать достоянием общественности.
— Ты узнала что-то, что поразило тебя?
— Да, такое странное сочетание внутренней силы и одновременно — незащищенности. Он был, с одной стороны, внутренне сильным человеком, с другой — распахнутым, доверчивым и ранимым... Я не знаю, как он вообще с этим жил.
— Что тебе чаще всего вспоминается?
— Отец любил показывать фокус, который меня маленькую страшно забавлял. Он ложился на диван, прикуривал сигарету и выкуривал ее лежа, чтобы не стряхивать пепел, получался такой столбик из пепла. Я завороженно наблюдала, иногда хихикала, и потом от моего смеха столбик разрушался. Все пачкалось, мама ругалась... Мы часто ездили летом на Иссык-Куль, к родителям отца. И он был там в хорошем, расслабленном состоянии: рядом любимые папа-мама, любимая жена, любимая дочь.
— Ты была папиной дочкой или маминой?
— Не знаю. У меня были все задатки для того, чтобы стать папиной дочкой, но я стала маминой. В силу объективных причин, потому что отец был со мной меньше, чем мама.
— На ночь сказки не читал?
— Он мне на ночь читал свои роли. Таким образом убивал сразу двух зайцев — учил роль и усыплял меня. Семейное предание гласит, что лучше всего я засыпала под “Бориса Годунова”. Я помню, как собирались компании. И я всегда сидела за столом. Более того, иногда меня укладывали и уходили на кухню “гулять”, а я прокрадывалась потихоньку обратно, и тогда меня уже никогда не отправляли в постель. Было шумно, весело — сидели, выпивали, разговаривали. Меня никогда не воспитывали, не говорили — что хорошо, а что плохо. Я просто видела, как поступают люди, которые живут рядом — мама и папа.
— Ты недавно мне сказала, что позвонила Маргарите Тереховой позвать ее на вечер памяти отца, а она спросила, как твой сын. И, когда узнала, что у него болит горло, тут же привезла настой березовых почек. У тебя со многими друзьями отца такие близкие отношения?
— Самые близкие — с папиным другом, который не имеет никакого отношения к кино. Они дружили много лет, и мне кажется, они были самыми близкими друзьями. Их отношения не зависели от того, где отец снимается, куда уезжает. Отношения в киносреде чаще всего возникают и прекращаются в зависимости от того, кто с кем оказывается на одной площадке. Если люди вместе работают над одним фильмом, они, естественно, больше общаются. А потом расходятся по разным фильмам, городам.
— Ты тяжело пережила развод родителей?
— После того как они развелись, мы с мамой уехали на три года в Кишинев. Так совпало, что мне тогда собирались удалять почку. Мама была против операции. Врач сказал: “Ну, если я вам посоветую сменить климат на несколько лет — переехать куда-нибудь, где много солнца и фруктов, вы же этого не сделаете”. Но мама быстро собралась, и мы уехали в Кишинев. Мама работала на киностудии в редакторском отделе, я ходила в молдавскую школу. И благодаря нашему отъезду их развод не стал для меня таким стрессом, каким мог быть.
— С братом вы часто общаетесь?
— Нет, но я сразу узнала, что есть брат. В первый раз я его увидела, когда ему было годика три. Отец приезжал в Ленинград на какие-то творческие вечера и познакомил нас.
— Отец в семье обсуждал свои планы, роли или ограничивался разговорами про ужин и рубашки?
— Все обсуждалось. Не знаю, всегда ли отец следовал маминым советам, но прислушивался. У нас такая семья была студенческая, несмотря на их взрослый возраст. Такое все было немножечко студенческое, когда еще не до конца все устроено, не до конца проговорено. Про отца иногда пишут, что он был нищ, гол, не устроен, несчастлив в личной жизни. Но тогда у всех были одинаковые зарплаты. По сравнению с теми, кто начал зарабатывать большие деньги в последние годы, конечно, он был нищ. Он был таким же нищим, как Олег Даль, Андрей Миронов и все остальные актеры, которые работали в то время.
— Какой из мифов об отце тебя больше всего раздражает?
— Пожалуй, как раз этот ореол неустроенности. Отец был человеком непростым, и образ печального рыцаря был, но — как составляющая часть его личности. Он не был вечно страдающим. Был веселым, балагуром, обожал друзей, обожал мать. А то, что у них случались конфликты... Я не знаю людей, которые прожили бы много лет, и у них было бы все гладко.
— Что для него было главным?
— Друзья. Он был очень хорошим другом. Друзья могли позвонить среди ночи: “Толя, приезжай”. И он ехал. И я понимаю маму, которая устраивала скандал, потому что когда в два часа ночи супруг уезжает неизвестно куда...
— Мама ревновала?
— Они слишком много времени проводили в разлуке. И, судя по письмам, отец как раз очень ревновал — мама была красивой женщиной и моложе на одиннадцать лет.
— Он не брал ее с собой?
— Иногда мы ездили и вместе — в Новосибирск, когда он там играл в театре; в Таллин, когда его пригласили в таллинский театр; в Москву, когда у него здесь были съемки.
— Ты приезжала на похороны отца?
— Нет, я была в это время в Свердловске. Меня всегда на лето туда отправляли. Мама позвонила ночью — ей сообщил кто-то из папиных друзей. Мама была категорически против того, чтобы я ехала. Хотя из Свердловска полетел мамин старший брат Борис. И я к этому отнеслась спокойно. Помню, я даже в своем дневнике записала в день, когда отца не стало: мы как не виделись, так и не будем больше видеться... Я, конечно, знала, что он болен. Мама звонила, просила ему писать письма. Я написала, кажется, пару писем. Но даже не знаю, дошли они или нет.
— Ругала себя за то, что не навещала его во время болезни?
— Перед отцом я точно не считала себя ни в чем виноватой. Я его не бросала, я его любила. Он сам принял решение уйти от нас.
— А сейчас ты его понимаешь?
— Сейчас я его очень хорошо понимаю и еще более спокойно к этому отношусь.
— То есть ты простила его?
— Да не было непрощения. Он как крылом коснулся меня в жизни, и, собственно, все. Конечно, в трудные минуты жизни я иногда прихожу к нему на Ваганьковское кладбище...
— Часто вообще там бываешь?
— Не часто, но хожу, что-то делаю, убираю, цветочки приношу.
— В этот раз в его день рождения пойдешь?
— Постараюсь, но не знаю. У меня уже был такой день, когда я работала на кинофестивале “Золотой витязь” — он начинался 1 сентября в Тирасполе. И у нас перед отъездом, конечно, оказалось очень много работы. Я весь день собиралась поехать, но не вышло... У меня такая дурацкая должность — я почти всегда директор. Сейчас — директор кинотеатра “Америка-синема”, во время отпуска — директор Второго кинофестиваля отечественного кино “Московская премьера”. Директорство — такое расплывчатое понятие, это же не профессия. Так получается, что я еще не определилась со своей профессией. У меня, может, еще все впереди. Я многому научилась и на фестивалях, и в кинотеатре, но совершенно не исключаю возможности, что все брошу и займусь чем-нибудь совершенно другим.
— Ребенок тормозит?
— Ребенок, наоборот, провоцирует — надо же зарабатывать. Меня часто спрашивают, почему я не назвала его в честь дедушки. Но я совершенно точно знала, что так выйдет неправильно. Так что он Артемий Солоницын. Ему почти семь лет.
— А у твоего брата есть дети?
— Нет, Леша не женат, и детей у него пока нет. Он тоже до сих пор находится в поиске себя. Окончил высшую школу милиции и работал следователем. Потом хотел поступать во ВГИК, но передумал. Маргарита Терехова его пригласила на роль в кино, и он согласился, оставив карьеру следователя. Сейчас работает администратором на “Мосфильме”.
— Тебе не хватает родителей?
— Очень. Сейчас мне не хватает отца и мамы больше, чем когда бы то ни было. В детстве у меня была в них потребность более животная — чтобы прижаться. А сейчас потребность — поговорить.
Фильмография:
1963 — Дело Курта Клаузевица — Курт Клаузевиц
1966 — Андрей Рублёв — Андрей Рублёв
1967 — В огне брода нет — Иван Евстрюков
1967 — Анютина дорога — командир продотряда
1968 — Один шанс из тысячи — капитан Мигунько
1970 — В лазоревой степи — Игнат Крамсков
1971 — Проверка на дорогах — Игорь Петушков
1972 — Гроссмейстер — отец Хлебникова
1972 — Зарубки на память — Ромус Чербуну
1972 — Любить человека — Дмитрий Калмыков
1972 — Принц и нищий — лорд Сент-Джон
1972 — Солярис — Сарториус
1974 — Зеркало — Доктор
1974 — Агония — полковник
1974 — Под каменным небом — полковник Хофмайер
1974 — Последний день зимы — Михаил Соловцов
1974 — Свой среди чужих, чужой среди своих — председатель губкома Василий Сарычев
1975 — Воздухоплаватель — Анри Фарман
1975 — Между небом и землей — полковник
1975 — Наследники — Алексей Быстров
1975 — Память — профессор Буров
1975 — Там, за горизонтом — Василий Бочажников
1976 — Восхождение — Портнов
1976 — Доверие — Бочажников
1976 — Легенда о Тиле — Рыбник
1976 — Пока стоят горы — следователь
1977 — А у нас была тишина… — Петруха
1977 — Сумка инкассатора — Иван Тимофеевич
1977 — Юлия Вревская — доктор Павлов
1978 — Поворот — Костик
1978 — Предвещает победу — Вершинин
1978 — Трасса — Сливин
1979 — Сталкер — Писатель
1979 — Телохранитель — Султан Назар
1979 — Бумеранг — шериф Маклейн
1980 — Двадцать шесть дней из жизни Достоевского — Фёдор Михайлович Достоевский
1980 — Из жизни отдыхающих — Чикин
1980 — Сергей Иванович уходит на пенсию
1980 — Таинственный старик — Кондратий
1980 — Он — Харден
1981 — Мужики! — Художник
1981 — Тайна записной книжки — Мартын Мартынович
1981 — Шляпа — отчим Ани
1982 — Остановился поезд — Игорь Малинин
1983 — Великая судьба — Бакич
1983 — Раскиданное гнездо — Незнакомец
 | | Комментариев: 0 | |
|
| |
*Верните тех, кого забрали небеса, Хоть на мгновение на землю их спустите. И разрешите нам увидеть их глаза... Ведь мы прощения у них не попросили. Верните тех, кого забрали небеса. Позвольте их увидеть вновь живыми. Но по стеклу сползают капельки дождя, И прячутся... загадками пустыни. Верните тех, кого забрали небеса. Чтоб воскресить из пепла наши души, Чтоб растопить замёрзшие сердца, И то, что мы им обещали, не нарушить. Верните тех, кого забрали небеса. Чтоб были силы снова отпустить их, Потом уже надолго... навсегда. Мы просто скажем им... как сильно их любили... Верните тех, кого забрали небеса...*
(Автор неизвестен)
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Сошальский Владимир Борисович
Народный артист РСФСР (1988)
Владимир Сошальский родился 14 июня 1929 года в Ленинграде в семье актёров - народной артистки СССР Варвары Розалион-Сошальской и Бориса Сошальского.
Однажды юный Володя Сошальский, заигравшись за кулисами театра, случайно вышел на сцену прямо во время спектакля по пьесе Ибсена "Привидение". Так состоялся его дебют в театре.
Решив стать актёром, Владимир ещё до окончания школы поступил в студию при Ленинградском ТЮЗе. В 1948 году он окончил обучение и до 1951 года работал в этом театре. Его дипломный спектакль был поставлен по пьесе "Без вины виноватые" Островского. Позже именно в Ленинградском ТЮЗе семнадцатилетний Владимир Сошальский сыграл роль Ромео в спектакле "Ромео и Джульетта", которая принесла ему широкую известность. В первые сезоны в Театре Армии Владимир Борисович очень много играл, благодаря расположению режиссера Алексея Дмитриевича Попова.
Сошальский стал известным актером. Его слава достигла Московского театра Советской армии, в ту пору театр просто призывал на срочную военную службу всех молодых актёров через военкомат, так поступили и с Владимиром. Начав срочную службу в труппе театра Советской армии, Владимир не расставался с этим театром до конца жизни. Среди ролей, сыгранных им в театре была роль Транио в спектакле "Укрощение строптивой", роль Трубецкого в спектакле "Тайное общество", роль Телегина в спектакле "Хождение по мукам", роль Макбета в спектакле "Макбет". Он работал и с иностранными театральными режиссерами, в частности, в спектакле немецкого режиссера Хорста Хавемана "Господин Пунтила и его слуга Матти" по произведению Бертольда Брехта.
С 1949 года Сошальский начал сниматься в кино. Он сыграл около пятидесяти киноролей, среди которых были роли в фильмах "Академик Иван Павлов", "Тарас Шевченко", "Михайло Ломоносов", "Отелло", "На графских развалинах", "Укрощение строптивой", "Талант", "31 июня", "Анна на шее", "Дуэнья", "Кровь и пот", "Безответная любовь", "Ассоль", "Колье Шарлоты", "Прохиндиада, или Бег на месте", "Грубая посадка", "Салон красоты", "Следствие ведут знатоки. Дело 18", "Человек с аккордеоном", "Сделка", "Где бы ни работать…", "Новые приключения янки при дворе короля Артура" и других картинах.
Рядом с Сошальским всегда было много ярких и очень красивых женщин. После того как в Ленинградском ТЮЗе он блистательно сыграл Ромео, актрисы влюблялись в него безоглядно. Он покорил сердце молодой, но уже популярной актрисы Ольги Аросевой, которая стала его первой женой. Следующей избранницей была другая питерская актриса - прима БДТ Нина Ольхина. Когда Сошальский переехал из Ленинграда в Москву, его новой любовью стала очаровательная юная Нелли Подгорная. "Владимир Борисович ухаживал за мной очень настойчиво, - призналась в интервью Нелли Ивановна. - Например, провожал меня на вокзале в Питере на вечерний поезд "Красная стрела", а утром встречал на перроне в Москве. Ради этого эффектного поступка летел из Ленинграда в Москву самолетом... Устоять против его напора и обаяния было невозможно".
У Подгорной и Сошальского родилась дочь Екатерина. Однако гражданский брак с Подгорной был непродолжительным. Сошальский женился на другой популярной актрисе Театра Российской армии - Алине Покровской. Позже он был влюблен в Нонну Мордюкову. Последней спутницей Сошальского стала заведующая репертуарной частью Театра Российской армии Светлана. В 70 лет он удивил театральную Москву, став отцом Владимира Сошальского-младшего.
В перестроечные годы и после распада СССР Сошальский был не менее востребован в кино. Он исполнил несколько ролей в телепостановках по сценариям известных мастеров детективного жанра, в частности, по пьесе Агаты Кристи "Мышеловка". В фильмографию актера также входят фильмы "Виват, гардемарины!", "Не будите спящую собаку", "Сердца трех", "Грехъ. История страсти" и "Прохиндиада-2".
Последний раз 78-летний Владимир Борисович выходил на сцену родного театра, когда у него была небольшая роль в "Скупом" по пьесе Мольера. И хотя в спектакле он произносил всего-то пару реплик, этого было достаточно, чтобы зал взрывался аплодисментами. Коллеги отмечали: профессионализм у Сошальского был в крови - даже будучи тяжело больным, он продолжал играть в театре, после того, как врачи обнаружили у него рак предстательной железы.
Владимир Борисович уходил из жизни тяжело. Театр помог поместить актера в столичный хоспис, где за ним ухаживали профессионалы и дочь Катя, которая была очень привязана к отцу, и в последние месяцы жизни актера окружала его заботой и вниманием.
Владимир Сошальский скончался 10 октября 2007 года и был похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Материалы сайта www.interesno.name
Материалы сайта www.peoples.ru
Материалы сайта www.amorozov.ru
Материалы сайта www.rian.ru
АКТЕРСКИЕ БАЙКИ
"Вовка идет!"
Сошальского называли везунчиком. Казалось, будто все в жизни давалось ему легко: породистый красавец получал самые громкие театральные роли, ему доставались самые верные друзья и самые прекрасные женщины.
Сразу после премьеры к подъезду начинающего актера начали стягиваться поклонницы. С каждым днем их становилось все больше.
- Эта толпа восторженных девушек меня жутко раздражала, - вспоминал Сошальский. - Я просто ненавидел, когда они бегали за мной по Ленинграду с криками: "Вовка идет!" Свита человек в 15-20 сопровождала меня повсюду. Но были и приятные моменты от женского почитания...
Остались добрыми друзьями
Официально актер был женат семь раз. Неофициально - гораздо больше.
Первой его женой стала актриса Ольга Аросева. 18-летняя девушка с ярким сценическим талантом была богемной звездой Ленинграда. Художники становились в очередь, чтобы написать ее портрет, настолько Оленька была хороша. Среди моря поклонников Аросева, не задумываясь, выбрала ровесника Володю.
- Нам было очень хорошо вместе: весело, светло, - вспоминал Сошальский. - Но мужем и женой мы были недолго. Так получилось, что где-то через год-полтора я полюбил другую. А у меня всегда было правило: если влюбляюсь, сразу ухожу к любимой женщине. Никаких метаний, никакой лжи... Оля, когда узнала, только и сказала: "А как же я?". Но мы остались добрыми друзьями.
Любил на полную катушку
Его женщины менялись, как в калейдоскопе: Алина Покровская, Мария Скуратова... Все они были яркими актрисами, все не страдали от отсутствия поклонников, и все без раздумий падали в объятия любвеобильного Сошальского.
- Самое важное для женщины - это мужская искренность,- объяснял свой успех актер.- А я со всеми своими возлюбленными всегда был искренен и честен. Если влюблялся - то на полную катушку.
Мордюкова разобрала стену
Самый короткий брак в биографии актера был зарегистрирован с актрисой Нонной Мордюковой.
- Мы прожили вместе всего полгода, - вспоминал Сошальский. - Но это время Нонна даром не теряла. Она... разбирала стенку между кухней и комнатой в нашей малюсенькой квартире. Поскольку в доме у нас постоянно толпились мои друзья, ей все казалось, что «надо расширять пространство». Хотя гостей она не очень любила. Постоянно говорила: "Вовк, а Вовк, ну чего это они все ходят и ходят? Да дались мне твои друзья!"
Нонна и Владимир разошлись сразу после того, как стенка между кухней и комнатой была разобрана. Других общих интересов у супругов не оказалось...
Соблазнил Рулькой
К моменту расставания с Нонной Викторовной Сошальскому было уже за 60. Однако, едва став свободным, актер завел новый роман. Как выяснилось позже, последний. Избранницей Сошальского стала заведующая репертуарной частью все того же Театра Российской Армии Светлана. Ухаживать за новой сотрудницей бывалый ловелас начал с... бараньей ноги. Пригласил Свету на кофе, а сам накрыл шикарный стол, украшением которого была огромная баранья рулька, фаршированная чесноком:
- Я многих женщин сводил с ума своими кулинарными талантами. Вот и Света не устояла, - объяснял Владимир Борисович.
Сама же Светлана вспоминает, что поначалу относилась к новому возлюбленному с огромным подозрением. Жутко удивлялась: почему записной герой-любовник вдруг обратил внимание на нее - "серую мышку"? Затем сильно сомневалась, долгими ли будут их отношения?
- Я была уверена, что Владимир Борисович разобьет мне сердце, но не могла ему отказать, - смеется она. - А потом наш брак, можно сказать, благословили его бывшие жены, работавшие у нас в театре. Алина Покровская сразу сказала: "Молодец, Светка! Володя - отличный мужик, вы будете счастливы!".
Покровская не ошиблась. Светлана с Владимиром прожили 18 лет. А в свои 70 Сошальский стал молодым отцом - на свет появился Владимир Сошальский - младший.
ИНТЕРВЬЮ С ВЛАДИМИРОМ СОШАЛЬСКИМ
– Владимир Борисович, мне всегда интересно общаться с людьми старшего поколения, им есть что вспомнить: и время, в котором они жили, и людей, с которыми они дружили. Ваша мама была знаменитой актрисой. Скажите, повлияло ли это на то, что вы стали актером?
– В общем-то, без ее благословения этого быть не могло. Я – актерский сын, вырос с мамой, потом когда она разошлась с папой, я жил с ним в Ленинграде. А когда я был маленький, мама возила меня постоянно с собой на гастроли. Поскольку я был маленьким и мне не надо было ходить в школу, то я дружил с местными мальчишками и мы бегали по городу. Когда стал постарше, то ходил на мамины спектакли и то потому, что меня не с кем было оставлять во время гастролей.
Помню такой случай, когда мне очень-очень попало. Мама была на гастролях, она взяла меня с собой в театр, поскольку, как я уже сказал, меня не с кем было оставить. Во время спектакля я сидел за кулисами, а спектакль назывался "Приведение" по пьесе Ибсена. В пьесе у одного персонажа одна нога была короче другой и актеру, исполнявшему эту роль пришивали на ногу какую-то деревяшку. Когда он отыграл и пришел в гримерную, где находился я, то снял ее, эту ногу. А мне было скучно, и я надел эту "ногу" на свою маленькую, худенькую ножку, а мне тогда было лет пять-шесть, не больше. Потом я вышел из гримуборной и пошел на звук, а звук шел со сцены. На сцене шло "Приведение" Ибсена, очень трагическая вещь, в которой люди сходят с ума. И вот во время сцены, когда герой Освальд сходит с ума – я, правда, тогда не знал кто такой Освальд и что вообще это за пьеса, потом мне мама об этом рассказала, – во время этой жуткой сцены я выхожу из-за кулис с этой "ногой" и иду по заднему плану. На сцене герой сходит с ума, у него трагический монолог, а в зрительном зале начинается грандиозный смех... Ну что потом мне было за это! В следующий раз меня уже не оставляли одного.
– В октябре 91-го года я делал интервью с вашей мамой, Варварой Владимировной. И тогда она мне рассказывала о своих встречах с Ахматовой. Вы тоже, наверное, присутствовали при этих встречах?
– Да, это было здесь, в Москве, я уже тогда был взрослым. Мама дружила с Ахматовой, с Ольшевской Ниной Антоновной – актрисой нашего театра. Я тогда служил солдатом срочной службы в театре Советской Армии, как и Всеволод Ларионов. Но когда к маме приходила Анна Андреевна или другие ее друзья, то я не ходил на эти собрания. Не потому, что я не был допущен, просто мне было скучно все это.
– Вы не устали от своей работы сегодня?
– Нет, ну что вы! Я очень мало занят в театре. Играю только один спектакль, который очень люблю, "Цветные сны о черно-белом". На фестивале театров России в Ростове-на-Дону наш театр – театр Российской Армии – показывал именно этот спектакль. Мне было очень приятно, когда я узнал, что жюри присудило мне премию, которую они сами придумали, – премию имени Евгения Александровича Евстигнеева. Это была индивидуальная премия и ею горжусь не меньше, чем всеми званиями, которые я имею.
– Вы дружили с ним?
– Очень дружили. Я был крестным отцом его дочки Маши.
– Урмасс Отт рассказывал мне, что "Телевизионное знакомство" с Евстигнеевым было для него самым трудным...
– Да, он был очень молчаливым. Женю очень трудно было разговорить.
Мы дружили с ним по-домашнему, ходили друг к другу в гости. А потом он однажды мне сказал: "Дорогой... ну вот я долго думал..." Он говорил с паузами. "Итак..." "Ну что, что так-то?" – спрашиваю. "Ну, в общем, выбор пал на тебя". "Какой выбор?" – недоумеваю я. "Ну так я думал... что... в общем... крестным отцом Машки будешь ты". У него было много друзей во МХАТе, в "Современнике", но он выбрал меня, это подчеркивало наши отношения.
– У вас много друзей среди актеров?
– Очень много хороших отношений, плохих у меня практически ни с кем нет. Меня никогда не касались ни зависть, ни интриги. Для меня все это вообще не существует.
– Что больше повлияло на ваш выбор профессии актера – то, что ваша мама была актрисой или что-то другое?– Что больше повлияло на ваш выбор профессии актера – то, что ваша мама была актрисой или что-то другое?
– Все началось с того, что я не закончил школы. Я очень не любил учиться, особенно не любил зоологию, когда у лягушки отрезали ножку и она прыгала... Учился я очень средне, за исключением русского языка и литературы.
Но был актерским сыном. Как я уже говорил, мама брала меня с собой на гастроли, и когда не могла оставаться со мной, то меня оставляли другим актерам присматривать за мной.
– Вы стремились к успеху?
– Нет, успех получился сам. Было так: я учился в Ленинграде, в студии театра юного зрителя, которым руководил Александр Александрович Брянцев. Он был основателем театров юного зрителя в Советском Союзе.
Моим выпускным спектаклем был "Без вины виноватые", где я играл Незнамова. Эту роль я безумно любил! А в то время Театр юного зрителя принял к постановке "Ромео и Джульетту" и мой педагог сказал мне, что режиссер хочет посмотреть меня, то есть попробовать меня на роль Ромео. На эту роль, кстати, было пять-шесть кандидатов. Меня попросили прочитать два монолога Ромео, а я учил роль Незнамова и учить монологи в стихах не хотелось. Я прочитал на пробе последний монолог "Любовь моя! Жена моя!..." и через несколько дней мне сказали, что утвержден на роль Ромео.
Этим обстоятельством я был очень недоволен – нужно было учить столько текста, да еще в стихах! И потом я был весь в Незнамове... В общем, воспринимал это утверждение как мальчишка – текст стихами, потом еще там нужно одевать трико, а ножки у меня худенькие, я этого стесняюсь. Потом я плюнул на это стеснение... И вот я сыграл Ромео...
– И был успех?
– Это был триумф какой-то, мне неудобно об этом говорить самому, но это было так на самом деле. "Огонек" печатает мою фотографию, взрослые актеры из других театров приходили смотреть этот спектакль.
– Простите, Владимир Борисович, за банальный вопрос – какая у вас самая любимая роль?
– По временам ТЮЗа – роль Незнамова в "Без вины виноватые", несмотря на то, что известность и всевозможные регалии тогда я получил за роль Ромео.
– Есть роли, которые бы вас изменили?
– Нет, такого нет. Я не зацикливаюсь на них. Я люблю роли, вхожу в них, но не более.
– К сожалению, не все читатели имеют возможность судить о ваших театральных ролях, но многие знают вас по кино.
– Я как-то стал считать во скольких фильмах я снялся, но запутался. Но вот театральные роли помню все.
– Какой фильм со своим участием вы можете смотреть бесконечно?
– Если честно, то это очень небольшая роль в фильме "Жизнь Клима Самгина", там я играл Безведова, он сходит с ума, гибнет в Петропавловской крепости. Вот тут, я считаю, никакой я не красавец, не герой-любовник. Эта роль для меня самая дорогая.
– Скажите, есть ли актеры, которым вы завидуете белой завистью?
– Я могу сказать не так. Я могу сказать о тех, кого я люблю. Любимый мой артист, и не только потому что мы были большими друзьями, это Евгений Александрович Евстигнеев.
– Вам помогала в жизни популярность?
– Надоедала. Она ведь в основном от девчонок идет. Когда я сыграл Ромео, то от них мне проходу не было на Невском.
– Вы не откроете секрет, как актеры относятся к своим поклонницам?
– Я ненавидел то, что они бегали за мной толпой по Ленинграду: "А вон Вовка идет!" Навстречу мне идет дядя Коля Симонов, который сыграл Петра Первого, а за мной в это время эта толпа девчонок, как шмели. Я бегал от них.
– Ваша мама была народной артисткой России. Как она сказал мне, для того, чтобы получить звание народного артиста СССР нужно было быть членом партии...
– Да, она не была членом партии.
– А вы?
– Ну что вы! Меня, наверное, никогда бы и не взяли в партию.
– Почему?
– Ну, наверное, потому что женился много раз. Так сказать, моральное поведение. Сейчас я женат. В последний раз. Сынок у меня растет.
– У каждого человека есть принципы, которым он следует в течении жизни.
– Мне трудно говорить такие красивые слова, как преданность, честность, влюбленность в великолепного артиста, но это так и есть.
– Владимир Борисович, вы сказали, что не хотели играть Ромео, потому что роль в стихах. Вы что, не любите поэзии?
– Люблю, люблю, но люблю читать стихи дома, под торшером.
– Многие из вашего поколения жалеют о том, что нет больше СССР, им не нравится то, что происходит сегодня в России. Скажите, что вы думаете, когда видите людей своего поколения на улицах с красными флагами и портретами Ленина и Сталина?
– Ой, я всегда старался быть от этого подальше. Ну было и было, хорошо. Нет – тоже хорошо. Я рад, что все хорошо.
– Меня поразило, когда ваш коллега Владимир Михайлович Зельдин сказал мне, что он, кроме званий и регалий, получил от этой страны всего лишь двухкомнатную квартиру. Мне кажется, что актеры такого уровня достойны большего. А что вы получили от этой страны?
– Я очень уважаю и люблю Владимира Михайловича, он мне очень много раз помогал, все года чувствовал его дружеское покровительство.
А что я получил? Наверное, то, что работаю в таком театре, как театр Российской Армии, друзей в театре и не только в театре.
– В июле вам, Владимир Борисович, исполнится 70 лет. Скажите, вы получили от жизни все, что хотели?
– В октябре у меня родился сын, и моя жена назвала его в честь меня. Я считаю, что это самое главное, что у меня есть сегодня.
Автор: Андрей Морозов
Роли в театре:
Ленинградский ТЮЗ
«Ромео и Джульетта», по пьесе У.Шекспира (реж. П.Вейсбрём)
Центральный академический театр Советской Армии
«Хождение по мукам»
«Макбет» — Макбет
«Стрекоза»
«Не было ни гроша, да вдруг алтын» А. Н. Островского
«Варвары»
«Обрыв» И. А. Гончарова
«Мастерица варить кашу»
«Укрощение строптивой»
«Профессия миссис Уоррен»
«Вкус короля»,
«Ковалева из провинции»
«Закон вечности»
«Не беспокойся, мама!»
«Странствия Билли Пилигрима»
«Забыть Герострата!»
«Обретение»
«Душа солдата»
«Экзамены никогда не кончаются»
«Тайное общество»
«Хождение по мукам»
«Мандат»
«Цветные сны о чёрно-белом»
«Скупой»
Фильмография:
1949 — Академик Иван Павлов
1951 — Тарас Шевченко — прапорщик Николай Монтелли, друг Шевченко
1954 — Анна на шее — офицер
1955 — Михайло Ломоносов
1955 — Отелло — Кассио
1957 — На графских развалинах
1958 — Матрос с «Кометы»
1961 — Укрощение строптивой — Транио
1964 — Москва — Генуя
1965 — Заговор послов — Сидней Рейли
1965 — Эскадра уходит на запад — Гришин-Алмазов
1976 — Марк Твен против — полковник Патерсон
1977 — Талант
1978 — 31 июня — Планкетт, шкипер
1978 — Дуэнья — Карлос
1978 — Кровь и пот
1979 — Безответная любовь
1982 — Ассоль
1983 — Инспектор Лосев — Сокольский
1984 — Колье Шарлотты — Губченко Виктор Фёдорович
1984 — Прохиндиада, или Бег на месте — Тимофей Тимофеевич
1985 — Грубая посадка
1985 — Салон красоты
1985 — Следствие ведут знатоки. Полуденный вор — Леша
1985 — Человек с аккордеоном
1985 — Сделка
1986 — Жизнь Клима Самгина — Безбедов
1987 — Игра в детектив. Выпуск 1 (режиссёры: Леонид Пивер, Виктор Крюков, Центральное телевидение) — сэр Гаррисон[2]
1987 — Где бы ни работать…
1988 — Новые приключения янки при дворе короля Артура
1989 — Следствие ведут ЗнаТоКи. Мафия — посетитель наркопритона
1989 — Светик
1990 — Анютины глазки и барские ласки
1990 — Мышеловка — Паравичини
1991 — Виват, гардемарины! — принц Христиан Август Ангальт-Цербстский, отец Фике
1991 — Не будите спящую собаку - актер "министр"
1991 — Номер «люкс» для генерала с девочкой
1991 — Блуждающие звёзды — Щупак
1992 — Господи, помилуй заблудших
1992 — Сердца трёх — слепой разбойник
1993 — Грех. История страсти
1993 — Бегущий по льду - глава суда
1993 — Аляска Кид — отец
1994 — Прохиндиада 2
2000 — Тайны дворцовых переворотов. Фильм 2. Завещание императрицы — генерал Салтыков
14 июня 1929 года – 10 октября 2007 года
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Сперанский Евгений Вениаминович
Актёр, режиссёр и драматург театра кукол
Народный артист РСФСР (1966)
Кавалер ордена Трудового Красного Знамени
Евгений Сперанский родился 22 июля 1903 года.
С 1931 года был актером Государственного центрального театра кукол, и одним из основателей этого театра. Сперанский был одним из выдающихся актеров театра кукол, а его сценические образы отличались мягким юмором, психологичностью, тонкостью и четкостью рисунка.
Он исполнил роли Алладина и Мудрейшего в спектакле «Волшебная лампа Алладина» Гернета, Кота в спектакле «Кот в сапогах» Владычиной, Фадинара в спектакле «Соломенная шляпка» Эрдмана по Э.Лабишу, Конька в спектакле «Конек-Горбунок» Курдюмова по П.П.Ершову, Конферансье в спектакле «Необыкновенный концерт», Петра Томилина в спектакле «Дело о разводе» и других постановках.
Евгений Сперанский написал пьесы «Поросенок в ванне» в 1932 году, «Краса ненаглядная» в 1943 году, «Дело о разводе» в 1954 году, «Гасан - искатель счастья» в 1957 году, «Необыкновенное состязание» в 1956 году, «Под шорох твоих ресниц» в 1949 году, «И-го-го» в 1964 году и другие произведения. Им были сделаны инсценировки «Каштанка» по Чехову в 1935 году, «Ночь перед рождеством» по Гоголю в 1941 году, «Король-Олень» - сценическая редакция по Гоцци в 1943 году.
Сперанский поставил спектакли «Кот в сапогах» в 1937 году, «Любит - не любит» Полякова в 1952 году, «Буратино» Борисовой в 1953 году и другие спектакли.
Евгений Сперанский скончался в 1998 году.
Борис Поюровский рассказывал о Евгении Сперанском…
Сперанский Евгений Сперанский и Труффальдино из Короля-Оленя
Евгений Вениаминович Сперанский мог бы стать ученым. Он начал свою карьеру в качестве научно-технического сотрудника библиотеки Исторического музея, не подозревая, что спустя какое-то время судьба сведет его с театром Елены Ивановны Дмитриевой, где он впервые возьмет в руки куклу, чтобы затем навсегда сменить профессию. В этом маленьком полулюбительском коллективе, гордо именовавшемся «Экспериментальным театром кукол», — в двадцатые годы слово «экспериментальный» было так же почетно, как в наши дни звание «академический», — и началась актерская биография Сперанского.
Возможно, здесь бы она и закончилась, если бы в 1931 году Ленора Густавовна Шпет не предложила артисту Московского Художественного театра 2-го Сергею Владимировичу Образцову возглавить организуемый театр кукол. Образцов принял предложение. Вместе с первым директором Сергеем Сергеевичем Шошиным они приступили к формированию труппы. Приглашение получили несколько актеров, в том числе и Сперанский. К чему привело это начинание, достаточно хорошо известно.
Из всех знакомых мне актеров Сперанский меньше всего похож на человека театра. От природы - очень стеснительный, не по-актерски замкнутый, скромный; говорит мало и не очень охотно, только если вы у него что-нибудь спрашиваете. Больше думает. Конечно, есть у Сперанского и черты, свойственные многим его коллегам. Легкая ранимость, например. Но в отличие от тех, кто с появлением почетных званий с годами начинает чувствовать себя увереннее, народный артист РСФСР Сперанский по-прежнему остается «незащищенным». И в этом — особая его прелесть. Его нерешительность сперва кажется равнодушием, а медлительность — обыкновенной ленью. И только со временем начинаешь понимать, что и то и другое — результат особой ответственности, свойственной Сперанскому во всем.
Есть люди, способные работать быстро, получая при этом удовольствие. Сперанский не принадлежит к их числу. Готовит ли он новую роль, пишет ли книгу, статью или пьесу. Сам процесс работы доставляет ему особую, ни с чем не сравнимую радость, которую он мужественно делит с творческими муками.
Сперанский придумал термин «фаза пассивного созерцания». Так он определяет период, когда актер еще окончательно не выяснил, на что способна кукла, и рекомендует не насиловать природу маленького, беззащитного «существа», а внимательно приглядеться к своему новому товарищу, чтобы лучше изучить его возможности.
К такому выводу актер приходит на основе собственной многолетней практики. Может быть, поэтому герои его обладают кроме всего способностью к «пластическому мышлению», а не только выполняют элементарные физические действия. Если вы вспомните лучшие создания актера: Труффальдино из «Короля-Оленя», Конферансье из «Необыкновенного концерта» (его Сперанский играл на французском, немецком, итальянском и английском языках), Фадинара из «Соломенной шляпки», главные роли в сказках «Кот в сапогах» и «Волшебная лампа Аладдина», то легко убедитесь в справедливости этого замечания. Сперанский не учит куклу, а учится у нее, исходя, конечно, из замысла автора и постановщика. В этом — одна из главных его актерских особенностей.
Архивы театра помогут историкам познакомиться со Сперанским-драматургом. Здесь хранятся десятки вариантов его пьес: «Под шорох твоих ресниц», «Краса ненаглядная», «И-го-го». Л.Г.Шпет, много лет руководившая литературной частью театра, рассказала мне полуанекдотическую историю одной из первых пьес Сперанского, поставленной Образцовым еще в 1933 году. Она называлась «Поросенок Ваня». Но по недосмотру администрации вместо этого названия на афише появилось другое — «Поросенок в ванне». В ту пору легче было переделать пьесу и спектакль, чем заказать новую афишу. И Сперанский дописал новый эпизод, а Образцов его поставил.
Сперанский — актер. Сперанский — режиссер. Сперанский — драматург. Сперанский — журналист. Сперанский — теоретик. Наконец, Сперанский — прозаик. Каждому из них можно посвятить специальную главу. Не все они будут равноценны, потому что и вклад всюду разный. Где-то больший, где-то меньший.
Но мне хотелось рассказать не только о профессиональных качествах Сперанского, а о нем самом, каким я его знаю, каким вижу. Есть у Евгения Вениаминовича еще одна особенность, о которой почему-то писать не принято: образованность. Может быть, это последняя особенность и объясняет все или многие другие. Только она очень важная и, в отличие от остальных, лишена какой бы то ни было субъективности в моем восприятии Евгения Вениаминовича.
Говорят, актер должен много знать. Уже давно прошли времена, когда мысль эта бралась под сомнение. Современный актер — образованный человек. Сперанский — современный актер. И в этом — одно из главных его достоинств.
Зиновий Гердт рассказывает о Евгении Сперанском.
Всё живо... И несусветное вранье, и бессовестная клевета, и остервенелость властолюбцев, готовых глотку друг другу вырвать ради моего, оказывается, блага, – все это было бы непереносимо, если бы – с Божьей помощью – я не отринул от себя всю эту шелуху и не притулился на склоне лет к душе необыкновенной, целую долгую жизнь занятой одной лишь заботой: добыванием Художественного. Встречи с ним от раза к разу становятся для меня все более существенными и – представьте!.. – делают все вокруг не таким уж безысходным, и даже кажется, что всё ещё обойдется, что Россия жива и её не извратить ни люмпену, ни академику.
Тогда, в июне 45-го, из всех четырех десятков, составлявших две труппы Образцовского театра, он показался мне человеком самого неактерского вида: ни походки «с подачей», ни свободного жеста, ни громкого голоса. Ну хотя бы галстук поярче! Ни-ни! Вообразите мужчину приблизительно 46 размера, застёгнутого на все пуговицы, тёмного, давно не модного костюма, чуть сутулящегося не от дурной осанки, а от желания прямо-таки дважды стать невидимым. В левой руке портфель. Вечный. Такие бывали у бухгалтеров. В них они носили нарукавники, домашние бутерброды и термос с чаем. Вообразили?.. Так вот: подо всей этой «личиной» затаился поэт, комедиант, сочинитель необыкновенно смешных комедий, фантасмагорических сказок для взрослых или детей, и притом никто из них, ни большой, ни маленький, никогда не бывал обижен ни назидательностью, ни дидактикой. С нечистой силой, разумеется, накоротке. Такое впечатление, что у него есть незаметное стеклышко, сквозь которое он видит в многообразии жизни, быта, обихода, кто – русалка, кто черт, а кто и вовсе упырь, и не так уж этому и удивляется. Жизнь есть жизнь.
С первого до последнего дня службы он проторчал за ширмой кукольного театра и никогда не помышлял о другом уделе. Вспомните, читатели постарше, и ручаюсь вам, вы улыбнетесь грустной ностальгической улыбкой, когда я просто перечислю названия сочиненных им пьес для этого театра: сценическая редакция «Короля-Оленя»... Воплощенный им Труффальдино, по-моему, образ, без натяжки сравнимый с легендарными образами Рубена Симонова и Бориса Щукина в вахтанговской «Турандот»...
Кто видел, никогда не забудет «Красу ненаглядную» – неотразимых разбойничков...
А «Под шорох твоих ресниц»... Удивительное дело! Драматург получил ясное политическое задание: сочинить убийственную сатиру на прогнивший Голливуд и его кретинскую продукцию. Писатель с заданием справился. Но пьесу эту и сегодня можно показывать американцам, и они не обидятся... Там все похоже на современное кинопроизводство, необыкновенно смешно, а фразочка незадачливого помрежа-выпивошки Мауса: «Без задержки!» – стала летучей, и мы до сих пор повторяем ее при каждом опрокидывании рюмашки. Боже мой! А «Дело о разводе»… «С кем ты была в Доме архитектора?..» А вспомните, уважаемая публика, с каким чувством вы рвались уже взрослыми на «Волшебную лампу Аладдина», где они с небесной кукольницей Евой Синельниковой были на наших глазах оглушены ранней любовью столь чисто, сдержанно и страстно, что это не могло не тронуть самые скованные сердца в зрительном зале…
Это была эпоха в художественной жизни Москвы, творимая в маленьком театрике на Маяковской. Эпоха, державшаяся на Евгении Сперанском, Семене Самодуре, Еве Синельниковой, своем – кукольном – художнике Борисе Тузлукове и, безусловно, на самом Сергее Образцове. Эпоха ничуть не менее значимая, чем в другую пору любимовская «Таганка».
Товарищи!.. Ну, хорошо. Господа... Хотя, честно сказать, мне до края надоели эти игры в «господ», и особенно неприличной мне кажется суета вокруг разделения общества на сословия. Будто кровная принадлежность к дворянству делает человека загодя честным, порядочным, благородным и прочая, и прочая... Будто действующие лица «Недоросля», «Горя от ума», «Мертвых душ», те из них, что вырожденцы и подлецы, – не приведи Господь! – все как один простолюдины и инородцы; будто крестьянский сын Александр Твардовский во всех своих поступках не был во сто раз благороднее, честнее и порядочнее иных чистопородных дворян. Чушь какая-то, ей-Богу!
Так вот, граждане!.. Мне очень по душе символ русского дворянства, глубинный, непоказной, как бы светящийся изнутри. В «Живаго», если я точно помню, есть такое место: у него было дворянское чувство равенства со всеми живущими... Примерно так. Действительно высокое чувство. И к человеку, о котором я здесь веду речь, это приложимо без зазора.
В юности была дружба с начинающим поэтом и художником Владимиром Стерлиговым. Связанность эта длилась и длилась, и когда друга не стало, возникла книга воспоминаний о нём с такими выверенными приметами поразительного времени – начало двадцатых! – что от чтения её нельзя оторваться. Автор даже помнит лекции Бердяева... Оказывается, у лектора был тик. Очень потешный. Некий цикл ужимок и корчей, заканчивающийся высовыванием языка. Прямо что-то клоунское... И самое удивительное, что вполне смешливые юнцы и девицы как бы не замечали всего этого, и в аудитории царила одухотворенная тишина. Такова была высота Бердяева... На каждой странице этой качественной книги – только стихи и картины, литературные вечера и выставки, чувства и захлыслы молодых людей – мальчиков в самом-то деле! – и только перевернув последний лист, вдруг обнаруживаешь, что на всех двухстах страницах не нашлось ни местечка для описания голода, холода, нужды, немыслимого быта тех лет. А что жаловаться?.. Так жили все... Вот это и есть то самое дворянское чувство равенства.
Не менее прекрасной книги удостоился и другой его близкий товарищ – художник Борис Тузлуков. Его и я хорошо помню и только удивляюсь художественной силе писателя, изобразившего знакомого мне человека столь подробно и похоже, что было чувство – вот-вот дотронусь.
В начале этих заметок я говорил, что мне привалила большая удача: года два с половиной – три назад я нашел в Москве в Марьиной роще дом, в который меня влечёт постоянная сила притяжения, в котором живут люди, никогда не жалующиеся ни на какие обстоятельства жизни, состояние здоровья, экономические проблемы, политические тревоги.
Наталья Павловна Александрова, музыкант, сочинившая светлые изящные песни на стихи своего мужа Евгения Вениаминовича – музыку, звучавшую десятилетиями во многих спектаклях их Театра. Удивительно, что ни разу в наших долгих разговорах, в воспоминаниях (непременно самоироничных), всевозможных обсуждениях не затрагивалась злоба дня, и решительно немыслимо представить себе, что прозвучит слово «Моссовет» или, не дай Бог, «презентация»...
...Вдруг между нами затевается странная для нашего возраста игра: Женя без запинки читает наизусть звучные, изысканные октавы, и я понимаю... чувствую... но не могу поверить, что этот человек сегодня с упоением повторяет не Тютчева, не даже Гумилева – может быть, кумира своих юных лет, – а Бродского... Страшно ошибиться. Но я всё же рискнул и... угадал. Он меня одобрил. Второй раз в моей жизни. Ведь почему мне так легко рассказывать об этом человеке?.. Если вдуматься – вот почему...
Сделавшись после войны актёром с куклой поневоле, в силу известного обстоятельства, с годами стал во мне нарастать, накапливаться неодолимый пиетет к этому Мастеру. Очень хотелось соответствовать. Нетрудно поверить, что комплиментов я за жизнь наслушался, что называется «от пуза», и ни один из них как следует меня не трогал. И только раз, когда на художественном совете, принимавшем «Божественную комедию», обо мне лестно отозвался сам Мастер, я вознесся куда-то на пушистое облако и почувствовал, что не зря прожил жизнь, и вечером напился. Один...
Простите. Я отвлекся от предмета моих размышлений. Пожалуйста, не думайте, что его не заботит сегодняшняя ситуация на свете и в России – очень даже заботит, иначе зачем бы он время от времени просил меня достать батарейки для приемника? Газеты читать все труднее. Даже с лупой, черт побери...
А так – все слава Богу! Сейчас трудится над большим драматическим сочинением в стихах и прозе. Никаких отрывков мне не показывает – всё ещё надо доводить. А полработы – что ж... Известное дело... Каждый вечер, засыпая, вожделеет к шести утра, когда домочадцы крепко спят, а он, поплотнее закрыв дверь своего кабинетика, сядет за старую машинку и будет длить и длить старания в постижении Художественного. Завидная участь!
Ловили ли вы себя на том, что в толчее существования – на улице, в очередях за хлебом, особенно на экране телевизора, когда праздно разглядываешь «массовку» во многих передачах с большим количеством мужчин и женщин, молодых и не очень – вдруг возникнет лицо, взгляд, наклон головы, – и что-то стукнет в ваше сердце: вот оно! Существо творящее! Всё живо! Душа России сохранна. Стараюсь накапливать эти находки...
Одна из них – он. 22 июля 1993 года народному артисту России, члену Союза писателей РФ Евгению Вениаминовичу Сперанскому стало ДЕВЯНОСТО лет. Он прекрасен. Необыкновенно прекрасен. Несмотря на то, что дворянин.
Зиновий ГЕРДТ, "Литературная газета"
11 августа 1993 года
22 июля 1903 года – 1998 год | | Комментариев: 0 | |
|
| |
Спиридонов Вадим Семенович
Заслуженный артист РСФСР (1984)
Лауреат Государственной премии СССР (1979, за роль Фёдора Савельева в телесериале «Вечный зов»)
Лауреат премии Ленинского комсомола (1980, за участие в фильме «Отец и сын»)
Вадим Спиридонов родился 14 октября 1944 года в Москве.
Вадим Спиридонов вырос в интеллигентной московской семье, его мама была главным бухгалтером, а папа – инженером. Родители очень любили своего сына, который мало чем отличался от других мальчишек послевоенного времени - он рос дерзким и своенравным юношей, умевшим в случае необходимости постоять за себя.
До восьмого класса Вадим Спиридонов вместе с родителями проживал в районе Сокольники. Учась в школе, он начал посещать драматический кружок при доме культуры завода «Салют» и увлекся занятиями боксом, что вызывало недовольство со стороны родителей. После восьмого класса Вадим вместе с родителями переехал в Лефортово, где мама устроила его в школу рабочей молодежи, а чтобы сын не болтался днем без дела, отец взял его к себе на завод поработать слесарем-сборщиком.
Окончив школу, Вадим Спиридонов решил стать актером. Он поступил в Школу-студию МХАТ, но проучился там всего лишь полгода. Однажды он с другими студентами шел вечером по улице Горького, и к их компании начали задираться хулиганы, особенно невежливо обращавшиеся к девушкам. Студенты заступились за девушек, и в завязавшейся драке от Спиридонова обидчикам сильно досталось, после чего участников драки забрали в милицию, откуда информация о драке попала в институт.
После этого Спиридонова в числе остальных провинившихся вызвали на педсовет и начали стыдить за то, что такое поведение не к лицу советским студентам. В ответ на эти упреки Спиридонов вспылил и бросил учебу, после чего полтора года буквально не находил себе места, так как по-прежнему очень хотел продолжить актерскую карьеру. Он устроился рабочим сцены в Театр имени Маяковского, а в свободное время ходил заниматься в драматический кружок Дома культуры «Чайка».
Спустя два года ректор Школы-студии МХАТа Вениамин Радомысленский согласился принять Спиридонова обратно, но только на первый курс. Вадима это не устроило, так как его друзья учились уже на третьем курсе, и он отправился поступать заново в Щукинское училище и во ВГИК. Набрав проходной балл в обоих вузах, Вадим остановил свой выбор на ВГИКе, где Спиридонову выпало учиться в мастерской Сергея Герасимова и Тамары Макаровой, отличавшихся тем, что к себе они брали учиться только очень способных студентов. Сокурсниками Вадима Спиридонова были талантливые и вместе с тем хулиганистые молодые ребята, ставшие затем звездами отечественного кинематографа - Николай Еременко-младший, Сергей Никоненко, Николай Губенко и Талгат Нигматулин. Герасимов, приходя на занятия, часто начинал с того, что спрашивал: «Так, куда мне сегодня ехать – в милицию или вытрезвитель? Кого мне сегодня вытаскивать?»
Со своей будущей женой Валентиной Вадим Спиридонов познакомился еще в детстве. Они жили на одной улице в Сокольниках. Красивая застенчивая девочка была на два года старше его и сразу понравилась Вадиму. Валентина стойко терпела не очень вежливые ухаживания Вадима, так как и ей нравился этот необычный высокий худощавый молодой человек. Позже они встретились в стенах ДК завода «Салют», куда подруга привела Валентину посмотреть, как занимается в ансамбле эстрадной миниатюры их общий знакомый. Там Валентина и Вадим Спиридонов встретились снова и далее были неразлучны. Когда в 1962 году Вадиму исполнилось 18 лет, они стали жить вместе, а 28 июня 1963 года втайне от родителей поженились. Позже в интервью Валентина Спиридонова рассказывала: «Герасимов видел своих студентов буквально насквозь — заведомо знал, кто на что способен — и в искусстве, и в жизни. Надо сказать, что курс у них был аховый: то кто-то напьется, то кого-то в милицию заберут. Герасимова это не пугало, он считал, что из пай-мальчиков, как правило, получаются плохие актеры. Для этой профессии нужен характер, темперамент и харизма. В общем, ребята обожали и его, и Тамару Федоровну Макарову. Даже я, хотя приходила к ним только на репетиции и показы, была в нее влюблена. Она стала для них настоящей мамой, но при этом величественной, недоступной, умницей и красавицей. А еще все студенты Герасимова очень смешно и очень похоже копировали своего педагога».
Учась в Школе-студии МХАТ, а затем во ВГИКе, Вадим Спиридонов обращал на себя внимание большинства своих сокурсниц. Евгения Грибова, с которой ему довелось вместе учиться, признавалась: «Для нас, девчонок, существовал один парень – Вадик Спиридонов!». Но Вадим, необыкновенно сексуальный, яркий своей нахальной, озорной красотой, был на самом деле однолюбом. Его совершенно не интересовали другие женщины – он жил страстью к работе и любовью к супруге Валентине. Вадим и Валентина вместе прожили всю жизнь. Детей у них не было – сначала они не хотели их заводить, а потом не получалось. У них была идея взять приемного ребенка, но с этим тоже ничего не вышло.
Сниматься в кино Вадим Спиридонов начал еще студентом. Его первой работой в кино стала роль Константина Коновалова в картине своего учителя Сергея Герасимова «У озера». В фильме Вадиму досталась роль второго плана Константин Коновалова. Спиридонов сыграл молодого человека, ко всему в своей жизни относившегося с усмешкой, дерзкого, однако серьезного и рассудительного.
В фильме «У озера».
Первая же роль Спиридонова стала его удачным дебютом в кино. Он прекрасно справился с ролью. Во время работы над этим фильмом он познакомился с Василием Шукшиным, исполнившим роль директора комбината Василия Черных. После совместной работы в фильме «У озера» Василий Шукшин пригласил Вадима сняться в фильме «Печки-лавочки». Для молодого актёра, который на момент начала съёмок был все ещё в статусе студента, эта было большой удачей. Валентина Спиридонова рассказывала: «На одни роли его по каким-то причинам не утверждали, от других Вадим отказывался сам, но жалел всего о двух. Когда в 1973-м году он снимался у Шукшина в «Печках-лавочках» (играл деревенского парня в массовке), Василий Макарович сказал: «Начну снимать «Пугачева» — обязательно тебя позову, будешь у меня играть вторую главную роль». Но сдержать обещание Шукшин не успел — умер. И конечно, очень хорошим мог получиться Ермак в сериале Ускова и Краснопольского, которого режиссеры отдали Виктору Степанову. Кстати, Валерий Иванович Усков уже после смерти Вадика признавался: он до конца своих дней будет жалеть, что не взял его на эту роль».
В 1971 году Вадим Спиридонов окончил ВГИК и стал актером Театра-студии киноактера, продолжив активно сниматься в кино. Уже первые персонажи Вадима Спиридонова, сыгранные им в кино, отличались талантливой игрой и запоминались зрителям. В военной драме «Горячий снег» по роману Юрия Бондарева Спиридонову досталась роль наделенного несгибаемой волей и отрицательным обаянием комдива Деева. Вместе с Борисом Токаревым, сыгравшим лейтенанта Николая Кузнецова, Николаем Еременко в роли лейтенанта Дроздовского и Юрием Назаровым в роли старшего сержанта Уханова они создали яркие, бесстрашные и мужественные типажи героев войны.
Огромную популярность Вадиму Спиридонову принесли две другие его работы в кино. Одной из них стала роль Федора Макашина в дилогии режиссера Евгения Матвеева «Любовь земная» в 1974 году и «Судьба» в 1977 году. Драматическое дарование актера, его могучий темперамент и мастерство перевоплощение позволили Вадиму Спиридонову создать незабываемый образ бывшего кулака, ставшего в годы войны начальником полиции. Образ Федора Макашина был настолько достоверным, что зрители долгое время не отделяли его от личности самого актера. Спиридонов впоследствии с горечью вспоминал, что после выхода картины он снискал всеобщую ненависть, как среди поколения фронтовиков, так и у молодёжи. Его неоднократно узнавали на улицах, в спину нередко неслось «Иуда!», а порой даже пытались избить, настолько ненавистен был всем предатель Макашин.
Роль Федора Макашина стала своеобразным прологом к другой роли Спиридонова – Федора Савельева в телевизионном сериале «Вечный зов». Первая часть сериала вышла на экраны страны 2 июня 1976 года и мгновенно снискала огромную любовь у зрителей. В 1979 году вышло продолжение, и в 1983 году – заключительная третья часть.
Этот проект охватывал большой период в истории нашей страны, а в основе его лежала судьба трех братьев Савельевых. Роль среднего брата Федора Силантьевича сыграл Вадим Спиридонов. Его персонаж был человеком сложной судьбы, в итоге, также как и Макашин, переходящий на сторону фашистов. Стоит заметить, что в книге Анатолия Иванова «Вечный зов» Федор не был таким ярким злодеем, многое в образ привнес сам Спиридонов, сделав своего героя более реалистичным и убедительным. Валентина Спиридонова рассказывала: «На эту картину ушло 10 лет жизни мужа: ее снимали с 73-го по 83-й год. И вот что интересно: положительным его персонаж никак не назовешь, а у зрителей вызывает только добрые чувства. Для актера это высший пилотаж: сделать роль на грани положительного и отрицательного, добра и зла. После премьеры первых серий автор «Вечного зова» писатель Анатолий Иванов сказал Вадику: «Ты сыграл больше и лучше, чем я написал».
В фильме «Вечный зов».
В 1979 году за роль в сериале «Вечный зов» Вадим Спиридонов был удостоен Государственной премии СССР. Это был один из тех редчайших случаев, когда актер награждался за исполнение не просто отрицательной роли, а роли предателя и изменника Родины. Валентина Спиридонова рассказывала: «Картина захватывает огромный временной отрезок, поэтому сегодня Вадик играл 16-летнего паренька, а завтра — 40-летнего мужчину, каким Федор был уже во время войны. Когда нужно было «помолодеть», Вадиму даже грудь брили, поскольку она выдавала его настоящий возраст. Потом он шел в баню и буквально выпаривал из себя несколько литров воды, целыми днями ничего не пил и не ел. А через два дня, перевоплощаясь во взрослого Федора, поглощал борщ кастрюлями. Это было жуткое истязание! На том же «Вечном зове» муж очень сильно застудил ноги, когда по холодной горной реке бежал босиком. Вообще, актерская профессия в этом смысле не сахар, но Вадик к ее издержкам относился спокойно — просто считал съемки тяжелой мужской работой. Он даже трюки всегда делал сам. Только в одной из последних его картин — «Сувенир для прокурора» — вместо Вадима по крышам вагонов идущего поезда бежит каскадер».
Роли Федора Макашина и Федора Савельева предопределили дальнейшее амплуа Вадима Спиридонова как отрицательного героя. Он переиграл бесчисленное количество злодеев, среди которых можно отметить роль матерого бандита по кличке «Соболь» в остросюжетном фильме «Прощальная гастроль «Артиста». Но в активе актера было немало сыгранных положительных образов, не менее ярких и запоминающихся. Так в остросюжетном фильме «Ответный ход», Спиридонов сыграл капитана морской пехоты Евгения Швеца. Вместе с ним в этой культовой картине снялись Борис Галкин и Михай Волонтир.
В фильме «Ответный ход».
Вадим Спиридонов просто был создан для военных ролей. Его жесткие, решительные, несгибаемые герои магически притягивали к себе внимание зрителей. В картине «Батальоны просят огня» героем актера стал командир дивизии полковник Владимир Петрович Иверзев, а в фильмах «Первая Конная» и «Оглашению не подлежит» Спиридонову довелось сыграть знаменитого командарма Семена Михайловича Буденного.
В фильме «Батальоны просят огня».
Вадим Спиридонов также много работал на дубляже. Его неповторимым голосом говорили герои Жерара Депардье в «Папашах» и «Невезучих», Жана Вальмона в комедии «Четверо против кардинала», Вольфа Рота в немецкой ленте «Тайна мотеля «Медовый месяц», Тимоти Боттомса в голливудском «Урагане». Дублировал Спиридонов и актеров союзных республик: Ромуальдаса Анцанса в «Идеальном преступлении», Паула Буткевича в детективе «Ошибка Тони Вендиса» и многих других фильмах.
В 1980 году сыграл роль в фильме «Юность Петра».
В фильме «Юность Петра».
В 1983 году Вадим Спиридонов снялся в роли Акинфия Демидова в фильме «Демидовы». Это была главная роль в фильме.
В фильме «Демидовы».
В жизни Вадим Спиридонов был очень скромным человеком, при этом оставаясь популярным и востребованным актером. В кинематографической среде Спиридонова за его цельность и принципиальность уважали коллеги. На съемочной площадке Спиридонов не был конфликтным человеком, при этом всегда проявлял принципиальность и отстаивал свое мнение. От своих принципов он никогда не отступал и если считал себя правым, мог вступить в спор с режиссерами. С 1971-го по 1989-й годы он был актёром Театра-студии киноактёра, часто ездил по стране с выступлениями. Валентина Спиридонова рассказывала: «Однажды поехал с концертами «Товарищ кино» куда-то в Украину — то ли в Запорожье, то ли в Днепропетровск. Вадим отдыхал в гостинице после концерта — вдруг телефонный звонок. Муж снял трубку и услышал кокетливый женский голос: «Вадим Семенович, по вам плачет тюрьма!». Он посчитал это чьей-то дурацкой шуткой, но оказалось, что звонит начальница женской тюрьмы. Она попросила его выступить перед заключенными: «Наш контингент, а это одинокие женщины, вас очень любит». И Вадим пошел. Потом рассказывал мне: «Валя, это было ужасно!». Представьте себе: вышел на сцену красивый молодой самец, а там полный зал голодных женских глаз. Да они готовы были его растерзать на месте. Чего он там только не делал: и стихи читал, и истории со съемок рассказывал, и пел, разве что не плясал и фокусы не показывал. Выводили его оттуда с военизированной охраной, начальница сказала: «Мы не можем вами рисковать, вы же видите, что в зале творится».
Вадим совершенно не отличался пристрастием к алкоголю, якобы сгубившем его раньше времени. Супруга актера Валентина Спиридонова после смерти мужа рассказывала: «Часто пишут, что он — человек из народа, так сказать, «от сохи», а Вадик — коренной москвич. Говорят, будто мы с ним плохо ладили, а мы жили душа в душу. Но больнее всего слышать, что он пил. Дело в том, что из-за болезни почек, о которой я уже говорила, ему вообще нельзя было употреблять много жидкости. И если бы он действительно пил, представляете, какое лицо у него было бы на экране — сплошной отек. Иногда, когда он уж очень сильно уставал, говорил: «Все, больше не могу!» — и уезжал дня на три к друзьям на конно-спортивную базу в центре Москвы. Там они с ребятами оттягивались по полной программе, но много не пили, просто отдыхали — катались на лошадях, разговаривали. К тому же такой релакс муж позволял себе не так уж часто. А пишут иногда такое! Это как же надо ненавидеть человека, чтобы даже после его смерти возводить напраслину. Единственное объяснение этому, которое я вижу, — ненависть посредственности к настоящему таланту».
При этом Спиридонов порой сам подыгрывал слухам о своем пьянстве. Режиссеры нередко обращались к нему с предложением сняться в таких фильмах, которые актеру не нравились в силу их наивности и слабости. «За роль буду отвечать я. И мне будет стыдно», - говорил Спиридонов, пытаясь отбиться от навязчивых коллег по цеху, а когда у него это не получалось, якобы «уходил в очередной запой», таким образом избавляясь от надоедливых кинематографистов.
В быту Вадим Спиридонов был очень неприхотливым человеком. Вместе с женой он жил в обычной типовой квартире на южной окраине Москвы. Кроме того, он очень не любил давать интервью, искренне не понимая, что хотят от него журналисты. Спиридонов очень любил читать, отдавая предпочтение исторической литературе, психологии и медицине. Вадим Семенович даже выписал себе Большую медицинскую энциклопедию, которая стала его настольной книгой. Валентина Спиридонова рассказывала: «Он очень любил читать, отдавал предпочтение философским трактатам (обожал журнал «Вопросы философии») и книгам по российской истории. Вадик оформил подписку даже на Большую медицинскую энциклопедию. Вообще, мне кажется, что если бы он не стал актером, из него получился бы прекрасный врач. А еще у мужа был тонкий вкус — ему, например, очень нравился балет Бориса Эйфмана. Когда этот коллектив приезжал на гастроли в Москву, мы обязательно ходили на спектакли. Вадик мне всегда говорил: «Валя, запомни, это балет будущего». Ходили мы в театры и Дом кино на премьеры — нас часто приглашали друзья, а вот в ресторанах почти не бывали. Муж любил есть дома.., был очень домашним, семейным человеком, любил уют! Он не обращал внимания на безделушки — главное, чтобы было чисто. Я и сама не люблю, когда в доме хлев, хотя в последнее время уже не так тщательно слежу за чистотой — когда живешь одна, на многие вещи смотришь по-другому... Усков не раз удивлялся: «Вадима окружали красивые девочки, сами к нему цеплялись, затаскивали к себе, но он все равно вырывался и ехал домой, к Вале».
Наступившую в середине 1980-х годов «перестройку» Вадим Спиридонов не принял, и очень критически относился к личности Горбачева. В кино актер продолжал сниматься по его собственному утверждению, только для того, чтобы прокормить семью. Среди его работ в те годы были роли Николая Батыгина в картине «Дни и годы Николая Батыгина», Лобанова в остросюжетной ленте «Криминальный квартет», а его последней работой в кино стала роль шофера Евгения Ивановича Огородника в детективе «Сувенир для прокурора».
В 1989 году Вадиму Семеновичу было предложено снять собственный фильм на Экспериментальном творческом объединении «Мосфильма». Валентина Спиридонова рассказывала: «Вадим очень любил семерку. У него даже номера на машинах — за свою жизнь муж их сменил четыре — были с семерками (он об этом всегда договаривался с девочками из ГАИ). Когда началась перестройка, открылось экспериментальное хозрасчетное объединение Григория Наумовича Чухрая. Он разрешил Вадиму снять свой короткометражный фильм «Два человека» по сценарию Эдика Володарского. Лента получилась прекрасной, и мужу предложили снимать новую картину. Он мечтал экранизировать «Князя Серебряного» Алексея Толстого, но его стали убеждать, что это не ко времени: дескать, сейчас нужно нечто американское — со стрельбой и обнаженкой. Вадиму категорически не хотелось отступать, но потом у него появилась одна идея: он собирался лихо завернуть сюжет, связав воедино космос и армию. Вот только пробивать это все приходилось с большим трудом. И вот как-то сидя вечером на кухне, он говорит: «Сдохнуть бы от этой жизни, так все надоело! А чтобы не лежать и не тухнуть, хорошо бы умереть зимой — например, 7 января». Я тогда возмутилась: «Здрасьте! У людей Рождество, а ты помирать собрался!». Он внимательно на меня посмотрел и говорит: «Ну, тогда 7 декабря». — «Еще лучше придумал! Или забыл, что у меня 8-го день рождения?». — «Вот, — говорит, — и сделаю тебе подарок». Пошутил... А 7 декабря лег поспать перед вечерними съемками и не проснулся.
7 декабря 1989 года Вадим Спиридонов должен был лететь в Минск на съемки очередного фильма. Актер был бодр и весел, и прилег отдохнуть за несколько часов до выезда в аэропорт. Когда спустя два часа Валентина дотронулась до мужа, чтобы разбудить, оказалось, что он не дышит. Вадим Спиридонов умер во сне от приступа острой сердечной недостаточности. Валентина Спиридонова позже рассказывала: «Конечно, сердце у него побаливало, но затащить его к врачу было просто невозможно. Он переносил визит в поликлинику с сегодняшнего дня на завтрашний, с завтрашнего на послезавтрашний, и так бесконечно. Если я настаивала, скандалил, топал ногами: «Куда я пойду, сидеть в очереди с бабками?! Мне столько всего сделать нужно». Куплю ему лекарства, несколько дней попьет и говорит: «Все, у меня больше ничего не болит!». Знаете, когда он умер, я полгода не могла прийти в себя — по больницам лежала. Чувствовала себя виноватой в том, что не уберегла, не настояла. О том, что у него нелады с сердцем, мы не знали. Но у мужа с детства была болезнь почек, от которой он очень страдал. Сколько раз я пыталась его подлечить! Как-то договорилась со своей подругой, заведующей отделением в больнице, чтобы она положила Вадима к себе. С большим трудом его туда устроили, выделили ему отдельную палату. А он заскочит утром, пройдет какие-то процедуры, потом на целый день уезжает на студию — и ночевать возвращается домой».
Вадим Спиридонов был похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.
В интервью Валентина Спиридонова рассказывала: «Вообще же, я вам скажу, кладбище — самый верный показатель народной любви к актеру. Вот уже 20 лет Вадика нет, а редко кто пройдет мимо его могилы безразлично. Я почти не покупаю цветы, но они на могиле все время лежат. Дело в том, что экран как бы высвечивает истинную сущность актера. То, что Вадим был хорошим человеком, видно, даже когда он играет предателей. Его любили и продолжают любить. Единственное, что, как мне кажется, отравляет память о нем, это сплетни, которые время от времени приходится читать в прессе или интернете».
К моменту ухода из жизни Вадиму Спиридонову было всего 45 лет.
О Вадиме Спиридонове Леонид Филатов подготовил телевизионную передачу из цикла «Чтобы помнили».
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Материалы сайта www.rusactors.ru
Материалы сайта «Википедия»
Текст интервью с Валентиной Спиридоновой, автор Л.Грабаренко
О ВАДИМЕ СПИРИДОНОВЕ РАССКАЗЫВАЕТ АНАТОЛИЙ ЗАБОЛОЦКИЙ…
Впервые столкнулся я с Вадимом в 1970 году на съемках фильма «Печки-лавочки». Он тогда только закончил обучение на актерском факультете ВГИКа и был актером окружения. Короче, то была группа из семи молодых выпускников. В их задачу входило создание живой атмосферы, на фоне которой действовали герои. Прописанных ролей для них не было. Они создавали фон для героев. Группа окружения вместе со съемочной группой находилась в экспедиции весь период и обязана была ежедневно ездить на съемку. Помню, Шукшин сожалел, что нет возможности найти роль для Вадима Спиридонова и Людмилы Зайцевой, входивших в эту группу.
Вадим без претензий переносил существование в комнате из десятка коек, всегда был окружен женским обществом. Было в нем что-то от Герасимова, у которого он закончил курс. В Бийске мы часто пересекались на почте. Он звонил в Москву, ожидая запуска фильма, где ему «светила» большая роль. После фильма «Печки-лавочки» мы изредка встречались на просмотрах, в коридорах «Мосфильма» и в Доме кино. Даже нерегулярно посещая Сандуновские бани, я всегда встречал там Вадима Спиридонова. После говорений мы до изнурения парились.
Вадим в то время занимался на режиссерских курсах, взрослел, стал больше молчать, реже раздражаться. Интересовался подробностями съемки фильма «Калина красная». Он мне даже говорил, что его отношение к Макарычу он теперь перекладывает на меня, и очень сожалел, что на съемках «Печек-лавочек» шалопайски время убивал, а надо было больше крутиться возле Макарыча.
Он восстанавливал в памяти все встречи с ним и говорил, что в становлении его как гражданина Макарыч сделал больше, чем Герасимов. Последний держал его на дистанции, ни шага в сторону.
Шукшин, играя у Герасимова, слушая его, оставлял недосягаемой душу, думы... Молчаливо копил себя. И, главное, он истово работал, избегая необязательных компаний.
Мне довелось работать с несколькими актерами, которые пришли позже в режиссуру, - с С.Никоненко, С.Любшиным, Н.Бурляевым. Вадим Спиридонов выгодно отличался своей позицией и глубиной оценок житейских и художнических. Как раз тогда затевался фильм о Ермаке режиссерами Усковым и Краснопольским. Вадим очень готовился и ждал этой роли, но пригласили другого исполнителя... А с этими мастерами Спиридонов отработал на многосерийном фильме «Вечный зов», сыграл роль заводчика Демидова, прилаживаясь к роли Ермака. Недоверие режиссеров больно переживал. Зарабатывал на жизнь на озвучивании иностранных фильмов.
В 1983 году на киностудии «Беларусьфильм» добились в Госкино разрешения сделать фильм по повести В.Белова «Все впереди». Сбили мы наспех съемочную артель: сценарист Михаил Шелехов, художник-постановщик Евгений Игнатьев, режиссером взялся быть Николай Бурляев, а я - оператором-постановщиком. Прочитав повесть, я сразу увидел Вадима в роли физика Медведева. Ознакомившись с текстом, Вадим обрадовался и начал готовиться к роли. Свою актерскую пробу он провел самым первым и, как мне с самого начала казалось, очень точно. Вскоре после пробы и пошли у нас разногласия в съемочной группе, режиссер Бурляев решил сам играть физика Медведева. Он же убедил руководство не брать Спиридонова.
Мы с Вадимом уехали на две недели в деревню Гридинская на Вологодчине. Вскоре в соседнюю Тимониху приехал Василий Иванович Белов.
Белов, приглядевшись к Вадиму, оценил его трагическую молчаливость и нашел, что Спиридонов для роли физика Медведева подходит как нельзя лучше. Он позвонил на «Беларусьфильм» и попросил утвердить Вадима Спиридонова. Все разрешилось. Счастливые, мы с Вадимом уехали в Москву, будем работать. Приближалось время съемок, уже строились декорации, заключались договоры, и последний среди них договор со Спиридоновым.
Когда до начала съемок осталось пять дней, Вадим мне сообщил: на «Мосфильме» предложили срочный запуск его первой большой картины, которую уже несколько раз откладывали. Что делать? Вадим, чувствуя, как режиссер не расположен к нему, метался между собственной постановкой и ролью у Бурляева. Он был жесткий, но светлый, ранимый человек, хотя с виду занозистый и гордый. Однако принял твердое решение - отказался от запуска на «Мосфильме» своего фильма и позвонил в Минск, что купил билет и вечером выезжает на съемки. Вряд ли возможно представить, не побывав в подобной ситуации, как металась душа Вадима. Отказаться от собственной работы ради работы другой, где режиссер тебя не хочет снимать.
Утром следующего дня мы встречали его в Минске. Вадим не приехал. Позвонили в Москву, жена его в слезах сообщила: Вадим умер. Сердце не выдержало нагрузок...
Фильмография:
1969 — У озера — Константин Коновалов (дебютная работа в кино)
1971 — Подвиг на шоссе (короткометражный) — Корнеев
1972 — Горячий снег — полковник Деев
1972 — Печки-лавочки — Василий Чулков, односельчанин Расторгуевых
1972 — Сибирячка — Проханов
1972 — Укрощение огня — капитан Флёров
1972 — Пётр Рябинкин — Пётр Рябинкин
1973 — Товарищ бригада — Беседин
1973—1983 — Вечный зов — Фёдор Савельев
1974 — Любовь земная — Фёдор Макашин, бывший кулак
1974 — В восемнадцать мальчишеских лет — командир лётного отряда
1975 — Дожить до рассвета — капитан Волох
1977 — Судьба — Фёдор Макашин, полицай
1977 — Трясина — Степан
1978 — Однокашники — Ризодеев
1979 — Отец и сын — Роман Бастрыков, председатель коммуны
1979 — Прощальная гастроль «Артиста» — "Соболь", бандит
1980 — Люди в океане — капитан Валерий Михайлович Орехов
1980 — Юность Петра — Фёдор Шакловитый, сторонник царевны Софьи
1981 — Бешеные деньги — Глумов
1981 — Ответный ход — капитан Швец
1982 — День рождения — директор комбината
1982 — Кто стучится в дверь ко мне? — Игорь Михайлович
1982 — Личные счёты — Попов
1983 — Демидовы — Акинфий Демидов
1984 — Первая конная — командарм Будённый
1985 — Батальоны просят огня — полковник Иверзев
1987 — Дни и годы Николая Батыгина — Николай Батыгин, мастер-стеклодув
1987 — Оглашению не подлежит — командарм Будённый
1988 — Пилоты — советский лётчик
1989 — Криминальный квартет — Лобанов, криминальный авторитет
1989 — Сувенир для прокурора — Евгений Иванович Огородник, шофёр сувенирной фабрики (последняя работа в кино)
Озвучание:
1963 — Клеопатра — Руфио (роль Мартина Ландау)
1972 — Вальтер защищает Сараево / Valter brani Sarajevo
1973 — Затянувшаяся расплата / Zanjeer — Виджай Кханна, инспектор полиции (роль Амитабха Баччана)
1973 — Горький урок
1974 — Комиссар полиции обвиняет — Парайпан (роль Георгиу Динике)
1974 — Потоп — офицер Браун (роль Ежи Федоровича)
1974 — Бессмертные / Nemuritorii — капитан Андрей (роль Серджиу Николаеску)
1974 — Четыре мушкетёра "Шарло" / Les Quatre Charlots mousquetaires — Д’Артаньян (роль Жана Вальмона)
1974 — Четверо против кардинала / Les Charlots en folie: A nous quatre Cardinal! — Д’Артаньян (роль Жана Вальмона)
1975 — Уважаемые люди / Gente di rispetto — Маресчиалло (роль Альдо Джуффре)
1975 — 109-й идёт без остановок — Окита (роль Кэна Такакуры)
1975 — Странствующие рыцари — Сандро (роль Георгия Датунашвили)
1975 — Семь смертей по рецепту, или в сетях мафии / Sept morts sur ordonnance — доктор Пьер Лоссерэй (роль Мишеля Пикколи)
1975 — Соло для слона с оркестром — ветеринар (роль Карела Эффа)
1975 — Профессия: репортёр — Дэвид Локк, журналист (роль Джека Николсона)
1975 — Первая ласточка — Нури (роль Дмитрия Джаяни)
1975 — Обречённый на одиночество / Kenka Karate Kyokushinken — Масутацу Ояма (роль Сонни Чиба)
1976 — Гнездо саламандр / Cuibul salamandrelor — Джордже (роль Георгиу Динике)
1976 — Сиятельные трупы / Cadaveri eccellenti — доктор Максия (роль Паоло Боначелли)
1976 — Опасная погоня — прокурор Мориока (роль Кэна Такакуры)
1976 — Настоящий тбилисец и другие — Павел и учёный-оппонент (роли Григола Цитайшвили и Малхаза Горгиладзе)
1976 — Пёс / El Perro — Аристидес Унгрия (роль Джейсона Миллера)
1977 — Мимино — командир экипажа и попутчик Рубена Хачикяна (роли Эдуарда Изотова и Анатолия Иванова)
1977 — Вечная сказка любви / Dharam Veer — Джавала Сингх, охотник (роль Прана)
1977 — Бездна — Дэвид Сандерс (роль Ника Нолти)
1977 — Легенда о динозавре — Такаши Ашизава, геолог (роль Цунэхико Ватасэ)
1978 — Синема — Яков Костава (роль Гурама Пирцхалавы)
1978 — Реванш — Парайпан (роль Георгиу Динике)
1978 — Владыка судьбы / Muqaddar ka Sikandar — Сикандар (роль Амитабха Баччана)
1978 — Ещё пять дней — Геворкян (роль Мирона Кечогляна)
1979 — Тайна мотеля «Медовый месяц» / Fleisch — Билл (роль Вольфа Рота)
1979 — Господарь Влад / Vlad Tepes — Влад Цепеш (роль Штефана Силеану)
1979 — Отец и сын — Алексей Бастрыков и Звонарёв (роли Андрея Смолякова и Сергея Полежаева)
1979 — Ураган / Hurricane — Джек Сэнфорд (роль Тимоти Боттомса)
1979 — Цыган — Ожогин, фронтовой друг Будулая (роль Стасиса Петронайтиса)
1979 — Похищение по-американски — Максимилиан Бодро, главарь бандитской группировки (роль Патрика Макни)
1979 — Горо / Ogon no inu
1979 — Цена победы / Speed cross — Курт Шмидбауэр (роль Романо Пуппо)
1979 — Меланхоличная малышка / Melancoly baby — Клод (роль Жана-Люка Бидо)
1980 — Жизнь прекрасна — следователь (роль Регимантаса Адомайтиса)
1980 — Я ещё вернусь — Тахир (роль Шакмара Алекперова)
1980 — Троих надо убрать — Мишель Жерфо (роль Алена Делона)
1980 — Хлеб, золото, наган — Владимир Горбач, чекист (роль Владимира Борисова)
1980 — Абдулла / Abdullah — Кхалил (роль Денни Дензонгпа)
1980 — Вторая жена / Orokseg — Акош (роль Яна Новицкого)
1981 — Дива — Городиш (роль Ришара Боринже)
1981 — Брат — Гио (роль Левана Турманидзе)
1981 — Перед закрытой дверью — Салех (роль Мамеда Мамедова)
1981 — Невезучие — месье Кампана, частный детектив (роль Жерара Депардьё)
1981 — Ошибка Тони Вендиса — Макс (роль Паула Буткевича)
1981 - Сезон мира в Париже / Sezona mira u Parizi / Sezon de pace la Paris — Драган (роль Драгослава Николича)
1981 — Игра без козырей — Людас Григонис, капитан милиции (роль Бориса Борисова)
1982 — Кукарача — "Муртало", бандит (роль Зазы Колелишвили)
1982 — Властелины времени (мультфильм) — Джаффар
1983 — Лома - забытый друг — читает текст от автора
1983 — Папаши — Жан Люка (роль Жерара Депардьё)
1983 — Любовный недуг / Prem rog —Вирендра Сингх (роль Кулбхушана Кхарбанды)
1983 — Загадка уединённого мотеля / Motel
1984 — Пари с волшебницей / Ramasagul — царь Дракон (Змеюл) (роль Флорина Пьерсика)
1984 — Легенда о Сурамской крепости — читает текст
1984 — Адский поезд / Train d`enfer — Салвье (роль Жерара Клейна)
1985 — Возвращение Будулая — Станислав Ожогин (роль Стасиса Петронайтиса)
1987 — Визит к Минотавру — голос работника милиции по рации
1987 — Браво, Альбер Лолиш! — Алекси (роль Георгия Бурджанадзе)
1989 — Идеальное преступление — Ланс Гереро (роль Ромуалдса Анцанса)
1989 — Николай Бухарин (документальный) — читает текст
14 октября 1944 года – 7 декабря 1989 года
Похожие статьи и материалы: | | Комментариев: 0 | |
|
| |
Эдгар Аллан По
Эдгар Аллан По всю жизнь боялся темноты. Возможно, одной из причин возникновения этого страха стало то, что в детстве будущий писатель учился... на кладбище. Школа, куда ходил мальчик, была так бедна, что учебники для детей купить не удавалось. Находчивый учитель математики проводил занятия на близлежащем кладбище, среди могил. Каждый ученик выбирал себе надгробный памятник и подсчитывал, сколько лет прожил усопший, вычитая из даты смерти дату рождения. Неудивительно, что По вырос и стал тем, кем он стал — основоположником мировой литературы ужасов. (А я думала - детективов  )
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Все в жизни – милость, и все в жизни может быть радостью, если радостным сердцем равно воспринимать то, что дается, и то, что отнимается. Митрополит Антоний Сурожский («Проповеди»)
— Друг мой, вспомни, что молчать хорошо, безопасно и красиво.
— Красиво?
— Конечно. Молчание всегда красиво, а молчаливый всегда красивее говорящего.
Ф. М. Достоевский, "Подросток"
«Учитесь и читайте. Читайте книги серьезные. Жизнь сделает остальное». © Федор Михайлович Достоевский
«Стоишь ты такой ничтожный перед громадой человеческих знаний, от которых можешь откусить лишь маленькую частицу. Когда был молод, казалось - могу все узнать, изучить, нет предела. Теперь эта самонадеянность кажется смешной.» Н.
Амосов "Мысли и сердце"
"Тятя! тятя! наши сети притащили мертвеца" А.С.Пушкин об интернете
"Плохой роман должен развлекать читателей, средний - воздействовать на их чувства, а лучший - озарять им путь". Дж.Стейнбек
Вообще, по жизни, я говорю очень мало. Просто говорить не о чем, уже давно все сказано и понято. Тем более "о себе". Есть ли что-нибудь новое под солнцем?
О книгах и об отзывах. Вкус странен, как и интересы. Читаю мало, иногда с длительными перерывами. О книгах пишу еще меньше. Люблю, когда в немногих предложениях заключен глубокий смысл. Чаще всего то, что пишу о каждой прочитанной книге, не называется рецензией. Их я писать совершенно не умею. Скорее всего, то, что написано около значка прочитанной книги - небольшое рассуждение, беседа с писателем или главными героями. Впрочем, всё пишу исключительно для себя, так легче вспомнить, что именно из книги оставило след в душе. Считаю себя очень требовательным, строгим читателем.
На оценку книги важное значение оказывает сюжет, умение автором обращаться с его главным инструментом - словом, а также перевод текста. Наличие нецензурных слов и подобного значительно снизит оценку, даже если сюжет книги увлекателен и полезен.
Наше с Вами мнение может не совпасть. Убеждена, восприятие произведения зависит от опыта человека, в том числе от "качества" прочитанного.
О друзьях на livelib. Взаимно дружу. И всем рада.
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Не рассуждай, не хлопочи.
Безумство ищет — глупость судит.
Дневные раны сном лечи,
А завтра быть — тому что будет.
Фёдор Тютчев
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Как хорошо, что некого винить,
Как хорошо, что ты никем не связан,
Как хорошо, что до смерти любить
Тебя никто на свете не обязан.
Иосиф Бродский
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
От этого чувства хотелось встать рядом и сражаться.
Сражаться за то, чтобы оставаться в живых достаточно долго и прожить вместе целую жизнь.
Сражаться за единственное, что казалось стоящим того — достаточно благим, достаточно возвышенным, достаточно могущественным, чтобы рисковать всем.
За любовь.
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Степанов Виктор Фёдорович
Народный артист России (1995)
Обладатель приза «Признание» на КФ «Виват кино России!» (1997)
Виктор Степанов родился 21 мая 1947 года в городе Северо-Курильске Сахалинской области.
Кроме Виктора в семье Степановых было еще четверо детей. Детство Виктора прошло в городе Сердобске в Пензенской области. После окончания школы он поступил на факультет режиссуры народного театра в Тамбовском филиале Московского института культуры. Завершив обучение в 1972 году, Степанов стал актером Тамбовского областного театра имени А.В.Луначарского. Позже он работал в Сахалинском драматическом театре имени А.П.Чехова в Южносахалинске и в Новгородском драматическом театре. Во время гастролей в Петербурге его пригласили в Театр имени Ленинского комсомола, ныне - «Балтийский дом».
В Тамбове Виктор Степанов познакомился со своей первой женой Элей, с которой вместе прожил 20 лет. Детей в этом браке у него не было, а позже его супруга стала очень религиозной, и Виктор Степанов с ней развелся. Со своей второй женой Натальей он познакомился на съёмках фильма «Война на западном направлении», и в 1992 году переехал с ней жить в Киев. Жена актера Наталья Степанова вспоминала: «Мы никогда не разлучались. Единственное, Витюша на Камчатку ездил без меня и в Японию. Витюша был мягкий и домашний. Такой котик, который приходил домой, надевал шаровары «с коленями», жилетку, затапливал камин в доме под Киевом, на берегу Десны. Дом этот всю жизнь строили: по мере зарабатывания пристраивали, переделывали внутренности. Беседку вместе придумали. Витюша сам сделал стол, за ним сорок человек помещались. На день рождения Витюши каждый год ставили два таких стола. Он мясо жарил как кудесник, при этом сам не любил его ужасно».
Степанов начал работать в киевском театре, периодически снимаясь в российских и украинских картинах. Свою первую заметную роль в кино Виктор Степанов сыграл в 36 лет, исполнив роль отца академика в телевизионном фильме «Иван Павлов. Поиски истины». Виктор Степанов обладал уникальной фактурой, позволявшей ему с максимальной убедительностью играть роли настоящих мужчин. Он был физически очень крепким человеком, и режиссеры в кино, пусть поздно, но заметили выдающиеся данные актера. Степанов сыграл заметные роли в фильме «Гонгофер» Бахыта Килибаева и в притче Петра Луцика «Окраина», выдержанной в стилистике советской классики двадцатых годов. Виктора Степанова часто приглашали на исторические роли. Одной из самых заметных работ актера в жанре исторического кино стала роль Михаила Ломоносова в телевизионном фильме «Михайло Ломоносов» режиссера Александра Прошкина. Степанов также сыграл Ермака в одноименном фильме Валерия Ускова и Владимира Краснопольского, и роль Петра Первого в картине «Царевич Алексей». Ему часто доставались роли властных мужчин, и он великолепно справлялся с их воплощением на экране.
Роль в фильме «Михайло Ломоносов» принесла Степанову широкую известность, которая порой приводила к необычным ситуациям. Однажды, когда Степанов в одной из театральных комедий играл любовника главной героини, появляясь по ходу действия из шкафа, при его первом появлении зал вздохнул, и раздался громкий возглас: «Ну, Михайло Васильевич, вы и даете!». Степанов поклонился публике и впоследствии любил вспоминать этот случай.
Крепкое телосложение актера позволяло не только получать интересные роли, но и играть их одновременно в большом количестве. Однажды Виктор Степанов снимался одновременно в 11 картинах. За время своей кинокарьеры он снялся в роли поселкового милиционера в фильме «Холодное лето пятьдесят третьего...» Александра Прошкина, в роли большевика в фильме «Волчья кровь» режиссера Николая Стамбулы, полковника в фильме «Чистилище» режиссера Александра Невзорова и был точной копией секретарей обкомов в политическом триллере «Шизофрения» режиссера Виктора Сергеева. В интервью Степанов рассказывал: «Я снимался одновременно в 11 картинах. Вроде бы все объективно — столько фильмов! Жизнь в полуистерике, телефон раскален: все клянут тебя, кричат, что ты кровопийца, потому что нигде не успеваешь. В итоге успел везде, но театр бросил на произвол судьбы. Я грешник великий. И может, в моем бегстве из Тамбова причина тех болячек, которые я сейчас от судьбы получаю. Были съемки фильма «Гроза над Русью». В нем чудесный артист Вячеслав Горгуль из Поволжья играет юродивого, который бросает в лицо Ивану Грозному: «А ты, Ванька, весь в крови». Мы с ним как-то напились в гостинице, и он мне говорит: «Как тебе не стыдно! Ты одна из надежд провинциального театра, имеющий полномочия воспроизвести, восстановить красоту всей России. И взял, как предатель, — сбежал!». Я оправдываюсь: «Славик, у меня ж кино...». А он: «Не надо мне вешать лапшу про твое кино! Есть люди, которые на тебя надеются. Они же тебя, наверное, ни разу ни в чем не упрекнули?». — «Не упрекнули». — «И не упрекнут. А ты подумай, что творится у них на душе».
В киноленте «Ермак» Виктор Степанов сыграл завоевателя Сибири - Ермака. Съемки проходили очень тяжело для артиста - лошадь понесла актера в поле, и он в кольчуге и шлеме упал с коня, травмировав во время падения позвоночник, и сломал ногу. После этого у Виктора Степанова начались проблемы со здоровьем – он стал плохо ходить. Ему была сделана операция, в ходе которой в кость ноги ему был вживлен металлический штырь. Однако, несмотря на травму и сильные боли, актер не прекратил своего участия в съемках фильма, он снимался в крупных планах, в остальном его заменял дублер. Во время съемки эпизода гибели Ермака с дублером Степанова произошла техническая накладка, и Степанову пришлось снова сниматься самому, хотя раны на ногах у него еще не зажили. Эпизод был снят, но от нагрузки во время съемки сломался металлический штырь в ноге актера. После завершения работы актер упал на землю и заплакал от боли.
Помимо Ломоносова и Ермака, Степанов также сыграл роль Федора Чумакова в фильме «Война», роль Малюты Скуратова в фильме «Гроза над Русью» и роль Федора Шаляпина в картине «Под знаком Скорпиона». Когда Степанов работал над ролью Петра Великого, режиссер Виталий Мельников просил его немного «включить» Николая Симонова, чтобы актеру удалось сделать самодержца похожим на канонический образ. «У него актерская фактура для таких ролей очень подходит, - признал в одном из интервью художественный руководитель Воронежского академического театра драмы имени А.Кольцова Анатолий Иванов, который в свое время работал со Степановым. - Но когда он начинал играть в сериалах какого-то богатого... Непонятно… Я спрашивал: ну зачем тебе это? А ему, оказывается, нужно было зарабатывать деньги, актер просто поставлен жестко в подобную зависимость».
Позже на других съемках актер получил еще одну травму – сломал другую ногу. В интервью Виктор Степанов рассказывал: «После того как я сломал правую, мне на протяжении последних трех лет пришлось, естественно, всю тяжесть перенести на левую. Честно говоря, я как бы ждал этого перелома. Уже на костылях ходил, потому что боль была страшная. Нарушилось, может быть, питание костей, нога как бы утончилась в этом месте. У меня изумительные доктора, кудесники — Олег Рыбачук и Леонид Кукуруза. Они меня предупредили, что надо лежать, вообще с кровати не вставать: нога может сломаться в любой момент. А я им говорил: «Если буду лежать — лучше не жить! Что из меня тогда получится? Да нет, я все равно буду делать наоборот!»… Поехал в Москву на съемки. Меня пригласил молодой режиссер в сериал о первопроходцах-газобуровиках — играю там руководителя. Снимали в Ямало-Ненецком автономном округе, под Надымом. На оленях катался. Потом отправился в Архангельск, был председателем жюри на кинофестивале. Самое смешное, что, преодолевая большие расстояния, чувствовал себя нормально. На костылях! Такие моменты мы, конечно, ограничивали. Старались, чтобы не было долгих передвижений. Вернулся в Киев, тут все и случилось. На даче — в 45 километрах от Киева — оступился на дорожке. Сначала слышу свой рык дикий — боль жуткая, потом хруст в ноге. Я так и застыл в стоячем положении, понял, что сломал шейку бедра. А если вы ее стоя сломали, будете в таком положении до последнего, пока без сознания не рухнете. Но мы ситуацию обхитрили. Слава Богу, со мной оказались мои друзья Коля Жуков и Володя Высоцкий (тезка знаменитого поэта и артиста). Смотрят на меня растерянно: «Федорыч, что делать?». А я весь мокрый. «Тихо, тихо, тихо, — шепчу. — Не говорите громко. Сейчас что-нибудь придумаем». Суббота, утро. Звонить некуда и ехать тоже. Я в одной майке, а уже не лето. Думаю: «Сколько я тут простою? Какая амплитуда моих возможностей? Никакая!». Надо как-то забраться в дом. А это значит — идти на веранду по крутой лестнице. Говорю Жукову: «Колек, сейчас дотянем до лестницы, а дальше будем смотреть». Кое-как на костылях продвигаюсь. Боль и все такое. Бросаю костыли: «Ребятки, давайте я вам на шею положу руки, а вы меня потихонечку поднимете». И вот так мы с радостными воплями посчитали все восемь ступенек. Добрались до веранды, а там уже начинается дом. Надо как-то лечь. Ноги и руки уже не выдерживают. Приходит на ум простая, как веник, идея. «Тащите со второго этажа кровать, — говорю. — Отвинчивайте у нее ножки». Принесли. Поставили под меня спинку и тихонечко вместе с ней опустили. Никаких болей, ничего. Смотрю на Жукова и Высоцкого: «Мужики, чего пригорюнились? Баню уже натопили. Погода великолепная. Давайте из всякого понурого деяния извлекать какой-то праздник. Я год не пил, а теперь — наливай!». Иногда приходит ко мне такое желание, когда я понимаю, что все — караул, устал. «Бац, — говорю, — надоело! Надо сделать перерыв», — и организм с удовольствием паузу воспринимает. Полностью отрубаю алкоголь, напрочь! С Сахалина у меня такой опыт. Ах, народ мой оживился! «Шуруйте в баню», — говорю. Но никто туда не пошел. «Да ладно, Федорыч, чего уж там? Давай по коньячку». Выпили. Смотрю — пошел разговор. Нигде не могли взять «скорую», которая транспортировала бы меня на носилках, — обычная таких услуг не предоставляет. Только в понедельник я попал в больницу. Мои доктора-волшебники меня уже встречают. Поцокали немножко языками для формы: «Давайте готовиться к операции. Протез тот же будем делать?». — «Только тот!». То есть американский, с каким-то ласковым названием — «роджерс», кажется. Назначили на 2 ноября. И вдруг лента памяти начинает прокручиваться к моей первой операции, которая была несколько лет назад — тоже 2-го числа, но в сентябре. Надо было две недели после нее лежать, а я уже через неделю уехал домой. Спустя месяц рванул в Москву озвучивать фильм «Под знаком Скорпиона», где я играл Федора Шаляпина. Хотя надо было обязательно выдерживать режим вынашивания протеза. Приезжаю на киностудию имени Горького. Я — на костылях. А Ленина озвучивал артист Каюмов. Представьте, тоже весь перебинтованный, в растяжках: упал со второго этажа. Гениальный Валерочка Порошин, озвучивающий Горького, находился в последней стадии рака. Мы с ним в «Ермаке» играли. Он мне шепнул: «Атаман, мне главное успеть эту картину закончить, а там все будет нормально». Я не понял тогда, о чем он. Но через две недели Порошин умер, и я вспомнил его слова. И вот стоит перед микрофоном эта несгибаемая троица и говорит о серьезнейших каких-то политических реалиях. А после каждой фразы полчаса отсмеивается, отхаркивается: один хватается за желудок, другой глотает таблетки, третий костыли поправляет... Истерическая ситуация! Смешная! Трагикомическая! Но мы работали, и это давало нам счастье».
Своих детей у Виктора Степанова не было, и он со своей женой Натальей Степановой усыновили сына друзей Никиту, оставшегося в шестом классе сиротой. Умирая, отец Никиты завещал: «Единственный человек, который тебе поможет, это Виктор Федорович Степанов».
Виктор Степанов любил сидеть на берегу Десны у своего дома на закате. В интервью он рассказывал: «Моя мечта вообще — сидеть на берегу Десны на закате. Там у меня дом. Обожаю закат! Почему-то рассвет не так люблю. Наверное, оттого, что закат — это уже исполненный труд большого дня, огромной земли. Поэтому и краски другие. Как будто само солнце идет на отдых. Река искрится, переливается... Мысли при этом блаженные, благостные. Как при созерцании картин. А тут такое полотно, которое не напишет ни одна живая душа. Мечтаю поставить камеру. Может быть, оператор должен присутствовать. А самому сесть на берегу, свесив ноги, смотреть закат и рассказывать, о чем я думаю. О смерти думаю спокойно, очень спокойно. Как о чем-то естественном. Надо воспринимать ее как данность. Мы не знаем, когда это случится, но ничего страшного».
После того, как Виктор Степанов получил травму во время падения с лошади, у него развился рак кости, и актер 12 лет боролся с мучившим его заболеванием. Все это время, несмотря на сильнейшие боли, он продолжал сниматься. За месяц до смерти Виктор Степанов принял предложение сняться в сериале «Исцеление любовью». Сначала он отказывался от съемок, ссылаясь на проблемы со здоровьем, но его уговаривали: «Кроме вас, никто не сыграет...». Степанову предстояло сняться в небольшом эпизоде, и все три дня работы его поднимали на руках на четвертый этаж старинного дома, где проходили съемки. «Честно говоря, я с детства очень исполнительный. Мне говорят: «Почему ты не хочешь быть режиссером?». Отвечаю: «Мне не нравится командовать, а больше по душе исполнять — зато так, как я, не исполнит никто. Если бы я был шпионом, стал бы лучшим агентом в мире! Потому, что, получив задание, искал бы способы его выполнения и находил бы всегда. Я так и делаю, когда мне дают роль», - говорил Виктор Степанов. Работа над ролью для него была сродни мистическому процессу. В другом интервью он рассказывал: «Каждая роль требует приживления к себе. Это ведь сначала ты получаешь просто буквы, и ничего больше. И вот за ними надо каким-то образом увидеть, сформировать живую ткань. Наполнить ее своими мыслями, душой, найти стержень. Не из того, что написано на листе и вываливается на язык, а из того, что происходит на небесах. Раньше я об этом не задумывался, все происходило само собой. А потом стал задавать себе вопросы: для чего вообще все это надо? Для чего человек ходит на работу? Зачем токарь, допустим, становится к станку, что-то там вытачивает? Актерская профессия этот вопрос ставит изначально. Но никто, кстати, не дал на него нормального ответа. Когда его задают абитуриентам, они приходят в ужас. Я тоже думал, думал, мучился, находил какие-то глупые, трудно изобретаемые фразы. Типа: «Я хочу, чтобы мир от того, что я делаю, становился хоть чуть-чуть лучше». Но это — как есть лимон. Для любого учителя, для тебя самого, если ты нормальный, думающий человек. Ответ ищешь всю жизнь. Какими огромными полномочиями обладает человек! Откуда они? В чем их смысл? Вспоминаю Библию. Главный лейтмотив: любовь, любовь, любовь. Ко всему! Каждый человек дорог одинаково. Каждый! Читаю у Михайла Васильевича Ломоносова его знаменитое: «Ничего не возникает ниоткуда и никуда бесследно не исчезает». Так, думаю, подожди. А что если наши мысли, наши сердечные порывы, чувства сострадания воспринимать как физические существа? Что, если они так же реальны и никуда не исчезают, как дерево, как вода, как земля? И если из моего сердца вырвалась любовная искра по отношению к другому человеку и сердце сладко защемило, то она ж, очевидно, никуда не пропала. И я начинаю понимать: страждущий обрящет!».
Виктор Степанов ушел из жизни вечером 27 декабря 2005 года в Киеве. Это случилось после того, как полуторамесячный курс противоопухолевого лечения не принес результата. Ему было 59 лет, двенадцать из которых он боролся с раком костей. Наталья Степанова рассказывала: «Мы не знали с самого начала, что болезнь неизлечима. Во время съемок в «Ермаке» лошадь понесла Витюшу в поле. А он в кольчуге, шлеме. И попал в канаву, травмировал позвоночник. С этого началось. Стал плохо ходить. Однажды поскользнулся в бане. Сломал ключицу. В карте врачи написали, что нужно обратиться к онкологу. И после этого мы начали бомбить этот вопрос. Но была уже большая стадия. Он без конца ломал кости. Как-то мы были на дне рождения. Вернулись домой навеселе. Он переоделся в халат и баловался, мол, Шварценеггер. Напряг мышцы, и у него рука повисла. Все кости разваливались. Обращались к врачам в Москве, Германии, Киеве. Виктор Степанович Черномырдин поддерживал Витюшу – они были очень дружны... С нами десять лет прожил ротвейлер Обер. Умер от рака. Есть поверье, что, умирая, собака уносит болезнь хозяев. Мы надеялись, что она выдернет Витюшу, но... Витюша мне снился дважды. На сорок дней, сказал: «Я ухожу, ты остаешься одна». И потом еще раз: «Мне очень хорошо. Совсем не чувствую боли. Тут все, кого я любил. Хожу на концерт Лемешева…».
Виктор Степанов был похоронен на киевском кладбище в Берковцах.
О Викторе Степанове был снят документальный фильм «Виктор Степанов. Поиск истины».
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Текст статьи «Степанов оставался актером до хруста костей», автор С.Пустовойтов
Текст статьи «О смерти думаю спокойно, как о чем-то естественном», автор М.Назаренко
Материалы сайта www.rusactors.ru
ИНТЕРВЬЮ С НАТАЛЬЕЙ СТЕПАНОВОЙ
«Мой муж боролся со смертью двенадцать лет»
— Наталья, вы пока не привыкли быть одной?
— Не успела еще, наверное. В первые дни, а девять дней душа вообще не улетает: она блуждает по улицам, по родным, близким — мы со Степановым свято верили в это… Так вот все эти девять дней я отчетливо ощущала его присутствие.
— Как? Чисто физически?
— Ну да. Вы же понимаете, все это время очень много друзей приходило. Каждый ставил свечу… И когда мы говорили о нем что-то хорошее, вдруг пламя этих свечей начинало дрожать. Тогда я сказала: «Витюша здесь, он с нами…» Вы извините меня… (Наталья борется со слезами.) Знаете, первые девять дней я вообще не плакала. Виктор Федорович очень не любил этого, считал, что слезы — проявление слабости. Слезами его нельзя было купить. Заплакала я только на десятый день, когда Вите принесли журнал… Боже, я не могу говорить... Ему журнал какой-то каждый месяц носили. И в этот момент только я поняла, что его нет… На самом деле я так чувствую, что все только начинается. Хотя придумала себе кучу всяких дел. Его друг самый близкий не так давно попал в аварию и без Виктора Федоровича ничего не мог делать. Сейчас он в тяжелом состоянии, и я решила ему помогать. В память о Викторе Федоровиче. Но чем дальше, тем больше я понимаю: как мне одиноко…
— Рак костного мозга — диагноз страшный. Но неужели не было даже шансов на благополучный исход?
— Ой. Благодаря Виктору Степановичу Черномырдину ну все шансы и традиционной медицины и нетрадиционной были исчерпаны. Абсолютно все. Они ведь очень дружили. Прошлый Новый год встречали вместе, Виктор Степанович говорил мужу: «Витя, лечись, делай что хочешь — только выживай. Я помогу тебе во всем». Мы провели месяц в Москве, и после того лечения Вите стало намного легче. Но… так получилось, что врача, который лечил мужа, разбил инсульт. И на Новый год мы решили лететь в Киев.
— Сколько лет Виктор Федорович боролся с болезнью?
— Эта болезнь длилась 12 лет. Сколько ему пришлось перенести операций? Только сегодня считала, сбилась на цифре 15. Виктор Федорович цеплялся буквально за все… Боже, я опять плачу. Вы меня простите ради Бога… С самого начала Витя знал о диагнозе, от него ничего не скрывали. Мы вдвоем принимаем решения, как нам быть дальше. Ездили к одному врачу, к другому. «Поедем в Германию?» — «Поедем». — «В Израиль?..» Нам предлагали в Израиль, говорили, там хорошие врачи. Но он не захотел. А в Германию поехал. Лечился там вместе с другом своим — Сергеем Платоновым — знаменитым в Украине, а может, и во всей Европе коллекционером. У него был такой же недуг, вместе они бились. Но Сергей Николаевич ушел раньше на полгода.
— 12 лет биться за жизнь может только очень сильный человек. Ваш муж до последнего надеялся победить болезнь? Не сник, не отчаялся?
— На самом деле все было предрешено года три назад. Мы тогда приехали в Москву на 10-летие Гильдии киноактеров. Все там было нормально: гуляли, веселились вместе со всеми. А вернулись в Киев, ему стало плохо. С тех пор мы просто выживали, каждый день у смерти его вырывали. Единственное — он всеми правдами и неправдами пытался максимально оттянуть этот финал. И до последнего дня не потерял силы духа... Умирал он ровно три дня. В буквальном смысле. Сначала у него отказали ноги. Сказал мне: «Натулечка, я умираю». Обняла его: «Витюша, не смей, ты не можешь меня бросить. Я такая молодая еще, как же я одна останусь?» — «Я не могу, — говорит. — Все ресурсы мои исчерпаны, нет уже ни физических, ни моральных сил. Позови батюшку». То есть он отчетливо понимал, что с ним происходит. На самом деле по христианским обычаям самая страшная смерть — внезапная. А смерть, к которой готовишься, — великое благо. И он очень тщательно подготовился к уходу: исповедовался, соборовался. За эти трое суток мы обсудили с ним буквально все: где, что, как. Вплоть до того, в каком костюме его хоронить. Он просто написал сценарий своих похорон.
— Вы ведь не первая жена Степанова?
— Не первая. Первая его жена Эля живет в Тамбове. Просто однажды она круто изменила свои взгляды на жизнь: стала очень набожной, ушла в церковь. Но, вообще, нормальный человек абсолютно, мы и сейчас поддерживаем с ней отношения. Я ей очень благодарна, они ведь с Виктором Федоровичем 20 лет вместе прожили. С большим уважением к ней отношусь.
— У них были дети?
— Нет. У Виктора Федоровича не было родных детей, мы с ним усыновили ребенка. Друзья Виктора Федоровича — муж и жена — погибли. И мы забрали их сына к себе. Но Никита уже тогда был взрослый мальчик, в то время заканчивал школу. Потом поступил в институт, женился. У нас, можно сказать, уже и внучка появилась… А как мы с Витей познакомились? Правильно вам сказали: я тогда на студии Довженко работала костюмером, а Витя приехал сниматься в 6-серийном фильме «Война». По этому поводу мы всегда с Витей шутили. Если нас спрашивали: давно ли вы знакомы — отвечали: с войны.
— Степанов тогда еще был женат?
— Нет, когда мы с ним познакомились, он давным-давно уже развелся. То есть я его ни у кого не отбивала, боже упаси. Мы сошлись очень естественно: сначала просто подружились. Прошел год, началось озвучение, мы случайно встретились с ним на студии. И вот с того момента больше не расставались.
— Чем Виктор Федорович вас зацепил — он же был намного старше?
— Ровно на 20 лет. Чем привлек? Сразу и не скажешь. Он настолько был мужиком, что ли: мудростью житейской, наверное. Ну и внешне, конечно, был недурен, скажем так. Да всем был хорош.
— И ухаживал, наверное, красиво, подарки дорогие делал?
— В жизни ни одного подарка мне не сделал. Ну, понимаете, все деньги были у меня, он к ним вообще не притрагивался. Когда с ним расплачивались за картины, каждый раз повторял: «Все отдайте Наталье». Ну, единственный подарок, сейчас я вспоминаю... Как-то зимой он принес мне маленькую корзиночку клубники. Представьте себе: 20 лет назад клубника зимой! Это было что-то невероятное, я просто глазам своим не поверила. А так все время говорил: «Ну что я подарю, когда все деньги у тебя?»
— И даже цветы?
— И цветы никогда не дарил. Раньше, знаете, шутила иногда: «Степанов, я за тебя замуж вышла по расчету. Потому что тебе всегда будут дарить цветы, а ты их все будешь отдавать мне». Но он никогда в жизни не приносил домой цветы. Дарил их всем женщинам, только не мне. Говорил: «Зачем они тебе?» Ревновать? Нет-нет, боже упаси. У нас в семье этого не было. Я прекрасно понимала, что женщины к нему неравнодушны. Но никогда в жизни он не давал мне повода. Как и я ему. Просто так его любила…
— Почему же он не увез вас в Ленинград, а остался в Киеве?
— Нет, мы какое-то время жили в Питере. Просто... не знаю, надо ли об этом говорить, но за все заслуги государство выделило ему лишь комнату в коммуналке. Я девушка очень хозяйственная, всегда читала эти заметки про актеров, которые умирали в бедности, говорила ему: «Степанов, мы в нищете никогда не умрем. Ты зарабатываешь, мы купим квартиру». На Питер у нас денег не хватило, и мы купили в Киеве.
— То есть в Киев он переехал из-за житейских неурядиц?
— Нет, на самом деле, если бы нам приглянулся этот город — Санкт-Петербург имею в виду — может, мы там бы и остались. Мне кажется, в Питере могут жить или люди, которые родились там, или те, кто безумно любит этот город. Мы там просто не прижились. А здесь, в Киеве, Виктору Федоровичу климат очень понравился. К тому же и лавра тут — он же очень верующий был. Но от этого Степанов не стал для России иностранцем, наоборот, — всегда был фанатом России. Когда его спрашивали: вы что, гражданин Украины? — всегда говорил: «Нет, конечно, боже упаси. Я русский человек, а с Киева начиналась Киевская Русь». Его ведь даже отпевали в самом первом христианском храме, в том, от которого и пошло крещение Руси. Знаете, у Степанова была мечта жизни: снять фильм о крещении Руси. Ему даже предложили сценарий...
— Но для работы ему, наверное, все-таки лучше было бы жить в Москве? Здесь режиссеры, здесь съемочный процесс, здесь деньги, в конце концов.
— Да нет, актерам кино безразлично, где жить. В Киеве мы просто гнездо свили, а он точно так же продолжал ездить на съемки и в Питер, и в Москву. Недавно закончил сниматься в фильме «Доктор Живаго». Озвучить только не успел… А Киев для Вити стал почти как родной. В день смерти Степанова приехала его сестра, она настаивала, чтобы после кремации похоронить его в Пензенской области. Но Виктор Федорович отказался…
— Что же случилось на съемках «Ермака»?
— Он упал с лошади, получил тяжелейшую травму. Обе его ноги были протезированы, просто напичканы металлом. После этого у Вити и начался рак костного мозга. У него просто рассыпались все кости. Позже и рука отказала, ее тоже пришлось протезировать.
— Как же он умудрялся в таком состоянии еще и сниматься?
— Да, боль дикая, невыносимая. Но вы знаете, его кумиром всегда был Павел Луспекаев, который преодолел в этой жизни все что можно. И Витя продолжал работать несмотря ни на что. Всюду ходил с палочкой, а в последний месяц мог уже передвигаться только на коляске. И как раз за месяц до смерти он закончил последнюю свою картину. Его привозили на место съемки, а по площадке уже носили на руках.
— Он научился жить с болью? Не пытался заглушить ее алкоголем, например?
— Три раза в день я колола ему обезболивающее. Каждый день. Нет, это не была какая-то наркозависимость, просто, когда боль душила его, он обращался ко мне, и я делала укол. Да, многие больные люди становятся капризными, нервными, кто-то в алкоголе ищет утешения. Степанов до последнего дня был силен духом. Ведь еще два года назад врачи сказали, что жить ему осталось не больше месяца. Уже тогда мы поехали на кладбище, выбрали место. Но все равно что-то искали, боролись. И благодаря этому хоть два года, но вырвали у смерти.
— Болезнь требует постоянных расходов. Степанов хорошо зарабатывал?
— Нормально. Никогда в жизни Витя не жаловался ни на что. Он, во-первых, был абсолютно не алчный, его все устраивало. Когда-то попросил его товарищ, Женя Шишкин: «Ты не можешь мне помочь? Я снимаю кино на свои деньги, знаю, как дорого ты стоишь, но у меня нет денег заплатить тебе настоящую цену». Когда закончился последний съемочный день, к Степанову подошел режиссер. «Витя, ты мне можешь хоть что-то уступить?» А Виктор Федорович говорит: «А, дай мне 500 долларов, и хватит». Я ругала его всячески, а он: зато человеку помог дело сделать. Нет, мне не на что жаловаться, в плане материальном у нас было все замечательно. Не был он ни обездоленным, ни забытым, боже упаси. Нам помогали многие: и бизнесмены, и его коллеги. Ведь нужно было и на лекарства, и на перелеты, и на врачей самых лучших. На эти деньги, как шутил Степанов, можно было кино снять хорошее.
— Наталья, вы выходили замуж за сильного, успешного человека. А вся жизнь с ним превратилась в сплошное лечение. Чувствуете себя несчастным человеком?
— Нет, положа руку на сердце, могу сказать: это великое счастье — прожить рядом с таким человеком. Это мой лотерейный билет в жизни. Не раз говорила ему: «Степанов, ты моя самая близкая подружка». Нет, ну не то чтобы… И муж, и любовник. Нам вдвоем было ну просто замечательно, хватало друг друга абсолютно. Хотя и друзья у нас в доме были постоянно. Он обожал все эти застолья: с песнями, с гитарой. А какие он стихи писал! Вообще потрясающие. За ним я была как за каменной стеной.
— А что теперь? Вы готовы жить по-новому? Наверное, нужно на работу устраиваться.
— Ну, конечно, нужно. Как без работы? Я же и Степанову все время твердила: «Отпусти меня, я хочу работать». Он говорил: «Ты работаешь у меня…» Вы знаете, ведь перед самой смертью ему стало легче. Перед смертью человеку всегда становится легче. И когда Витя исповедовался, он сказал батюшке: «Я хочу повенчаться со своей женой». Но был пост, батюшка говорит: «Давайте после шестого я вас повенчаю». Виктор Федорович говорит: «Ну, тогда я постараюсь дожить». Не успел… Он много чего мог бы еще успеть. Поэтому сегодня я хочу… вот как жена Ролана Быкова — смотрела недавно ее интервью — до сих пор продолжает работать у него, у своего мужа. Я хочу так же. По крайней мере, на сегодняшний день. Не знаю, как дальше Господь распорядится, я не зарекаюсь, но сегодня я свою жизнь вижу продолжением жизни Виктора Федоровича. Хочу сделать о нем фильм, хочу, чтобы люди его узнали. Ведь он был очень непубличным человеком, и настоящего его не знает никто. То есть теперь я буду служить его памяти… Господи, как ужасно это звучит.
Фильмография:
1978 — Комедия ошибок
1984 — Прохиндиада или бег на месте
1984 — Иван Павлов. Поиски истины — отец Ивана
1986 — Михайло Ломоносов — Ломоносов
1987 — Отряд специального назначения — генерал фон Ильген
1987 — Холодное лето пятьдесят третьего — Манков
1988 — Дежа вю — Начальник УГРО Петро Мусиевич Кривонощенко
1988 — Вам что, наша власть не нравится?! — начальник
1989 — Сирано де Бержерак
1989 — СВ. Спальный вагон
1989 — Наваждение
1989 — Лестница — Кирилл
1990 — Война на западном направлении — генерал Чумаков
1990 — Неизвестные страницы из жизни разведчика — генерал Голиков
1990 — Бес в ребро
1990 — Берег спасения — Отец Фёдор
1990 — Анекдоты — председатель
1991 — За последней чертой — тренер Стародубцев
1991 — Бухта смерти — подполковник Виктор Фёдорович Донец
1991 — Яр
1991 — Крепкий мужик — поп
1991 — Танго смерти — Метранпаж
1991 — Сократ — Анит
1991 — Кислородный голод
1992 — Удачи вам, господа!
1992 — Увидеть Париж и умереть
1992 — Тайна виллы
1992 — Сны о России — приказчик купца—торговца пушниной
1992 — Рэкет — Пантелеев
1992 — Ричард Львиное Сердце — Теодорик
1992 — Орландо
1992 — Дымъ
1992 — Гроза над Русью
1992 — Гонгофер — Дядька Зарубин
1993 — Операция «Люцифер» — генерал
1994 — Последнее дело Варёного — уголовник Варенцов по кличке «Варёный»
1994 — Русский транзит — капитан корабля
1994 — Ермак — Ермак Тимофеевич
1995 — Под знаком Скорпиона — Федор Шаляпин
1995 — Волчья кровь
1997 — Шизофрения — Николай
1997 — Чистилище — полковник Суворов, командир 131-й омсбр.
1997 — Царевич Алексей — Петр I
1998 — Окраина — начальник
1999 — День рождения Буржуя — авторитет Гиви
2000 — Шуб-баба Люба! — Егор Кузьмич
2000 — Черная Рада (Украина) — князь Велико-Гагин
2000 — Непокоренный — майор НКВД
2001 — День рождения Буржуя 2 — Гиви
2001 — Если я не вернусь — Сергеев
2002 — Вовочка — мэр Иван Платонович Мухов
2002 — Критическое состояние — Ковалевский
2002 — Белое золото — Ларион
2003 — Марш-бросок — Хромов
2003 — Личная жизнь официальных людей — полковник
2004 — История весеннего призыва — полковник
2004 — Егерь — губернатор
2004 — Пепел Феникса — Голиаф
2005 — Две судьбы 2: Голубая кровь
2005 — Охота за тенью — ректор
2005 — Банкирши — Бубко
2005 — Доктор Живаго — Аверкий
2006 — Аврора
2005 — Исцеление любовью — врач-онколог
2006 — Дурдом — председатель
2006 — Иностранцы — отец Лены
21 мая 1947 года – 27 декабря 2005 года | | Комментариев: 0 | |
|
| |
Степанов Юрий Константинович
Лауреат Премии московского фестиваля им.Высоцкого — за роль Бенжамина в спектакле "Шум и ярость" (1993)
Лауреат Премии за лучшую мужскую роль на Международном фестивале "Контакт—93" в г.Торунь — за роль Лыняева в спектакле "Волки и овцы" (1993)
Лучший актер телесериала в номинации "Народный рейтинг" на российском кинофестивале "Виват кино России!" — за роль в сериале "Гражданин начальник" (2002)
Лауреат театральной премии "Чайка" в номинации "Синхронное плавание" — за актерский ансамбль спектакля "Три сестры" (2004)
Юрий Степанов родился 7 июня 1967 года в деревне Рысьево Черемховского района, в ста пятидесяти километрах от Иркутска. Его отец работал агрономом, а мама преподавала в школе естественные науки.
Когда Юрий был маленьким, его отца перевели на должность директора совхоза в местечко под названием Тайтурка в Усольском районе. Юрий воспитывался и рос в условиях, в которых нужно было уметь все: копать картошку, ловить рыбу, охотиться, заниматься пчеловодством, животноводством, плотничать и строить. Первым серьезным трофеем будущего актера стал лось, которого Юрий добыл, учась в девятом классе. Рога до сих пор висят в его московской квартире. Отец был с Юрой строг, не хотел воспитать белоручку и пользовался большим авторитетом у сына. К сожалению, позже отец Юрия трагически погиб.
Степанов рассказывал: "Я родился в Черемхово, в ста пятидесяти километрах от Иркутска. Когда был маленьким, моего отца перевели в местечко под названием Тайтурка, что означает "оседлать коня". Окончил там школу и поехал в 1984 году поступать в Иркутское театральное училище. А родители хотели, чтобы стал я охотоведом. Отец мой был директором большого совхоза, надеялся, что сын пойдет учиться в сельхозинститут. Тем не менее, когда я стал студентом театрального училища, отец сказал: "Хорошо, учись. Деньгами помогу". Но вот я окончил его с красным дипломом, папа мой спросил: "Ну все? Успокоился? Теперь займись серьезным делом". Я же решил ехать в Москву. И отправился поступать к Петру Фоменко. Теперь вот думаю, что не попади я в ГИТИСе к той команде учителей, в которой я оказался, театр меня просто бы убил. Конечно же, я бы выжил физически, но душу мою он бы умертвил. Молодой актер — это такое пористое существо, которое впитывает все. В какую атмосферу попадешь, тем и наполнишься. С первого курса нам прививалось умение прощать, умение терпеть, по возможности не терять чувства любви друг к другу. Конечно, возникают сложности и проблемы, тем более что театр наш — не автономное государство. Мы все живем в обществе, которое полно всевозможных, соблазнов".
Первая учительница Юрия Степанова Елена Лазарева вспоминала, что будущий актер не отличался особенным прилежанием в учебе. Его было трудно заставить делать что—то неинтересное. Любимым уроком Юры было чтение, и его пересказы прочитанного часто слушал весь класс.
В Тайтурке Юрий познакомился с тренером по боксу Анатолием Абсандульевым. Именно он обучал мальчишек в доме культуры охоте и рыбалке. И еще учил выживать. Ребята еще занимались в кружке самодеятельности — танцевали, ездили с агитбригадой… Первым учителем актерского мастерства у Степанова была директор дома культуры Ольга Васильевна Фирсова. Юрию нравилось у нее заниматься.
По воспоминаниям земляков, первая роль Степанова состоялась в комедийной миниатюре, в которой он пел, отплясывал кадриль и был мастером на все руки.
Окончив школу в Тайтурке, Степанов поехал в 1984 году поступать в Иркутское театральное училище. Он поступил, и во время учебы работал плотником, каменщиком, трактористом и нефтедобытчиком. В Иркутск приезжала приемная комиссия из ГИТИСа, и после первого же отборочного тура Юрия приняли на актерское отделение. Ольга Васильевна Фирсова посоветовала Степанову продолжать заниматься актерской профессией в Москве у Петра Наумовича Фоменко.
Юрий Степанов поехал в Москву. В ГИТИСе Степанов учился на актерско—режиссерском факультете, в актерской группе, приобретая также навыки режиссерской профессии. Свою профессию Юрий осваивал настойчиво, каждый день. Он считал, что надо читать, надо думать, надо что—то предлагать режиссеру, а что—то надо и отвергать.
Курс, на котором учился Степанов, стал основой труппы Московского театра "Мастерская Петра Фоменко". И до определенного момента в карьерном росте Степанова значилось только одно достижение — работа в Театре Петра Фоменко. Степанов служил в театре со дня его основания. Среди его работ в этом театре были роли Васи в "Балаганчике", Гриши в "Варварах", Собачкина во "Владимире III степени" Гоголя, Бенджамина в "Шуме и ярости" Фолкнера, Чичикова в "Чичикове, "Мертвые души, том второй" Гоголя, Ислаева в "Месяце в деревне" Тургенева, Горбуна в "Приключении" Цветаевой, Алджернона в "Как важно быть серьезным" Уайлда, Лыняева в "Волках и овцах" Островского, Чебутыкина в "Трех сестрах" Чехова.
Степанов не раз был награжден театральными наградами — премией Московского фестиваля имени Высоцкого за роль Бенджамина и премией за лучшую мужскую роль на Международном фестивале "Контакт—93" за роль Лыняева. Он стал лауреатом премии "Чайка" в номинации "Синхронное плавание" за актерский ансамбль спектакля "Три сестры". Степанов был занят в "Двенадцатой ночи" в роли сэра Эндрю Эгьючика, в "Мотыльке" в роли полковника, и по праву считался одним из "бриллиантов" театра, так как зритель ходил "на Степанова".
Режиссер Сергей Женовач однажды сказал, что не будь среди студентов курса Юрия Степанова, с поразительной глубиной и пугающей достоверностью сыгравшего Бенджи Компсона, он не взялся бы за постановку романа Фолкнера "Шум и ярость". Однако за Юрием Степановым еще со времени обучения в институте прочно закрепилось амплуа комика.
Тяга к импровизации, розыгрышам, умение работать с текстом — в этом была отличительная особенность его актерской природы. Степанов обладал редким даром лицедея, полной фигурой и открытым, излучающим обаяние лицом доброго клоуна. Он мог быть лиричен, беспощадно ироничен, и даже жесток. Он умел смешить, оставаясь серьезным, но иногда от беспомощной улыбки его героя зритель мог расплакаться.
Природа наградила Степанова послушным и "артистичным" телом, удивительно пластичным и выразительным, что позволяло ему быть убедительным в любой роли. Но кого бы он ни играл, он всегда был узнаваем. Его солидную фигуру, широкое лицо, основательную походку, увидев однажды — сложно было забыть.
Мимика актера была настолько разнообразна и выразительна, что ему не было необходимости прятаться за грим - он вылепливал из своего лица то, что необходимо для любого героя. Единственная роль с характерным гримом в степановском репертуаре — Горбун из цветаевского "Приключения" режиссера И.Поповски.
В изящной, воздушной, сплетенной подобно кружевам постановке "Волков и овец" Петра Фоменко Степанов сыграл одну из лучших своих ролей — почетного мирового судью Лыняева, в которой доказал зрителю, что его комический талант гораздо глубже простого шутовства.
Сыграв роль Ислаева в "Месяце в деревне" на грани между драмой и трагедией, Степанов подтвердил — для него не существует границ амплуа. Как не существует для него и понятия "чистота жанра". Среди театральной общественности за учениками Петра Наумовича закрепилось определение "фоменки" — творцы, отличные от других. Юрий Степанов рассказывал: "Петр Наумович Фоменко всегда говорит: "Никогда не теряйте то место, куда можно прийти и зализать свои раны". На данный момент для меня такое место — мой театр, куда я прихожу и зализываю свои раны. И мне в этом помогают. К счастью…".
Актер часто признавался, что показываться на пробы не любит, хотя понимает — это одна из частей профессии. Первое знакомство с камерой у Степанова состоялось во время съемок фильма "Гробовщик" Петра Фоменко. Проб никаких не было. Потом Юрий Степанов сыграл маленький эпизод в фильме "Орел и Решка" у Данелии. Тоже без проб. Поговорили и все. Опыт работы в "Орле и решке" был очень приятным. "Передо мной стоял Данелия, а я думал: "Боже мой, неужели это он". Играть в паре с Говорухиным — тут совсем можно было с ума сойти от счастья. А я—то кто — в Москву только—только приехал, студент".
Перед съемкой фильма "Время танцора" у Степанова пробы были. Съемкам предшествовали репетиции и подготовка. Когда Степанов снимался у Вадима Абдрашитова во "Времени танцора", актер понимал, какой опыт он приобретает, что кладет в свой багаж. Такие режиссеры как Абдрашитов и Данелия показали, как в советское время снимали кино — степенно, последовательно, с желанием сделать лучше.
Сам Степанов вспоминал о своей работе с Абдрашитовым: "Прежде чем взять меня на роль во "Время танцора", Вадим Абдрашитов посмотрел все мои спектакли. Я считаю его своим крестным папой в кино. Он меня научил всему. У Абдрашитова была уже подробная профессиональная работа. Да и роль — одна из главных. Мне даже неважно было, каким будет фильм".
Позже Степанов снялся в небольшой роли телохранителя Гоши в фильме Владимира Грамматикова "Привет от Чарли—трубача", сценарий к которому написан Данелия. Он и провел Степанова в картину.
На "Гражданине начальнике" проб тоже не было. Досталь, увидев Юрия Степанова, рассказал что он хочет, чтобы тот снимался, и все. Степанов очень дружил с Николаем Досталем. Кроме "Гражданина начальника" Досталь снял Степанова еще в "Стилете" и "Штрафбате".
Когда Юрий снимался в "Гражданине начальнике", ему прямо на площадке сообщили, что у него умерла мать. Досталь подошел и сказал: хочешь, остановим съемки? Но сцену досняли, и Юрий поспешил в аэропорт. Актер рассказывал о своей работе с Досталем: "Когда мы снимали сериал "Гражданин начальник", мы с Николаем Досталем работали ночами, потому что на съемочной площадке не было времени обсудить роль. Вечером мы садились, выводили свои версии, потом сводили к одной общей концепции, а утром, подготовленные, уже приходили на съемочную площадку. Это происходит сегодня редко… Это прекрасный человек, прекрасный учитель, который научил меня за время съемок просто еще одной профессии — профессии режиссера. Не было никаких скидок на то, что это сериал, и здесь можно сделать тяп—ляп".
В кино для Степанова не было главных или второстепенных ролей, к созданию каждого своего персонажа он подходил основательно, выкладываясь до конца. Степанов рассказывал: "Вот в "Московских окнах". Мне говорят, мол, чего ты там, пришел—ушел... Нет, ребята, мне нужно сделать эту мразь МРАЗЬЮ. Чтобы все поняли, что он есть. Что они есть…".
Одной из самых заметных ролей Степанова в кино стала роль Глымова из военного сериала "Штрафбат", в котором "вор в законе", а позже — боец Антип Глымов, пошел защищать Родину, когда враг пришел на его землю. "Полгода, что мы снимали картину, меня не покидало ощущение, что мы сажаем дерево, — рассказывал Степанов. — Как—то на съемочную площадку приехал батюшка, нужна была его консультация. И он сказал, что души таких людей, как наши штрафбатчики, не нашли успокоения. Они стали разменной монетой. Оплакивать их было некому. Еще батюшка сказал, что через нас, через эту картину они могут—таки получить успокоение. Меня эти слова укрепили в мысли, что наш фильм — это правильное дело...".
За неподдельный профессионализм Степанова ценили и снимали такие режиссеры, как Балабанов, Досталь, Мороз, Учитель и Лунгин. Степанова часто находили, и предлагали работу в интересных проектах, от участия в которых невозможно было отказаться. Степанов рассказывал: "Кино — заразная вещь. Не потому, что там платят деньги, хотя это приятное и существенное обстоятельство. Поначалу мне работа на съемочной площадке показалась ужасной. "Это же антитеатральное искусство", — думал я. А потом ощутил одно притягательное мгновение. Тебе нужно что—то сделать всего два раза в жизни, чтобы потом уже никогда к этому не возвращаться. Всего два дубля, чтобы уловить нужное состояние. И начинается такой силы борьба внутри тебя! Когда после прогулки по холодному лесу возвращаешься домой, выпиваешь стакан водки, ешь горячие пельмени со сметаной и чесноком — это как наркотик, в тебя вселяется ни с чем не сравнимое чувство тепла и счастья. Так и тут. Ты сегодня, сейчас поймал кайф, и ради этого стоит жить. И ты летаешь, как птица".
Юрий, по словам родственников, регулярно бывал в родном поселке. Там у него остались брат и сестра. Обязательно навещал могилы родителей и не упускал возможности поохотиться. Это было для него лучшей формой отдыха.
Квартира в Москве у Степанова появилась, когда он обзавелся собственной семьей: "Мы с Ириной познакомились в театре, она шила костюмы к нашему спектаклю "Приключения". Мы с ней долгое время жили в гражданском браке. Потом случилось так, что она оказалась в положении. Я был только за… В общем, мы поженились. Я шутил, что женюсь ради прописки, а она отвечала, что мужа, так и быть, пропишет к себе".
Когда актеру было уже за тридцать, у него родился сын, которого они с Ириной назвали Константином. Степанов рассказывал: "Когда родился сын, я стал совсем по—другому себя ощущать… Я просто развернулся на 180 градусов и пошел в обратную сторону. Я стал, не знаю… как собака, которая родила, и не дай Бог кто тронет ее щенят… Я понял, что я живу не для себя. Моя холостая жизнь не тогда закончилась, когда я встретил свою жену, а когда появился на свет Константин. Это мера ответственности. Я знаю, что я должен ради него и чего не должен делать".
Юрий Степанов обладал редкими для актера качествами: имел твердые убеждения, знал, что такое хорошо и что такое плохо, любил прямые и честные разговоры, ненавидел интриганство, кокетство и капризы. Он был человек слова и дела.
Актер погиб в автомобильной аварии в ночь на 3 марта 2010 года.
После спектакля "Три сестры" в театре "Мастерская Петра Фоменко" Степанов возвращался домой на такси. Автомобиль "ВАЗ—2104", в котором ехал актер, ожидал на перекрестке зеленый сигнал светофора, и в этот момент сзади в него врезалась другая машина. От удара автомобиль, в котором находился Степанов, выбросило на встречную полосу, где он столкнулся с проезжавшим перекресток на высокой скорости автомобилем "ВАЗ—2112".
Актер погиб на месте. Шансов выжить при такой аварии у него не было. Тело Степанова извлекали сотрудники МЧС. Они рассказывали: "Мы извлекали тело пассажира ВАЗ—2104 с переднего сиденья. Мужчина погиб от множественных травм, включая тяжелейшие переломы ног", — сообщил один из спасателей.
Юрий Степанов был похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Материалы сайта www.gzt.ru
Материалы сайта www.fomenko.theatre.ru
Материалы сайта www.peoples.ru
Материалы сайта www.rusactors.ru
Материалы сайта www.news.mail.ru
ИНТЕРВЬЮ С ЮРИЕМ СТЕПАНОВЫМ.
— Как складывались ваши отношения с Николаем Досталем? Вы его сразу устроили в образе Пафнутьева?
— Я и шел работать именно к этому режиссеру, снявшему "Облако — рай" — один из любимейших моих фильмов. Он посмотрел несколько моих спектаклей, пригласил к себе, мы поговорили, и он сказал: человека, которого тебе предстоит сыграть, уже пора заносить в Красную книгу. Но зритель должен поверить, что такой человек есть!
Мы начали работать, и уже через пару недель я понял, что эта история дает мне несоизмеримо больше, чем просто финансовую поддержку…
Я говорю не об актерской популярности. Известность, которую я приобрел после этого сериала, иногда уже просто забивает. И я все еще пытаюсь определиться, как на это реагировать. С одной стороны хочется закрыться, а с другой — ну чего закрываться? Ведь ты же снимался для народа. Кстати, меня теперь часто бесплатно возят на такси. Узнают, денег не берут, даже обижаются, когда предлагаю. Так и ездим.
Через пару недель съемок я понял, что еще и чему—то учусь. У нас были консультанты. И если я делал какую—то ошибку, мне говорили: стоп! Этого быть не может!
Остались, конечно, какие—то неточности, без этого не обходится ни одна работа: например, звучат автоматные очереди, а в дверцу машины попало всего две пули.
Тем не менее, "Гражданин начальник" — это та ситуация, которую людям необходимо увидеть. Чтобы во что—то поверить. Потому что в реальной жизни достаточно много страшного…
Например?
— Хорошо, расскажу. У меня есть друг. Сейчас его посадили на пять лет. Было несколько судебных заседаний, я присутствовал на одном из них. Это было что—то невообразимое! Я тогда подумал: "Если мне придется попасть в подобную ситуацию, никто ничем мне не поможет.
Денег у друга не было, ему дали двух каких—то адвокатов, которые просто смеялись в лицо и делили, кто из них сегодня будет читать дело. Перед ним сидела судья, про которую шел слух, что она всех просто убивает. А ситуация простая: четыре милиционера подбросили ему в карманы коробки с наркотой, избили его и свидетелей. Свидетели потом почему—то не приходят, суд проводят с многочисленными нарушениями. Факт один: он — сидит, ему дали пять лет. Я знаю, что он прав. Но если он будет прав — должны быть не правы милиционеры, кто же такое позволит?
Когда читаешь книги, уходишь в какую—то другую жизнь. Но стоит чуть приподнять глаза, начинаешь видеть, что все вокруг "не так"…
— Должно быть, после таких случаев особенно трудно играть "справедливых" стражей закона?
— Конечно, это сильно бьет меня по рукам и в чем—то тормозит, хотя разговор о продолжении нашего сериала уже идет.
— Но бороться ведь как—то надо. Может, "Гражданин начальник" и есть ваш способ борьбы?
— Честно говоря, эту работу я хотел бы посвятить своему отцу, который был директором большого сибирского совхоза и тоже сражался за что—то, что считал для себя самым главным. Четыре года назад его просто застрелили на пороге собственного дома. Мне было 30 лет, а моему сыну Константину — 10 месяцев. Отец его так и не увидел…
Недавно я ездил туда. Чтобы еще раз посмотреть на то, за что отец боролся. И отчетливо понял, как быстро можно уничтожить создававшееся годами.
Мы жили в Сибири, в Тайтурке. Отец руководил там хозяйством. Люди стремились к нему на работу, ехали из других районов. На доходы начали строиться совхозные пасеки, рыбацкие дома. Люди ели свой мед, рыбу. Если, не дай Бог, у кого похороны — все шло за счет совхоза. А теперь вообще ничего нет, все распродано. И уже даже плакать не хотелось…
Я съездил к отцу на могилу. А вообще—то, чего об этом говорить?
Мне это больно не только потому, что речь идет об отце, пусть бы даже это был и посторонний человек. Вот смотрите: директор совхоза. Его убивают, просто физически устраняют. И мать убийцы через два месяца становится директором этого совхоза.
А знаете, какая история прокатилась там в суде? По ней получается, что отец сам застрелился, протер карабин водкой, пошел, поставил его домой, пришел назад и — умер. С простреленной печенью. О каком тут суде вообще можно говорить?
И пока усилиями — не буду говорить, какими — не привлекли нормального адвоката, который убийцу посадил, ей, новой хозяйке, хватило времени, чтобы распродать все, потому что им деньги на адвоката были нужны бешеные. Вот еще одна действительность, в которой мы живем.
— Юра, ваше стремление стать актером — это мечта или случайность?
— Вы даже не представляете, какая случайность! Поймите: если бы в деревне был мастер спорта по стрельбе из лука — я стал бы лучником. Потому что там альтернативы нет.
А у нас был Анатолий Владимирович Абсандульев, мастер спорта по боксу. Он набрал команду из ребят, проводил пару занятий в неделю. А в основном учил нас рыбачить, охотиться. А его жена Людмила Николаевна была художественным руководителем Дома культуры. Ведь нам, боксерам, помимо скакалок, необходимы были танцы. И она занималась с нами хореографией.
Как—то я приехал в Иркутск к своему другу Жене Хайрулину. Идем по улице и видим табличку: "Театральное училище". Я говорю: "Пойду, поступлю". Вышел на сцену, чего—то прочитал, спел, станцевал. И поступил. У меня была мысль: проучусь, протусуюсь год — и уйду. Но после первого курса понял, что останусь. На 4—м курсе меня уже брали в кино — к Панфилову. Именно тогда, в 1986 году, я впервые приехал в Москву. Боже, что это для меня было! Честно говоря, я еще до сих пор не могу окончательно освоиться, хотя живу здесь уже 14 лет. Но тогда вопрос стоял жестко: или сниматься, пусть даже у Панфилова, или — учиться. Я жил в Иркутске и не мог вычеркнуть несколько месяцев из учебы. Вернулся, окончил училище и услышал о курсе Фоменко. О нем тогда и в столице мало кто знал, а уж у нас, в Сибири, — тем более. Приехал, прошел все туры и… в списке нашел свою фамилию.
— Как восприняли ваше поступление родители?
— Отец, когда узнал, что я буду учиться в Москве, просто ушел куда—то.
И только на третьем курсе он меня признал. Начал ездить в Иркутский драмтеатр, посещать спектакли. Потом у меня был один фильм, другой и — "Время танцора" Абдрашитова. Я сразу послал отцу кассету. Не знаю, насколько он проникся фильмом, но гордился, что у сына там одна из главных ролей. Через какое—то время его не стало, потом, почти сразу, не стало матери. Я почувствовал, словно все ступени отошли, и теперь только одна дорога — лететь вперед…
Фильмография:
1990 Гробовщик
1995 Орел и решка
1997 Время танцора
1998 Привет от Чарли-трубача
2000 Дневник его жены
2000 Дом для богатых
2001 Гражданин начальник - сериал
2001 Московские окна - сериал
2002 Война
2002 Спартак и Калашников
2002 Щит Минервы
2003 Прогулка
2003 Лучший город земли - сериал
2003 Утро
2003 Стилет - сериал
2004 Шукшинские рассказы
2004 Штрафбат - сериал
2005 Самара-городок - сериал
2005 Дело о мертвых душах - сериал
2005 Первый после Бога
2005 Жмурки
2005 Дети Ванюхина
2006 Ленинградец
2007 Частный заказ
2007 Спасибо за любовь!
2007 Завещание Ленина
2007 Груз-200
2007 Внеземной (Россия-Украина)
2007 Артистка
2008 Стреляй немедленно! (Россия-Украина)
2008 Пробка 2008 Красный жемчуг любви
2008 Караси (Украина)
2008 Игра
2008 Защита
2008 Дикое поле
2009 Утро
2009 Правило лабиринта
2009 Кромовъ
2009 В Париж!
2010 Шерше ля фам
2010 Человек с бульвара КапуциноК
2010 Тульский-Токарев
2010 Самый лучший фильм - 3 2010 Пара Гнедых :: Иван 2010 Не надо печалиться
2010 Край
7 июня 1967 года – 3 марта 2010 года
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Столяров Сергей Дмитриевич
Народный артист РСФСР (1969)
Лауреат Государственной премии СССР (1951, за роль Рогова в фильме "Далеко от Москвы")
О СЕРГЕЕ СТОЛЯРОВЕ РАССКАЗЫВАЛ В ИНТЕРВЬЮ ЕГО СЫН КИРИЛЛ СТОЛЯРОВ...
Сергей Столяров родился 1 ноября 1911 года в деревне Беззубово Тульской области. Отец его был лесником, в семье было пятеро детей, и жили они очень бедно. В 1914 году, когда началась война с «германцем», рекрутов отбирали от общины, по очереди. Один состоятельный крестьянин предложил за свою очередь избу, корову и лошадь, и Дмитрий Столяров решил, что судьба посылает ему шанс выбиться из нужды. А на войне, может, еще и не убьют. Но погиб почти сразу же, не успев прислать даже письмо с фронта. Потеряв кормильца, семья окончательно обеднела, и маленького Сережу отправили на заработки. На всю жизнь у отца осталась метка с той поры: он пас корову, та дернулась, и веревкой, которая была намотана на руку, ему оторвало фалангу безымянного пальца.
Осенью 1919 года началась продразверстка, молодцы с наганами вымели из избы все подчистую. Бабушка поняла, что зиму дети не переживут, и решила отправить их в Ташкент - город хлебный. Четыре брата - Александр, Петр, Сергей и Роман двинулись в путь. Но до Ташкента не добрались. В Курске 8-летний Сергей заразился тифом, и братья, оставив его на крыльце больницы, убежали. Его просто не взяли бы на лечение, узнав, что у него есть родственники. Отец болел долго и тяжело. Потом попал в детдом, где жизнь, конечно же, была несладкой. Но ему повезло - он встретил воспитателя, который организовал драмкружок. Они ставили пьесы из истории Французской революции. Именно тогда отец «заболел» театром.
После детского дома он поступил в Москве в Первое ремесленное училище и, освоив профессию слесаря и машиниста, устроился в депо Киевской железной дороги. После работы занимался в театральной студии А. Дикого при Доме ученых. В 1934 году отец начал военную службу в Театре Красной армии, затем по комсомольской путевке на Потылиху - строить «Мосфильм». В мужской фигуре скульптуры В.Мухиной «Рабочий и колхозница», которая стала эмблемой киностудии, угадывается сходство с Сергеем Столяровым - именно его она выбрала как бы в качестве символа новой эпохи.
Со своей будущей женой, моей мамой Ольгой Дмитриевной, он познакомился в Театре Армии, она училась у Ю.Завадского. Вместе они прожили всю жизнь в любви и согласии. Отец был бесконечно предан семье. Бывший детдомовец слишком рано усвоил, что такое сиротство и одиночество.
- Фильм «Цирк» был первой кинематографической работой Сергея Столярова?
- Нет, в 1935 году он сыграл свою первую заметную роль в кино - летчика Владимира в фильме А.Довженко «Аэроград». Режиссер Григорий Александров, увидев его в этой ленте, сразу же пригласил в «Цирк». После выхода на экраны отец стал кумиром, эталоном мужской красоты и благородства. Потом я его спрашивал: как ему так удалось вжиться в образ? И он признался: «Ничего я не играл. Просто надел белый свитер. И в руки мне дали красный флаг». Он действительно искренне верил в то, что на свете нет страны, «где так вольно дышит человек».
Несколько дней назад мне подарили монтажные листы немого варианта фильма «Цирк». Очень интересный документ. Выбросили из какого-то музея. Замечательный штампик: «Разрешающее удостоверение, предъявлять по требованию органов репертуарного контроля и НКВД. 27 августа 1936 года». Далее идет описание каждого плана, метраж. И хотя это немой вариант, есть сцена «Колыбельная песня в исполнении народного артиста республики Михоэлса». После убийства Михоэлса сцена, как известно, в 1948 году будет из фильма изъята. Фамилии сценариста нет. Зачеркнут директор картины – Дарский, расстрелянный в 1936-м году. Дальше – главный оператор: замазано имя Владимира Нильсона, тоже расстрелянного вскоре после съемок. Замечательный мастер. Он начинал работать ассистентом у Эйзенштейна. Был оператором фильма «Веселые ребята», где, собственно, и создал знаменитый имидж Любови Орловой.
Когда «Цирк» сдавали кинокомитету, Шумяцкий сказал: «Гриша, это действительно хорошая картина, но поработай еще месяц, и у тебя будет шедевр. Пересними планы Любы». Сергею Столярову, партнеру Орловой, тогда было 24 года. А Любови Петровне на десять лет больше. И Нильсон совершил чудо. Он переснял на заднике все крупные планы фильма. Вы их сейчас ни за что не отличите от первоначальных. Они сняты в тех же ракурсах и в том же настроении. И даже знаменитый финал фильма, когда идет парад на Красной площади и отец спрашивает: «Теперь понимаешь?» – и героиня Орловой отвечает: «Теперь понимаешь!» А потом сделали еще один куплет песни «Широка страна моя родная» и крупный план – Орлова идет со знаменем. Это было снято уже на «Мосфильме» на фоне задника, и герои маршируют на месте. Любовь Петровна здесь совершенно очаровательна.
И вдруг неожиданно Нильсона арестовывают и очень быстро расстреливают. Единственная его «вина» – дружба с тогдашним председателем кинокомитета Шумяцким, который, оказывается, был в это время у чекистов «в разработке». Какой-то разведчик передал, что из самых высших правительственных органов идет утечка информации. Стали выяснять, кто. Постепенно круг сузился, и вышли на Шумяцкого. Когда Нильсона объявили врагом народа, отец отказался в это поверить. Заявил, что этого не может быть. Его не арестовали. Проверили биографию, там все чисто – детский дом, ремесленное училище, паровозный машинист. Но где-то кто-то поставил галочку. И отец до 1953 года на «Мосфильме» больше не снимался. Хотя он был прообразом Рабочего в скульптуре Мухиной «Рабочий и колхозница» – всемирно известной эмблемы «Мосфильма». Он не позировал, но Мухина лепила эту скульптуру именно с него.
Отец был абсолютно свободным человеком, честным и никого не боялся. Им невозможно было управлять в своих интересах.
Премьера фильма – грандиозное событие, которое должно было происходить в Парке культуры и отдыха им. Горького. Из Америки выписали специальную аппаратуру. Открыли летний театр. Расклеили огромные афиши. Но из актеров на афише были названы только две фамилии – Любовь Орлова и Сергей Столяров.
Оскорбленные неуважением артисты МХАТа Массальский и Комиссаров отказались пойти на премьеру. И отец, бывший в то время артистом МХАТа, тоже не пошел. В результате Комиссаров больше никогда не снимался в кино. Блистательный артист МХАТа Массальский после этого случая сыграл только один или два эпизода, и то в конце 1950-х – 1960-х годах.
Отец долгое время снимался только в ролях сказочных героев – в «Руслане и Людмиле», «Василисе Прекрасной», «Кащее Бессмертном», «Илье Муромце», «Садко». Играть положительного советского героя ему не давали.
«Цирк» принес отцу невероятную популярность. Он стал советским «национальным героем». Много позже Станислав Ростоцкий, снимая фильм «А зори здесь тихие», придумывал эпизоды – мечты героинь о мирной счастливой жизни. И у Гали Четвертак – бедной детдомовской девочки – самым счастливым воспоминанием были ее довоенные грезы о прекрасном принце, о необыкновенной сказочной любви. Она берет с собой на фронт фотографию звезды довоенного времени – мечты всех тогдашних девушек Сергея Столярова. И, снимая сцену, где героиня в своих мечтах встречается с кумиром, Ростоцкий предложил мне сыграть Сергея Столярова. Сцена снималась у стен Спасо-Андроникова монастыря, где находится музей древнерусского искусства имени Андрея Рублева. И такой выбор был не случаен. В 1930-е годы во многих монастырях были детские дома или колонии.
Я помню, когда мы ездили на метро (а после триумфа «Цирка» отец продолжал жить в коммуналке, ездил на метро и ходил в тапочках, которые надо было чистить зубным порошком), женщины-контролеры только делали вид, что отрывают для него билет, а на самом деле брали его себе на память.
Отец не просто играл искренних, честных и по-настоящему мужественных людей. Он был таким и в жизни. И люди это чувствовали. В 1953 году отец мне рассказывал о мальчишке, которого встретил на Покровке. Тот, конечно, его узнал и сказал, что тоже хочет быть артистом, начал прямо на улице читать басню Крылова и буквально заразил стремлением добиться своей мечты. Мальчик стал актером и всегда помнил эту встречу. Это был Валентин Гафт.
– А почему ваш фонд переиздал уникальную книгу «Царская охота»? Это имеет какое-то отношение к памяти вашего отца?
– Охота для отца была не просто страстью. Уходить в лес, на природу, в мир настоящей свободы было в 1930-40-е годы жизненной необходимостью. А во время войны охота даже помогала отцу кормить семью. Осенью 1941 года в Алма-Ате, где мы были вместе с «Мосфильмом», у нас украли продуктовые карточки. Тогда отец взял на киностудии винтовку и ушел в горы. Вернулся он через сутки с огромным горным козлом. Половину мы съели, а за другую половину Столяров выменял у Константина Симонова его новую пьесу «Русские люди», которую затем поставил на сцене местного театра. Все сборы от этого спектакля Сергей Столяров отправил в Фонд обороны на танк, который так и назвали – «Русские люди».
И после войны у отца никогда не было никакой собственности, кроме ружья. Часто мы всей семьей выезжали куда-нибудь в область – в Новгородскую, Псковскую, Рязанскую. Жили в брошенных домах, охотились, рыбачили. Отцу постоянно писали простые люди: «Сергей Дмитриевич, приезжайте к нам, у нас такая охота, рыбалка, сеновал!» Везде он был желанным гостем.
– Как складывались отношения Столярова с Григорием Александровым? Я знаю, что была идея снимать продолжение «Цирка», почему она не осуществилась?
– Произошел какой-то конфликт, и это было настолько глубокое переживание, что отец предпочитал никогда об этом не говорить. Уже в 1950-60-е годы отец и Александров встречались на собраниях, различных конференциях, вежливо раскланивались, но ни о какой совместной работе не было и речи. Отношение отца к Григорию Васильевичу были не неприязненное, а скорее иронически-снисходительное. Помню, когда праздновали 50-летие отечественного кинематографа, отец пришел домой и говорит: «Гриша был как Дед Мороз. Столько орденов нацепил!»
Во время войны Александров был уже начальником «Мосфильма». Мог снимать практически все что угодно. Но раньше он брал хороших сценаристов, а тут вдруг сам начал писать. И получалось неважно. Во время войны он хотел снять такой фильм: цирк, где работает героиня Любови Орловой, захвачен, а Мартынов, командир партизанского отряда, ее спасает. Вот такая клюква. Но так ничего и не получилось.
А картина «Цирк» до сих пор идет. Григорий Васильевич ее в свое время переозвучил. В современном варианте фильма я озвучивал отца. Володина – Иван Петрович Рыжов. Любовь Петровна себя озвучила сама.
– Чем, на ваш взгляд, отличаются звезды прошлых лет от сегодняшних кино- и телезнаменитостей?
– Звезды «того» кино работали не ради денег. Жили на маленькие зарплаты. Был один концертный костюм. Это сейчас, хотя можно все купить, на встречу со зрителями выходят в джинсах. А тогда хороший костюм везли на вешалке, переодевались и старались не садиться перед выходом на сцену. На ботинки натягивали носки, чтобы не стерся блеск.
Это было уважение к зрителю. И зритель это понимал. Существовала какая-то взаимная любовь. Андреев, Алейников, Крючков, Переверзев, Бабочкин, Кадочников, Самойлов, Черкасов – это ведь все друзья отца. Они не играли, они так жили – как вся страна. Однажды, когда мы ехали по Крещатику на открытие кинотеатра «Украина», Борис Андреев рассказал мне знаменитую историю: «Вот здесь меня как-то забрали с Петькой Алейниковым». Я говорю: «За что, дядя Боря?» «А мы шли, и там вот в универмаге, в витрине, стоит «спальня образцовая». Ну, какая спальня: шкафчик да кровать. Петька говорит: «Давай отдохнем». Мы взяли урну и разбили стекло. Отдохнули. Забрали в милицию».
С Павлом Кадочниковым.
Борис Андреевич Бабочкин и в жизни был Чапаевым. Уважение народа не давало ему права быть подхалимом. Он, имевший награды, признанный властями, всю жизнь был с ними в конфронтации. В 1937 году в театр приходил с корзинкой с вещами. На случай, если в тюрьму заберут.
Сейчас возвращается интерес к фильмам из той эпохи. Вот сказки, в которых снимался отец, – на все времена. Кроме огромного мастерства, с которым они сделаны, они говорят о вечных идеалах. Фильм «Садко» получил первую премию на кинофестивале в Венеции. И это во время «холодной войны»! И по правилам фестиваля его стали показывать во всех странах. В Америке фильм показывали в переделанном виде. Начинающий режиссер Фрэнсис Коппола, обожавший Эйзенштейна и вообще советское кино, переделал фильм «Садко» в «Фантастические приключения Синдбада». Отрезал финал фильма. Тот самый, где говорится, что счастье в родной стороне. Но мы ведь тоже резали и переделывали их фильмы в своем прокате.
После «Садко» вышел номер французского журнала «Синемон» со списком звезд мирового кино – Чарли Чаплин, Гарольд Ллойд, Бастер Китон, Роберт Тейлор, Гарри Купер. А из советских артистов звездой был назван один отец: «Суперзвезда Сергей Столяров». Он к этому относился с юмором. Говорил: «Да это ерунда. У нас есть Бабочкин, Черкасов, Симонов – вот кто должен быть в этом списке».
– Когда он впервые попал за границу?
– Как раз с фильмом «Садко». Отец вместе с делегацией поехал в Аргентину и даже попал на прием к президенту страны Хуану Перону. На прием полагалось идти во фраке, которого у Столярова не было, и он надел вышитую русскую рубаху и пиджак песочного цвета. Произвел фурор среди дам. Перон даже спросил, сколько стоит отцова рубаха. Отец ответил, что она не продается.
В 1950-х годах Столяров снялся еще в двух известных фильмах. В 1956 году на экраны вышел первый советский широкоформатный фильм «Илья Муромец», в котором он сыграл роль Алеши Поповича. Фильм вошел в Книгу рекордов Гиннесса – в нем участвовало 106 тысяч солдат-статистов и 1100 лошадей. В 1957 году в «Тайне двух океанов» отец сыграл роль капитана подводной лодки.
В 1960-е годы Столяров снимался очень мало. Именно малая занятость в кино позволила руководителям Театра киноактера, где он работал, выдвинуть против Столярова обвинение, что он не выполняет положенную норму. За это его уволили из театра. Этот скандал подорвал его здоровье, вскоре он серьезно заболел. В последний год жизни отец был увлечен идеей фильма по собственному сценарию, «Когда расходится туман». Но снять его он уже не успел.
Он умер 9 декабря 1969 года. Я попросил скульптора Вячеслава Клыкова сделать отцу памятник. Клыков сказал, что ему нужен двухметровый белый камень: отец был очень светлым человеком. Я перевернул всю Москву и на Покровке, недалеко от того дома, где много лет жила наша семья, нашел огромный белый доломит от разобранной старинной пристройки или часовенки XVI века.
Вот этот камень и стоит на могиле отца.
ПОСТСКРИПТУМ...
Валентин Гафт рассказывал о Сергее Столярове: «У меня как раз все началось именно с улицы. Я жил в Сокольниках и часто ходил в парк: зимой на каток, летом просто гулять. И вот иду как-то, смотрю, а навстречу идет знаменитый киноартист Сергей Столяров, который играл в «Цирке» и «Садко». Красавец, русский богатырь. Я преодолел смущение, подошел к нему и говорю: «Дяденька, не могли бы вы меня прослушать, я в театральный поступать собираюсь». Только я встал в позу и собрался читать стихотворение, как Столяров меня остановил и говорит: «Ну, зачем же здесь? Приходите ко мне домой, я вас послушаю». Я чуть в обморок не упал! Я ходил к Сергею Дмитриевичу домой, готовил с ним стихотворение, прозу и басню для конкурсного прослушивания. Басня, помню, была «Любопытный». Это где «слона-то я и не приметил».
Поэт Константин Кедров рассказывал о Сергее Столярове: «Если говорить о фильме «Цирк» и о той роли, которую там сыграл Столяров, и о том образе, который он создал, - это не только то, без чего не может быть полной культура 1930-годов, но и о, но без чего культура вовсе не сможет существовать. Ведь что интересно: в то время создан образ в Германии – белокурая бестия, с бицепсами, шествующая, гордая, перед которой открыты все пути. И внешне Столяров совершенно этому соответствует – спортивно сложенный, как из плаката. Но у белокурой бестии главное свойство душевное – беспощадность, способность перешагнуть через все в достижении своей цели, а этот, наш, внешне наделенный свойствами эдакого болванчика, идущего впереди демонстрации с плакатом, - это человек, сохраняющий самые главные христианские ценности: любовь и сострадание. В простеньком и почти иконописном сюжете, почти в лубочном образе выражены такие вещи, без которых цивилизация погибнет. Сегодня очень странно, когда черненького ребенка убаюкивали разные национальности (одно время это был Михоэлс, потом его вырезали, сейчас восстановили). А что, есть какой-либо другой вариант нашего выживания… Рождайся хоть черненьким, хоть полосатеньким, хоть в клеточку - это единственная возможность бытия человечества на земле, и особенно России, которая в принципе по природе своей так всемирна».
Леонид Филатов подготовил о Сергее Столярове передачу из цикла «Чтобы помнили».
Фильмография:
* Туманность Андромеды (1967)
* Спроси свое сердце (1966)
* Год, как жизнь (1965)
* Они не пройдут (1965)
* Им было девятнадцать (1960)
* Человек меняет кожу (1959)
* Лично известен (1957)
* Повесть о первой любви (1957)
* Илья Муромец (1956)
* Тайна двух океанов (1956)
* Садко (1952)
* Далеко от Москвы (1950)
* Голубые дороги (1947)
* Старинный водевиль (1946)
* Иван Грозный (1944)
* Кащей Бессмертный (1944)
* Наши девушки (1943)
* Гибель "Орла" (1941)
* Василиса Прекрасная (1939)
* Моряки (1939)
* Цирк (1936)
* Аэроград (1935)
* Космический рейс (1935)
* Любовь и ненависть (1935)
Сценарист:
* Когда расходится туман (1970)
1 ноября 1911 года – 9 декабря 1969 года | | Комментариев: 0 | |
|
| |
Стржельчик Владислав Игнатьевич
Народный артист РСФСР (1965)
Лауреат Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых, за роль генерала Ковалевского в ТВ-сериале "Адъютант его превосходительства" (генерал Ковалевский) (1971)
Народный артист СССР (1974)
Кавалер ордена Октябрьской Революции (1981)
Герой Социалистического Труда (1988)
Обладатель награды Международного драматургического общества "За вклад в развитие драматического искусства, преодолевающего международные барьеры", совместно с А.Фрейндлих и Н.Саймоном (1989)
Лауреат премии мэрии СПб, за роль Паскуале в спектакле "Призраки" Э.де Филиппо (1995)
Лауреат высшей театральной премии СПб "Золотой софит" (посмертно, 1996)
Владислав Стржельчик родился 31 января 1921 года в Петрограде.
Его отец был выходцем из Польши, попавшим в Петроград после Первой мировой войны. Владислав был поздним ребенком, рос обыкновенным мальчишкой, учился средне и уже в школе мечтал о театре. В 1938 году он поступил в театральную студию при БДТ на курс Бориса Бабочкина, и, будучи еще студентом, был зачислен во вспомогательный состав актерской труппы театра.
Великая Отечественная война прервала учебу. Всю войну Владислав провел на фронте, вначале - в действующей армии, потом - в военном ансамбле. После войны Стржельчик, вернувшись в Ленинград, продолжил обучение в студии при БДТ, после окончания которой в 1947 году он был зачислен в труппу театра в ее основной состав.
В БДТ Владислав Стржельчик дебютировал в роли Клавдио в спектакле «Много шума из ничего». Зрители, измученные войной и блокадой и восстанавливающие разрушенный город, охотно шли в БДТ. Критика отметила Стржельчика в роли Грекова в спектакле «Враги». Затем был целый ряд ролей в костюмных пьесах - в спектаклях «Девушка с кувшином», «Слуга двух господ» и «Разоблаченный чудотворец».
В работе Владислав Стржельчик был педант, как и в жизни. Он не мог позволить себе опоздать на репетицию, ужасно злился, если кто-то из актеров приходил с недоученной ролью или забывал реплики, неточно следовал режиссерским указаниям. Отношение к делу у него неизменно оставалось скрупулезно-педантичным. Он всегда был в форме накануне спектакля. Актер постепенно перешел к драматическим характерам – он сыграл в БДТ Райского в «Обрыве», Цыганова в «Варварах», Кулыгина в «Трех сестрах». Каждая из этих ролей стала ступенью к глубокому постижению и раскрытию образа Соломона Грегори в пьесе Миллера «Цена».
Даже самые суровые критики Стржельчика относили эту роль к шедеврам, и считали вершиной творчества Стржельчика. Образ 90-летнего старика оказался настолько богатым по фактуре и философскому содержанию, что ему была уготована долгая жизнь на сцене БДТ - целых четверть века. Менялись партнеры Владислава Игнатьевича - Басилашвили и Ивченко, но именно на нем спектакль держался и неизменно шел с огромным успехом.
Стржельчик любил и умел шутить. На сцене это наиболее ярко проявилось в спектакле «Ханума». Грузинский князь Вано Пантиашвили в исполнении Владислава Игнатьевича буквально искрился неповторимым, тонким юмором, которым были пронизаны каждое слово и жест артиста.
С ним было невероятно легко коллегам на сцене. Стржельчик был из тех актеров, кто строго подчинялся логике. Ольга Андровская говорила, что артисты должны на сцене взаимодействовать по принципу «петелька-крючочек». Владислав Игнатьевич был фантастическим партнером, чувствовал партнера, шел от него. Ломая стереотипы зрительского восприятия, режиссеры от спектакля к спектаклю открывали все новые и новые грани дарования артиста. Стржельчик играл на сцене БДТ до конца своей жизни. Именно здесь он сыграл свои лучшие театральные роли, создавая как трагедийные, так и комедийные образы. Театралам надолго запомнились блистательный актерский дуэт Алисы Фрейндлих и Владислава Стржельчика в специально поставленном для них спектакле «Этот пылкий влюбленный».
В кино актер дебютировал в фильме «Машенька», вышедшем на экраны в 1942 году, где он сыграл роль бело-финского офицера. Началом кинокарьеры для Стржельчика считается роль генерала Готбурга в картине «Как вас теперь называть?», снятой в 1965 году.
Стржельчик создал колоритные и многогранные характеры в фильмах, ставших классикой советского кинематографа. Он сыграл роль Наполеона в фильме «Война и мир», генерала Ковалевского в фильме «Адъютант его превосходительства», афериста Нарышкина в фильме «Корона Российской империи, или Снова неуловимые», Туполева в фильме «Поэма о крыльях», отца невесты в фильме «Соломенная шляпка», Яичницу в фильме «Женитьба», Лестока в сериале «Гардемарины, вперед!» и Оргона в фильме «Тартюф».
Многие годы Владислав Игнатьевич преподавал в творческих вузах Ленинграда. С 1959-го по 1968-й годы - в ЛГИТМиКе (Ленинградский институт театра, музыки и кинематографа), с 1966 года — в Ленинградском института культуры, с 1970 года — на кафедре музыкальной режиссуры. Он также занимал пост председателя СТД.
Владислав обожал свою жену Людмилу. У Стржельчиков царили уют и педантичный порядок. Накрахмаленные салфеточки, шикарный фарфор, все подобрано по цветам... Владислав Игнатьевич любил, чтобы нигде не было ни пылинки, и Людмила Павловна была фантастической хозяйкой: стекла блестели так, как будто их нет, зеркала сияли, в них можно было войти. В Петербурге было много красивых домов, но дом Стржельчиков отличался тем, что там все было изысканно. Старинные вещи - все неслучайные, никакого хлама.
Владислав Стржельчик очень любил природу и на выходные стремился обязательно уехать из города. Девять лет семья Стржельчиков ездила в Приозерское, где Владислав купил финский домик на берегу красивого озера. Стржельчики любили свою дачу: ухаживали за садом, косили траву, убирали листья. Но со временем переехали на казенную дачу в Репино.
Однажды Владислав Стржельчик вдруг забыл на сцене кусок текста и даже не понял. Это был четкий симптом болезни - рак мозга. Заболевание развилось очень быстро. С момента начала болезни до его смерти прошло семь месяцев. Владиславу Стржельчику сделали тяжелейшую операцию, которая так и не принесла облегчения. Уход актера из жизни был страшным и мучительным. В театре все в один голос говорили: «В это невозможно поверить! Кто угодно, только не Владик». Он был сама жизнь.
Детей у Стржельчиков никогда не было. Для Людмилы Павловны Владислав Игнатьевич составлял смысл ее жизни, в которой все подчинялось только его интересам.
Владислав Стржельчик скончался 11 сентября 1995 года в Санкт-Петербурге. Он был похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища.
В память о выдающемся актере в 1998 году в Санкт-Петербурге была учреждена независимая театральная премия имени Владислава Стржельчика, церемония вручения которой проходит каждый год 31 января.
О Владиславе Стржельчике был снят документальный фильм «Его превосходительство актер».
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Материалы сайта www.rusactors.ru
Материалы сайта www.strzhelchik.narod.ru
ИНТЕРВЬЮ.
- Так вернемся к дням войны, Владислав Игнатьевич. Кажется, в это время Вы уже были артистом БДТ, хотя и не успели еще закончить студию?
- Именно. В труппе не хватало исполнителей на роли совсем молодых людей, и художественный руководитель студии и театра Борис Андреевич Бабочкин решил попробовать взять в театр несколько мальчишек, пришедших к нему учиться и вооруженных, кроме страстной любви к будущей профессии, только новенькими аттестатами зрелости. А война для меня началась в 1940 году, в финскую компанию. Службу начинал в 24-м корпусном артиллерийском полку. Утром, как положено, проходил службу молодого бойца, а вечером участвовал в подготовке программ армейского ансамбля.
Когда началась Великая Отечественная война, попал в пехоту. Был и на передовой, и в разных армейских ансамблях, что возникали на нашем Ленинградском фронте. Меня иногда командировали в город на день - на два. И одна из таких командировок особенно запомнилась.
Дома нашел записку от матери: «Папа - на заводе, я - в Эрмитаже». И тотчас отправился в Эрмитаж, где она работала и до войны. Сотрудники музея упаковывали сокровища Эрмитажа для эвакуации в тыл, на Урал. Нашел мать в одном из залов, поставил в угол винтовку и стал помогать. Перенося уже упакованные полотна, увидел знаменитого ученого, академика Орбели. Сняв со стены одну из очень известных картин, Орбели аккуратно обвел мелом место, на котором она висела. «Зачем?» - спросил я. «А затем молодой человек, - ответил академик, что это полотно здесь было, здесь оно и будет висеть после нашей победы!.."
Сколько раз я потом вспоминал этот эпизод! Без прошлого, как известно, нет настоящего. И без фундамента нет дома. Нужно не только знать, но и хорошо помнить, как шел по жизни, кто тебе помогал в достижении цели, - это необходимо для становления и развития и одного человека и человечества. Память и обостренное чувство совести, ответственности. Без этого нет ничего. В том числе и искусства.
Кстати, очень важные, определившие жизнь, мои встречи с искусством состоялись тоже в дни войны. Это дебют в «Машеньке» Райзмана, хотя вряд ли кто меня там запомнил в эпизодической роли белофинского офицера. Это и радио, где я начал работать как актер. Особенно два выступления. Послание Джамбула «Ленинградцы, гордость мои!» я читал под «Анданте кантабиле» Чайковского. И затем монолог Эгмонта из трагедии Гете. Гордые слова свободолюбивого, мятежного героя венчала изумительная музыка Бетховена, которую исполнял оркестр Ленинградского радио во главе с превосходным дирижером Карлом Ильичом Элиасбергом. Тот самый оркестр, что играл с ним Седьмую симфонию Шостаковича.
Стржельчик замолчал. Молчал довольно долго - или мне так показалось?.. Потом, словно встрепенувшись, продолжал:
- Все увиденное, пережитое навсегда впечаталось в сердце. И мне очень близок, понятен до боли сердечной этот старик, архитектор Федор Валнцкий из «Блокады», умирающий голодной смертью в своей заледеневшей квартире. Умирает с угольником в руках и за несколько минут до смерти продолжает чертить Арки Победы, через которые пройдут скоро советские воины-победители. Какая вера у этого человека - в Победу, в народ, в свою Родину! — И совсем тихо, почти шепотом Стржельчик закончил: - Я очень люблю этого старика. Очень...
С военной темой актер не расстается ни на сцене, ни на экране. «Блокада», «Всегда со иною», «Весна на Одере» (полковник Красиков), «Освобождение» (начальник Генерального штаба Антонов)...
- Но на экране вы воевали и по ту линию фронта?..
- Вы имеете в, виду роли в «Майоре Вихре» и «Как вас теперь называть»? Да, было... Полковник Берг и генерал Готтбург стали для меня» очень интересным обращением к теме войны через образы умных, коварных, дальновидных и тем особенно опасных врагов.
- А вы могли бы избрать другую профессию, неактерскую?
- Наверное, нет. Хотя с детства мечтал стать музыкантом. Говорят, у меня был абсолютный слух, мама очень любила музыку без конца водила меня на концерты, в оперу. Потом я сам стал завсегдатаем филармонии, даже, что называется, своим человеком, которого 6ез билета пускали на хоры, на все концерты без исключения...
Считаю, что актер драматического театра не может вообще жить без музыки. Это мое твердое убеждение, и не спорьте со мной, ничего не выйдет! - Стржельчнк смеется, но я знаю, что смех этот достаточно серьезен.
- А без какой музыки не может жить артист Стржельчик?
- Без хорошей! Как говорил Шостакович, люблю всю хорошую музыку - от Баха до Оффенбаха. А отдельных композиторов или произведения - в зависимости от настроения. Под одно настроение мне необходим Моцарт, под другое - Вагнер или Бах. Очень часто чувствую необходимость в Чайковском, Бородине, люблю Вторую симфонию Калинникова, - Владислав Игнатьевич тихо запел нежную побочную тему из первой части симфонии Калинникова. Потом повторил: - Да, Калинников. Но не только он...
- Представляю, на какую музыкально подготовленную почву попало предложение Игоря Таланкина сыграть роль Николая Рубинштейна в «Чайковском»!
- Еще бы! Такого музыканта...
- И что, верно, для вас немаловажно, человека с весьма не простым характером? Вспыльчивый, бешеного, трудно управляемого темперамента, внутренне очень конфликтного...
- Bсe это так, - говорит Стржельчик, - и все же главное - доброта и талант.
- А на экране есть и конфликтность и взрывчатость, все есть!
- Хорошо, если есть. Значит, что-то получилось. Собственно, внешнего плана мне всегда недостаточно. Важна личность, стереоскопия, объем. К сожалению, таких ролей у меня в кино мало. К счастью, сейчас есть роль настоящая. Замечательный человек, выдающийся авиаконструктор Андрей Николаевич Туполев в "Поэме о крыльях". Поразительный характер, масштабный, яркий. И человек и эпоха - в этом человеке! Только бы справиться - роль благодатная, но очень сложная...
- Значит доказательство от противного?
- Пожалуй... Ведь пути, чтобы заставить человека задуматься, разные. А есть общечеловеческие проблемы, которые живы всегда. Добро, зло, долг, совесть, любовь... Я всегда стремлюсь раскрывать характер, исследовать явление. Обязательно. На любом материале, независимо от жанра. И обязательно стремлюсь к положительному нравственному выводу.
- Есть конкретные люди, встречи с которыми сыграли важную роль в Вашей жизни?
- Очень многие...
- Назовите хотя бы нескольких. Из ваших коллег по искусству, например?
- Нескольких? Это тоже непросто... Впрочем, попробую. Конечно, Борис Андреевич Бабочкин. И как Чапаев и как режиссер, педагог, человек. Затем режиссер Юлий Яковлевич Райзман. Режиссер Евгений Иванович Ташков... Черкасов, Шостакович, Ираклий Андроников, Георгий Александрович Товстоногов, с которым мы работаем бок о бок уже двадцать два года. Я повторяю, людей, без которых я не мыслю своего творчества и жизни, очень много. Они стимулируют, обогащают меня, и я, в свою очередь, стремлюсь отдать им все, на что способен. И в творчестве и в общественной жизни. Общественная деятельность Владислава Стржельчика завидно разнообразна и насыщенна. И заместитель председателя Совета Ленинградского отделения ВТО. И председатель Совета Ленинградского Дворца искусств имени Станиславского... Энергии его поражаешься, потому что он всерьез увлечен, успевает делать очень и очень многое.
- А любимая форма отдыха, Владислав Игнатьевич?
- Музыка!.. И. наверное, еще самое любимое—бродить в одиночестве по лесу весной. Когда в природе все пробуждается, обретает новые силы, новое дыхание!..
- Мне кажется, у вас весна охватывает все времена года... Нынешняя весна связана с образом Туполева?
— Конечно. Съемки фильма Даниила Храбровицкого в самом разгаре. Недавно группа вернулась с натурных съемок на Кубе... И вот еще что мне хочется сказать: пока бьется сердце, пока дышишь, можешь работать, - самые большие удачи, мне кажется, впереди. Помните, Мусоргский призывал "Вперед, к новым берегам!"
Интервью 1979 года. Журнал "СОВЕТСКИЙ ЭКРАН" №5(март)
(записала Наталья Лагина)
Одна из историй…
Вадим Александрович Медведев очень любил отдых на воде. Поэтому, живя в Ленинграде, он приобрел три катера. Однажды, 6 июня 1974 года веселый экипаж, в составе которого находились Андрей Миронов, Кирилл Ласкари, Владислав Стржельчик, Валентина Коваль, Вадим Медведев и Рудольф Фурманов, решил отпраздновать день рождения Александра Сергеевича Пушкина на водных просторах Невы. Роскошная белая ночь, настроение приподнятое, а выпивка на нуле. За бортом показался знаменитый пивоваренный завод "Красная Бавария". И тут в голове Миронова рождается смелый и решительный план.
Никакой охраны со стороны воды на заводе не было и на разведку вышли Андрей Миронов и Рудольф Фурманов. Наверное, безымянная работница, сонно качавшая на заводе какой-то насос, запомнила ту свою ночную смену на всю жизнь. От скучного занятия ее отвлекло "видение". Перед нею собственной персоной стоял артист Миронов. Знаменитость чинно расшаркалась: "Тысяча извинений! Не подскажете ли, любезная, где бы нам здесь пивка попробовать?" "Ой, настоящий Миронов!" - воскликнула пораженная работница и скорректировала: "Прямо и налево". Миронов и Фурманов надолго пропали в дебрях "Красной Баварии".
Искать их выслали Владислава Игнатьевича Стржельчика. Он возник все перед той же работницей совершенно внезапно и театрально возопил, воздев к ней руки: "Солнце мое! Не проходили ли здесь мимо артист Миронов и наш Юрок?" "Ой, Стржельчик!.. Прямо и налево", - работница, почти лишившись рассудка, все-таки направила Стржельчика туда, куда нужно. Надо ли говорить, что и он потерялся...
Третьим в опасную разведку был послан Вадим Медведев. Когда он подошел к несчастной женщине, та уже близка была к обмороку, но сразу же узнала любимого артиста: "Ой, Телегин! Прямо и налево..."
В шесть часов утра катер с актерами остановился напротив Музея-квартиры А.С.Пушкина на Мойке. Чудная белая ночь и железный бидон не менее чудного пива "Красная Бавария" сделали свое дело.
Фрагменты интервью с Людмилой Павловной Стржельчик, взятое в 2001 году
- Как Вы познакомились?
- Наше знакомство со Стржельчиком было неожиданным, я бы даже сказала случайным. Встретились мы на юге, и разве могли, беспечные в своей молодости, подозревать, что проживем вместе долгую жизнь-45 лет?..
- Владислав Игнатьевич приезжал просить вашей руки?
- Да нет, просто хотел познакомиться с родней. Хотя уже тогда мы подумывали о том, чтобы жить вместе: в семье у Владика не ладилось. Когда у меня выдались свободные дни, я поехала к нему в Ленинград. Стояло бабье лето. Город под осенним нежарким солнцем был удивительно красив: парки усыпаны золотой листвой, разводные мосты па Неве... Я первый раз очутилась в Ленинграде, и город меня заворожил. А самое главное-это был Его город!
Владик привел меня на улицу Гоголя и показал дом, в котором родился и жил в небольшой трехкомнатной квартирке. Много позже она меня поразила своей необычностью: маленькие комнатки, длинный коридор, огромная кухня с большой плитой посередине и окном, выходящим на стену соседнего дома. В одной комнате жил отец Владика, в другой — его брат с женой, в третьей Владик с семьей. Именно под окнами своего дома он и сказал мне, что поговорил с женой, и они решили расстаться. Таким образом, я была поставлена перед фактом: отныне мы должны быть вместе.
Только теперь, когда прожита длинная жизнь, понимаю, какой отчаянной была, как сильно любила его, если добилась перевода из московского театра в БДТ и уехала с одним чемоданчиком в никуда, навсегда теряя прописку в Москве. В БДТ меня приняли настороженно: как же так, у Стржельчика — жена, ребенок, и вдруг приехала какая-то девица из Москвы. И все же нам пошли навстречу и дали комнату в общежитии театра. Владик пришел туда с зубной щеткой и томиком Пушкина. На меня обрушилась огромная ответственность за человека, который бросил семью. Хотя, честно говоря, он ушел не из-за меня, все треснуло гораздо раньше — я оказалась как бы последней каплей.
Жизнь мы начинали с нуля. Единственное, что сразу смогли себе позволить, — это купить большую тахту, потому что не па чем было спать. При первой же возможности обзавелись книжными полками и стали собирать библиотеку. Друзья Владика притащили кое-что из мебели. Забегавшие на огонек гости дарили кто чайник, кто — кастрюлю. Виталий Павлович Полицеймако вручил три тарелки, многозначительно сказав: «Две — вам, а третья — для меня, когда приду в гости».
Владику в ту пору было всего 30, но он уже играл по 20—28 спектаклей в месяц. Кстати, когда мы поженились, он меня сразу же предупредил: «Я тебя люблю, но имей в виду: главное в моей жизни — театр». Я поняла, чти ничто не должно мешать его работе.
Театр для Стржельчика был храмом, поэтому он нетерпимо относился к артистам, позволявшим себе выйти на сцену «не в форме». В таких ситуациях гнев его был страшен. На одном из спектаклей партнер играл «под градусом», и Владислав Игнатьевич решительно заявил: «С этим артистом я на сцену больше не выйду никогда!» Провинившемуся актеру пришлось уйти из театра, а Стржельчик потом ужасно переживал: категоричность дорого ему обходилась.
- А с вашими родителями Владиславу Игнатьевичу удалось, наконец, познакомиться? Или только на свадьбе?
- Конечно, он еще раз приезжал в Москву. А свадьбы мы не устраивали: официально Владик не был разведен с женой. Мои родители, чрезвычайно этим встревоженные, пытались меня образумить, отговаривали от переезда, но в конце концов сдались, вида, что все бесполезно. Папа, прощаясь, сказал: «Ни в коем случае не терпи, если будет трудно, возвращайся». А, спустя время, поближе познакомившись со Стржельчиком, он не уставал повторять: «Держись за Владика, он замечательный человек!»
Когда отец умер, моя семья оказалась в трудном положении: брат только что поступил во ВГИК (Валерий Шувалов — известный оператор, снявший «Экипаж». «Как царь Петр арапа женил»), мама не работала, жили они на пенсию, которую платили за отца. Владик поддерживал их все годы, пока брат учился.
Потом тяжело болела мама, и опять на помощь приходил Владислав Игнатьевич — привозил парализованную маму на дачу и, не стыдясь любопытных взглядов, вез ее на коляске по перрону до машины, Ему даже в голову не приходило, что присутствие мамы или маленького племянника Павлуши может нарушить его покой, свободного времени он не жалел пи для кого.
- Он рассказывал вам о своих родителях?
- Немного. Когда мы познакомились, его мамы уже не стало, она умерла в эвакуации, а отцу было под девяносто. Игнатий Петрович, выходец из Польши участвовал в Первой мировой и единственный из семерых братьев уцелел на фронте. После войны он попал в Ленинград. Будучи человеком верующим, тайно ходил в костел и всю жизнь очень боялся, что его арестуют. Владик был поздним ребенком, рос обыкновенным шалопаем, учился средне, обожал сладости и уже в школе мечтал о театре. Он поступил в театральную студию при БДТ, но война прервала учебу.
Всю Отечественную он был на фронте, вначале — в действующей армии, потом — в военном ансамбле. Часто вспоминал голод и холод тех дней. Свой паек он умудрялся привозить родителям, пока они жили в блокадном городе. Добирался до Ленинграда за 30 километров — то на попутках, то пешком, нередко попадая под обстрел. Друзья-однополчане, чьи семьи жили по соседству, передавали с ним свои пайки. Этого ужаса голода Владик не мог забыть никогда. Видимо, поэтому у него выработалась привычка набивать холодильник продуктами: покупал все обязательно впрок и в огромных количествах.
- Ну а с недостатками Владислава Игнатьевича приходилось бороться?
- Существенных недостатков просто не было. Но кое-что вызывало у меня раздражение. Я, например, совершенно не выношу пьющих людей, но это скорее мой недостаток. Владик в компании любил выпить рюмочку-другую, а меня это злило. Только сейчас я понимаю, что была нетерпима. Бывало, он немножко «переберет» — и мгновенно впадает в совершенно неуловимое для окружающих, а для меня чудовищное по глупости состояние, начиная нести какую-то ерунду. Люди от души смеялись его остротам, я же не любила его таким.
Когда он порой приходил домой навеселе после дружеского застолья, я его ругала, стыдила. В ответ Владик только отшучивался; «Солнце мое, прости!» — и его искреннее раскаяние совершенно обезоруживало. Если я вдруг узнавала о какой-то интрижке и уличала его, Владислав Игнатьевич всегда твердо стоял на своем: «Вранье!» Его можно было бить головой об стенку — ни за что в содеянном не признавался. Был случай, когда в театре ко мне подошла одна актриса и «сердечно поделилась» - тем, что у нее со Стржельчиком «интимные отношения». Видимо, рассчитывала, что я рассержусь и выгоню мужа. Моя реакция ее обескуражила: «Милочка, чем же я могу вам помочь?» Однако, вернувшись домой, строго спросила: «Это правда?» «Ну что ты! Она врет!» — искреннему возмущению мужа не было предела.
Я никогда не боялись, что у него могут быть серьезные отношения на стороне. Я чувствовала, что нужна ему по-настоящему и все эти романчики — мимолетные. Может, потому, что не держала его на цепи возле себя, наш брак и выстоял. Правда, один раз мне все-таки пришлось разыскивать мужа.
Однажды он ушел на кинопробы, обещал вернуться домой в восемь вечера. После полуночи я заволновалась. Звоню директору театра домой: «Что делать? Владик пропал!» Он тут же кинулся искать его по знакомым, потом позвонил в ГАИ — узнать, не было ли происшествий на дорогах. Где-то в два часа ночи раздался звонок в дверь, открываю — на пороге улыбающийся Владик. - Где ты был? Ты же за рулем, как ты мог выпить?! Я уже весь город на ноги подняла!» — возмущаюсь я. «Так получилось. Меня ребята сначала в кафе затащили, а потом — в финскую баню, оттуда я не мог позвонить. Была грандиозная гулянка! — говорит он, а потом через паузу добавляет: — Постой-постой, а это не ты ли на меня гаишников натравила?» — «Что значит натравила?» — «А ты знаешь, что я приехал домой под конвоем? Еду по Московскому проспекту, вдруг с двух сторон обгоняют милицейские машины и сигналят, чтобы я остановился. Ну, думаю, все, я ведь выпил. «Ваши права! — козыряет один, смотрит в них и вздыхает: — Так, сам хозяин за рулем! А мы думали, машину угнали. Все с вами ясно, товарищ Стржельчик! Жена беспокоится. Где же вы были?» — «Извините, я тут с товарищами». — «Ладно, двигайтесь». Один гаишник садится ко мне за руль, а другая машина сопровождает до самого дома». Но такие загулы случались очень редко: он был обязательным человеком и всегда звонил, если задерживался где-нибудь.
- А были ли у Владислава Игнатьевича близкие друзья?
- Конечно. Всех коллег по работе он считал своими друзьями. Но особенно теплые отношения были с Ефимом Копеляном. К тому же так сложилось, что мы с Фимой и его женой Люсей Макаровой всегда жили рядом. Вначале были соседями по подъезду, потом, когда переехали, стали жить в разных подъездах, но на одном этаже, через стенку.
Откроем крышку мусоропровода на кухне и кричим: «Приходите на ужин, у нас есть кое-что вкусненькое!- Или они зовут к себе вина выпить. Никогда не забуду ужины после спектаклей, которые длились порой до самого утра! А как мы вчетвером пели под гитару романсы! Однажды глубокой ночью вдруг стук в стену. Мы замираем: «Сейчас милицию вызовут!», а нам оттуда: «Попойте еще, нам очень нравится!» После гастролей в Сочи оставались отдыхать все имеете, ездили в актерский Дом отдыха в Ялте. Частенько задерживались в городе допоздна и приходилось лезть через забор — ворота закрывали рано.
Как-то, только переехав на Бассейную, я решила купить люстру. Присмотрела в магазине хрустальную красавицу. Денег дома не оказалось, Владик был в отъезде, и я пошла просить в долг к Копеляну: «Фима, одолжи на люстру 850 рублей». «Ты что с ума сошла — за такие деньги люстру покупать! Меня же Владик убьет!» Но деньги все же дал. Потом кричу ему в мусоропровод: «Фимочка, приди повесь, а то, если Владик увидит ее в коробке, не оценит». Фима повесил люстру, включил и говорит: «Ничего, красиво». Люстра Владику понравилась, хотя, по правде сказать, сам бы он ее не сразу заметил.
Он вообще не вмешивался в хозяйственные дела, во всем мне доверял. Очень ценил созданный мной уют и любил дом. Никогда не знал, сколько у нас денег: приносил зарплату и все отдавал, не спрашивая, на что я трачу. Если уж он поверил в человека, то верил в него до конца...
- Владислав Игнатьевич много работал, а как он отдыхал?
- В 70-е годы под Приозерском мы купили финский домик на берегу красивого озера. Владик очень любил природу и на выходные стремился туда вырваться. Приобрели себе хуторок и Фима с Люсей. Мужчины жарили шашлыки на берегу, ездили на рыбалку, ходили в лес за грибами. На катере гоняли по озеру, с сыном актера Черкасова Андрюшей ходили на охоту. Девять лет мы ездили в эту настоящую первобытную глухомань: тогда там не было даже электричества. К сожалению, с хуторком пришлось расстаться — очень утомительная дорога. Взяли участок поближе к городу, под Петергофом, в поселке Мартышкино. Мы любили свою дачу: ухаживали за садом, косили траву, убирали листья. Но шли годы. Мы старели, и стало трудно с домом справляться. Наконец с грустью решили, что надо переезжать на казенную дачу, где не будет таких забот. Так мы оказались в Репине.
Помню одну очень трогательную историю, связанную с этим местом. Мы с Владиком не имели возможности завести даже кошки: всю жизнь в разъездах, на гастролях, а он очень любил животных. Как-то на даче в Репине Владик увидел стаю бездомных собак, которую все гоняли, и стал бедняжек приваживать. Привозил специально для них продукты из города, резал колбасу на куски и кормил с рук. Собаки стояли вокруг него в очереди за своей порцией, только почему-то одну рыженькую не подпускали и страшно рычали, если она приближалась. Владик ходил в лес и кормил несчастную отверженную собачку отдельно. Вначале около нашего дома бродило собак семь-восемь, потом их стало уже одиннадцать — слава о добряке с колбасой распространилась быстро. Бывало, только мы повернем к поселку, как стая летит со всех сторон к машине, собаки кидались буквально под колеса и радостным лаем приветствовали кормильца. Но однажды все псы вдруг пропали: по поселку прошел слух, что бродячих собак стали отлавливать. День их нет, два нет... Первые две ночи Владик просто места себе не находил: метался, выходил на крыльцо, все смотрел, не пришли ли собаки. А они, хитрые, спрятались на время в лесу, а когда облавы закончились, снова появились у нашего крылечка. Как же радовался мой муж!
Вообще он производил впечатление очень благополучного, уверенного в себе человека, хотя на самом деле был уязвимым и ранимым, нуждающимся в поддержке близких. Его трудно было застать в плохом настроении — неунывающий оптимист, солнечный человек!
- Слава его не изменила?
- Конечно, он любил популярность, но относился к ней очень просто. Это была школа Товстоногова, который не поощрял зазнайства и звездности у своих актеров. Георгий Александрович мог в секунду снять с роли, несмотря на звания и славу. Каждый спектакль у него становился серьезным экзаменом для любого артиста, даже народного.
Дисциплина была железная! Но случались и срывы. Однажды на утреннем спектакле «Правду, ничего кроме правды» Владик позволил себе расслабиться и повалять дурака. Его партнером был Копелян, который всегда отличался повышенной смешливостью. Фима стоял лицом к залу, и Владик, повернувшись к нему, стал корчить забавные рожи. В этот момент в ложу неожиданно заходит Георгий Александрович и видит, как Копелян давится от смеха в серьезной сцене. После спектакля по радио громко объявляют: «Артисты Копелян и Стржельчик! Пожалуйста, зайдите в кабинет к Товстоногову». Мэтр такую устроил им «пропесочку», будь здоров!
Но это, скорее, минутная слабость: Владик был очень дисциплинированным актером, никогда не опаздывал, не пропустил ни одной репетиции, ни разу никого не подвел.
Дома же Стржельчик впадал в полнейшую расслабленность: к завтраку или обеду приходилось звать по пять раз, — если он чем-то занялся, оторваться не мог. Ни дома, ни на даче его невозможно было заставить надеть что-то приличное — любил ходить в старье. Напялит хламиду и пугает людей вокруг: «Я устал от этих смокингов, фраков, галстуков! Оставь меня в покое!» — отмахивался он, когда я стыдила его за столетней давности спортивный костюм. Владик так уставал быть на работе джентльменом, что дома ему хотелось выглядеть охламоном.
- Многие до сих пор помнят, как Стржельчик на посту председателя СТД помогал людям…
- Он очень близко к сердцу принимал любую несправедливость, чья-то бедность могла его расстроить до слез. Частенько после просителей хватался за сердце: «Боже мой! Как они живут! Надо помочь». И помогал: ходил к чиновникам хлопотать за актеров — выбивал квартиры, телефоны, устраивал в больницы. И это при огромной занятости в театре! Проблемы и беды коллег он воспринимал как собственные.
- Как он пережил смерть близкого друга?
- Очень тяжело. Фима никогда не жаловался на здоровье, и его смерть для всех была неожиданной. Хотя симптомы болезни, конечно, проявлялись, по никто из нас не придавал им значения. Мы с четой Копелянов часто ходили в какой-нибудь ресторанчик. Мужчины, не обращая па окружающих внимания, говорили за столом обо всем: обсуждали новый роман, фильм, показанный на просмотре в Доме кино, столичных гастролеров, приезд знаменитого мюзикла «Порги и Бесс». Словом, тем для бесед было предостаточно.
И вот мы уже идем домой, а они все спорят и спорят о чем-то. Фима, бывало, остановится па дороге и все что-то доказывает. Мы, как дураки, стоим рядом и дергаем его: «Да пошли уже» но он, пока не договорит, с места не сдвинется. Я только теперь понимаю, что Фиме с его больным сердцем просто трудно было говорить на ходу, он задыхался. Как-то я пришла его проведать в больницу. Мы гуляли по коридору и подошли к окну. За окном в строительных лесах стояла старинная церквушка, очень красивая, «Какой вид, — говорю, — прелестный». «Да прелестный, ничего не скажешь, внизу, смотри, морг», — мрачно пошутил Фима.
Вскоре его выписали и отправили на реабилитацию в санаторий в Мельничные ручьи, где он и умер от сердечной недостаточности. Это случилось шестого марта, когда все врачи кроме дежурного, отсутствовали. Никому в голову не могло прийти, что такое может произойти, — ведь он уже шел на поправку. В тот вечер мы играли спектакль, и вдруг за кулисами раздался телефонный звонок, попросили Стржельчика. Услышав его страшный крик, я помертвела от ужасного предчувствия. Как он доиграл в тот вечер, не представляю!
- После смерти Товстоногова Владислав Игнатьевич долго не получал новых ролей. Это, наверное, было для него трагедией?
- Прежде всего трагедией стала сама смерть Товстоногова. Владик потерял мастера, которому безгранично верил. В театр пришли новые режиссеры, и репертуар складывался так, что ролей для него вроде бы не было. Думаю, эти перемены сильно выбили Владика из колеи. «Я старею, многого уже не успею сыграть!» — волновался он. Но у него, слава Богу, остался старый репертуар. Вместе с Алисой Фрейндлих они продолжали играть «Пылкого влюбленного», сделали для концертного исполнения «Старомодную комедию» Арбузова. С этими спектаклями ездили за границу. Особенно тепло их принимали в Америке и Израиле изголодавшиеся по русскому искусству эмигранты.
Владислав Игнатьевич с таким трепетом отнесся к этому обряду, так ответственно подошел к роли крестного! Он вообще был очень трогательным человеком. И чуть-чуть сентиментальным.
Спустя шесть с половиной лег после смерти Товстоногова режиссер Тимур Чхеидзе дал мужу главную роль в спектакле «Призраки». Затем приступил к постановке «Макбета» и предложил ему сыграть роль короля Дункана. Неожиданно Владик стал мне жаловаться: «Не могу запомнить этот дурацкий текст! Не знаю, в - чем дело, может, перевод какой-то странный?» Это было очень непривычно: за всю жизнь он выучил столько ролей, а тут с несколькими страничками справиться не может! Я внутренне вздрогнула: что-то тут не так... Владик очень мучился — на репетициях без конца сбивался и оттого испытывал страшную неловкость перед коллегами.
И вдруг на одном из прогонов неожиданно остановился, помолчал, начал снова, опять умолк, потом громко сказал в зал: «Вот и - приехали. Со мной все!» — и ушел со сцены. Актеры застыли в растерянности, никто не понял, что случилось. А Стржельчик подошел к Чхеидзе и попросил: «Отпусти меня, я ничего не помню! Не знаю, что со мной. Не могу играть». Его стали успокаивать, уговаривали отдохнуть, поехать, наконец, в санаторий. Перед отъездом Владислав Игнатьевич должен был сыграть уже назначенный спектакль «Пылкий влюбленный». В конце первого акта, где у Владислава большой монолог, он вдруг запнулся. Ему подсказывают, он продолжает, потом снова останавливается... Алиса пытается спасти положение, что-то говорит за него, так они с трудом доиграли до конца. Я никогда не видела его в таком состоянии: он стоял на пустой сцене бледный как покойник.
Я поняла: ему нужно срочно показаться врачам, а не в санаторий ехать. Нейрохирурги осматривали его часа два, потом вышла врач и сообщила мне, что Владиславу Игнатьевичу необходимо сделать компьютерное обследование. Диагноз поверг меня в ужас — у него обнаружили опухоль мозга. Собравшись с силами, я попросила врачей ничего ему не говорить. Теперь мне кажется, что Владик тогда все понял, но берег меня и делал вид, что ничего страшного в его заболевании нет. Кто из нас кого обманывал — до сих пор не ясно.
На следующее утро мы поехали на примерку новых костюмов к спектаклю «Пылкий влюбленный» — надо было притворяться, что жизнь продолжается. Владик впервые заказал себе черный костюм (хотя любил темно-синие в полоску или светлые). Когда примерил, даже поморщился: «Ужасно сидит, просто ужасно» и отказался брать. Потом мы заехали в театр, в медпункте ему должны были сделать укол. Войдя в гардеробную, он сказал: «Наверное, я в театре в последний раз» и украдкой смахнул слезу. Это было действительно в последний раз... Следующий день, 17 февраля, стал самым трагическим. Мы отправили машину за снимками для нейрохирургического института, а сами решили добраться до больницы общественным транспортом. Низкое свинцовое небо давило, моросил дождь. Владик шел так, словно постарел сразу лет на сто, еле ноги волочил. Когда добрались до трамвайной остановки у дворца Кшесинской, он потерял сознание. Я попыталась удержать мужа, но сил не хватило, и он упал. Сбежались люди, помогли его посадить на принесенный из трамвайного депо стульчик. Постовой вызвал «скорую», и только тут Владик пришел в себя: «Что со мной?» Его отвезли в больницу.
Уход Владика из жизни был страшным, мучительным. Я теперь часто задумываюсь: была ли тогда права, не сказав ему, что он серьезно болен? Может, он бы боролся, старался выжить? Но он так панически боялся болезней — моих, своих... Я сказала, что у него инсульт, и он, как любой человек, сам хотел в это верить. «Ничего, годик отдохнешь, а потом снова вернешься на сцену. Да и зачем тебе театр? Хватит уже, пора уходить». В ответ Владик твердил: «Без театра мне жизнь не нужна».
С момента начала болезни до его смерти прошло семь месяцев. Владику сделали тяжелейшую операцию, которая так и не принесла облегчения. Но я не могла не использовать малейший шанс для его спасения.
В театре все в один голос говорили: «В это невозможно поверить! Кто угодно, только не Владик». Он был сама жизнь! Смерть и он совершенно не вязались друг с другом...
Есть люди, которые не могут после смерти близких жить дома — меняют квартиры, города. А мне долго казалось, что Владик здесь: я уйду, а что он будет делать без меня? Я никак не могла привыкнуть к мысли, что сто нет, собственно, и до сих пор не могу.
Я все сидела в этой квартире и ждала: мне чудилось — он где-то рядом, сейчас придет. Потому и осталась жить в любимом Владиком Ленинграде, хотя и москвичка. Он был настолько постоянен в своих привязанностях, что не мог оставить свой город и театр, хотя поступало много предложений из Москвы. Так и я не могу оставить его город, его театр, его могилу...
Беседовала Ирина Зайчик (источник КАРАВАН ИСТОРИЙ, май 2001)
ФИЛЬМОГРАФИЯ:
1942 Машенька
1949 Академик Иван Павлов
1952 Разлом
1953 Слуга двух господ - телеспектакль
1953 Враги - телеспектакль
1957 Балтийская слава
1957 Рядом с нами
1958 В дни Октября
1958 Андрейка
1958 Кочубей
1959 Достигаев и другие
1961 Балтийское небо
1961 Воскресение
1963 Очарованный странник - телеспектакль
1964 Гранатовый браслет
1964 Сон
1965 Гибель эскадры
1965 Как вас теперь называть?
1966 На диком бреге
1966 Третья молодость
1967 Зеленая карета
1967 Софья Перовская
1967 Война и мир
1967 Генерал Рахманов
1968 Весна на Одере
1968 Майор "Вихрь"
1969 Старый знакомый
1969 Наши знакомые
1969 Адъютант его превосходительства
1969 Он был не один
1970 Освобождение
1970 Конец атамана
1970 Чайковский
1970 Штрихи к портрету
1971 Крушение империи
1971 Корона Российской империи, или Снова неуловимые
1972 Меченый атом
1972 Приваловские миллионы
1973 Открытая книга - сериал
1973 Визит вежливости
1974 Истоки
1974 Моя судьба
1974 Блокада
1974 Дорогой мальчик
1974 Смешные люди
1975 Звезда пленительного счастья
1975 Соломенная шляпка
1976 Повесть о неизвестном актере
1976 Повесть о человеческом сердце
1976 Преступление
1976 Всегда со мною...
1977 Женитьба
1978 Фронт за линией фронта
1978 Отец Сергий
1978 Ограбление в полночь
1978 Лишние люди
1978 Ханума
1979 Поэма о крыльях
1980 Благочестивая Марта
1980 Мой папа - идеалист
1981 Факты минувшего дня
1982 Остров сокровищ
1982 Россия молодая
1982 Фронт в тылу врага
1982 Вот опять окно...
1984 Европейская история
1984 Время желаний
1984 Перикола - оперетта
1984 Время отдыха с субботы до понедельника
1984 Идущий следом
1985 Огни
1986 Тайна снежной королевы
1986 Лицом к лицу
1986 Исключения без правил
1987 Загон
1987 Гардемарины, вперед!
1992 Тартюф - мюзикл
1993 Владимир Святой
1993 Провинциальный бенефис
31 декабря 1921 года – 11 сентября 1995 года | | Комментариев: 0 | |
|
| |
Львята халифата и российские бомбы
 АВТОРГеоргий Мирскийисторик, заслуженный деятель науки РФ, обладатель премии фонда Макартура
«Львята халифата» (по-арабски « ашбаль аль-хиляфа») – так в квази-государстве, или халифате, созданном запрещенной в России организацией ИГИЛ, называют мальчиков-воинов, бойцов моложе 16 лет. В бою от них, конечно, мало проку, они необучены и неопытны, но им поручаются прежде всего такие вещи, как расстрел пленных и других «врагов ислама» и совершение акций смертников-шахидов. На бесчисленных фотографиях и видеокартинках показывались дети, играющие в футбол отрезанными головами или со смехом бегущие по улицам, вдоль которых вместо деревьев стоят изуродованные трупы.
«Львята» участвовали также в истреблении целого народа– иракских курдов-езидов, исповедующих особую религию, близкую к исламу, но не вполне мусульманскую (а именно такие люди, лишь незначительно отличающиеся от большинства по своей религии или идеологии, всегда вызывают у этого большинства особую ненависть). Захватив в прошлом году Джебель Синджар, где обитали езиды, джихадисты расстреливали мужчин, иногда закапывали их живыми в землю, а женщин обращали в сексуальное рабство; особенно ценились девственницы, они поступали в распоряжение высших руководителей ИГИЛ, а потом переходили к командирам более низкого ранга. Впрочем, были сообщения о том, что девушка-езидка может быть признана мусульманкой, для этого надо, чтобы ее изнасиловали десять боевиков.
ИГИЛ [size][color] Радиостанция "Эхо Москвы"echo.msk.ruБлоги
[/color][/size][color][size][font]
Узнаешь о таких вещах – и понимаешь, как дико звучат такие аргументы, как «не стоит преувеличивать», «это леваки, они со временем образумятся, у нас в гражданскую войну такие же зверства творились большевиками». Так и хочется спросить: а после гражданской войны – забыли? Раскулачивание, голодомор, ГУЛАГ, сталинско-ежовско-бериевский террор? Или сразу перескочили к Победе, атомной бомбе, Гагарину? Хорошее будущее вы, товарищи, рисуете для тех, кого поработят джихадисты.
Вот уж в отношении ИГИЛ неприменимо выражение « не так страшен черт, как его малюют». На самом деле он страшнее.
В изданном на английском языке исламистском трактате « The Management of Savagery» («Управление дикостью») говорится, что насилие со всей его жестокостью необходимо для того, чтобы ознакомить потенциальных рекрутов с реальностью войны джихадистов и чтобы напугать врагов, показывая им цену, которую им придется платить за противодействие. Недавно вышла фундаментальная работа американских ученых Джессики Стерн и Дж. М. Бергера «ISIS. The State of Terror» (ИГИЛ. Государство террора), в которой высказывается такое мнение: «Трудно представить себе более страшное и чистокровное проявление пассионарной интенсивности… ИГИЛ стал отдушиной для самого худшего–наиболее низких и ужасающих человеческих импульсов, облеченных в фанатические религиозные предлоги без всяких нюансов и сложностей». Стоит упомянуть и высказывание Рамзана Кадырова о том, что ИГИЛ– враг ислама, и слова иорданского короля Абдаллы о том, что какую бы опасность не представлял ИГИЛ для Запада, в первую очередь это экзистенциальная ( жизненная) угроза для суннитского ислама. По мнению короля, речь идет об «идеологической битве», о «третьей мировой войне другими средствами».
Можно ли на этом поставить точку, констатировав, что перед нами исчадие ада, чудовищное скопище убийц, извергов и моральных уродов, заслуживающих только уничтожения ? Увы, нет. Не говоря уже о физической невозможности перебить всех до одного из десятков тысяч боевиков, сражающихся в Сирии (да они переместятся в Ирак, и что дальше?) и о том, как трудно провести грань между бойцами «халифата» и поддерживающими их массами населения (сообщается, что в Ираке на стороне ИГИЛ действует более 80 суннитских племен) –что делать с такими, как десятилетний мальчик, которого показывали на видео в момент, когда он казнил двух пленников? Число таких, как он, «львят халифата», будет непременно расти по мере того, как внешние силы (неважно, американцы или русские) будут истреблять все большее количество их старших братьев. И кто-то из них рано или поздно попытается прорваться в Россию, ненависть к которой растет именно потому, что российские самолеты действуют более эффективно, чем любые другие. А вообще сейчас для многих мусульман-суннитов Россия становится чуть ли не главным врагом. «Америка против нас–понятно, ею управляют евреи. Англичане, французы–бывшие колонизаторы, они нас презирают. А вот от русских этого не ожидали.»
«Более широкая проблема,–полагают Стерн и Бергер–заключается в том, что джихадизм стал милленаристским движением ( т.е. ожидающим конца света и стремящимся радикально изменить мир в предвидении этого события. Г.М.) с массовой аудиторией, в чем-то напоминающим революционные движения 1960-х и 70-х, хотя его цели и ценности совершенно другие. Сегодняшние радикалы выражают свое недовольство статус кво не девизом «make love, not war» ( занимайтесь любовью, а не войной), а ровно наоборот, их привлекает не эрос, а танатос в духе знаменитого высказывания Усамы бен Ладена : « Мы любим смерть так же, как вы на Западе любите жизнь». В этом темном новом мире дети отрубают головы своим игрушкам, подобно хорошим парням, убивающим плохих парней ради спасения мира».
Джон Хорган, директор Центра изучения терроризма и безопасности Массачусетского университета, пишет об иностранцах, устремляющихся в «халифат»: «Они хотят найти какой-то смысл в жизни. Некоторые ищут риска и приключений, другие хотят искупить свои грехи.» Я бы уподобил часть этих людей той интеллигентной западноевропейской молодежи, которая в 30-х годах прошлого столетия пыталась избавиться от опостылевшей мелкотравчатой буржуазной повседневности, устремляясь к глобальным проектам, обещавшим братство и солидарность в героической борьбе за создание мира справедливости; одни становились коммунистами, другие фашистами. Давно уже нет Ленина, Троцкого, Гитлера, Мао, Че Гевары, но вот предлагается воинственный радикальный ислам как путь человечества к светлому будущему. И находятся молодые люди, которые, мало что зная об исламе, пренебрегая зверствами ИГИЛ как вынужденной тактикой, видят в новом интернационале возможность вступить в великий коллектив братьев, преобразующих мир.
Но если даже отбросить этих пришельцев (они, мол, разбегутся, вернутся к себе), то нельзя игнорировать привлекательность идей ИГИЛ для м у с у л ь м а н, прирожденных молодых мусульман— суннитов по всему миру. Когда 30 июня прошлого года Аднани, один из ближайших соратников новоиспеченного «халифа», провозгласил образование Халифата, в его обращении содержались такие слова: «Придите, о мусульмане, здесь ваша честь, ваша победа. Если вы отвергаете демократию, секуляризм, национализм и прочий идейный мусор, идущий от Запада, и устремляетесь к вашей вере, то –Аллах свидетель–вы будете владеть землей, и восток и запад подчинятся вам. Это вам обещает Аллах.»
Идеология воинственных исламистов основывается на общепринятых положениях Корана, пусть сознательно видоизмененных, особым образом интерпретируемых. Радикальный исламизм – это не наносное явление, не случайная инфекционная болезнь, это тяжелый недуг, раковая опухоль. Страшно тяжело бороться с человеконенавистнической идеологией Аль-Каиды или ИГИЛ именно потому, что ее основные устои базируются на освященной веками исламской традиции. Бомбы тут не помогут.
«Цели ИГИЛ невозможны, смехотворны, но это не значит, что эту организацию легко уничтожить,– пишут Стерн и Бергер.– Наша политика должна исходить из возможного, что означает – сдерживать и, надо надеяться, элиминировать его военную угрозу и задушить экспорт его идей». Я бы добавил, как непременное условие–добиться установления полной экономической блокады «халифата». Элиминировать военную угрозу – хорошо бы, но кто это сделает? На сирийскую армию надежды мало, силы Хизбаллы не беспредельны, у солдат соседних суннитских арабских стран не хватит мотивации, чтобы самоотверженно противостоять единоверцам – фанатикам и смертникам.
Вооруженным путем ИГИЛ уничтожить можно, если в Ирак отправить 200 тысяч американских солдат, а в Сирию – столько же российских. Только так. Но это исключено.
Так может быть и надо было довольствоваться тем, чтобы в изобилии поставить Асаду военную технику, материалы, первоклассные самолеты, ракеты и танки (что и стали делать в сентябре) и помочь ему создать в Дамаске, Хомсе, Хаме, Латакии неприступную крепость. Взамен дав ему понять, что пора подыскивать себе преемника из числа своего алавитского окружения. А после его ухода, при условии сохранения власти алавитской верхушки в западных и южных районах на время переходного периода, можно бы было попробовать достичь того, о чем беспрерывно сегодня говорят: привлечь большую часть как светской, так и умеренно исламистской оппозиции к созданию широкой коалиции, чтобы в дальнейшем Сирия, зализав свои раны, смогла бы перейти к конфессиональной системе ливанского типа. И помочь создавать новую, по-настоящему боеспособную армию; проблематично, но шанс есть–вот ведь американцы вновь и вновь терпеливо создают иракскую армию, чтобы рано или поздно отвоевать у того же ИГИЛ захваченные провинции Ирака. И в Сирии, глядишь, за год–другой что-нибудь могло бы получиться. Скажут: да за это время сколько крови прольется! А сейчас – меньше ее будет, что ли? Другое возражение: значит, примириться с распадом Сирии? Но пока в Дамаске правит Асад, о восстановлении единства страны нечего и мечтать.
Одним словом, можно было попробовать смешанный военно-политический подход: железная сирийско-российская оборона на фронте и реальный компромисс по вопросу о власти, а не такая чушь собачья, как обещание выборов под властью Асада в залитой кровью, разрушенной, погибающей стране.
Можно, можно – и надо было– попробовать.
Но решили сделать по-другому. Пустили в ход бомбы.
Это, конечно, легче.[/font][/size][/color]
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Ну, подбирает-подбирает. Ему говорят «Ну, вот, например, такой вариант за 100 миллионов долларов в кремлевской стене». Он говорит «Нет, это несерьезно». Дальше, значит, за миллиард долларов в Соборе Святого Петра в Риме. «Ну, ничего, но… Ну, не до крутили», — говорит Берлускони. И, наконец, к нему приходит человек и говорит «За 10 миллиардов долларов в Храме Гроба Господня в Иерусалиме на том самом месте». И Берлускони развернулся, говорит «Да, это место ничего. Но 10 миллиардов – очень дорого. А вы им сказали, что это всего на 3 дня?» (все смеются)
О.Журавлёва
| | Комментариев: 0 | |
|
{"0":false,"o":30} |
{"0":false,"o":30} |
ОТЗЫВЫ 763 298
