Автор: Виктория Альварес
Оригинальное название: Tu nombre después de la lluvia
Название на русском: Твое имя после дождя
Переводчик: Мария Сандовал
Редактор: Наталья Ульянова
Глава 10
Некоторое время друзья стояли в тишине, таращась на закрывшиеся прямо перед носом кованные ворота. Они слышали шаги возвращавшейся в дом миссис О’Лэри. Ее башмаки стучали по каменным плитам с той же твердостью, с какой она дала свой отказ. Если они и надеялись, что в последний момент она передумает, то напрасно.
— Ну вот, — произнес, наконец, Александр, — больше нам здесь делать нечего.
— Подожди минутку! — запротестовал Лайнел. Он спустился вслед за профессором по раздолбанным, умирающим у ворот ступенькам и схватил его за плечо, чтобы остановить. — Ты ведь не всерьез это говоришь, не так ли? Собираешься отказаться от написания статьи только потому, что эта женщина, ностальгирующая по эпохе феодализма, не хочет нам помочь?
— Нам необходимо иметь клан О’Лэри на нашей стороне, Лайнел. Если никто из обитателей замка не согласиться с нами сотрудничать, то мы не сможем ничего сделать. Возможно, нам удастся собрать какие-нибудь интересные сведения, если мы опросим всех жителей одного за другим, но это не пойдет ни в какое сравнение с тем, что мы могли бы выяснить у хозяев банши…
— Должно быть, ты шутишь. Я отказываюсь верить в то, что после всех усилий, приложенных тобой и Оливером, чтобы убедить меня приехать в Ирландию, наше приключение закончится прямо здесь и сейчас.
Профессор не ответил и продолжил спускаться по лестнице. Оливер следовал за ним и выражение его лица не предвещало Лайнелу ничего хорошего.
— Потрясающе, — пробурчал Лайнел себе под нос. Он в последний раз обернулся к замку, бросая на него сердитый взгляд, возможно, надеясь, что Рианнон Бан И Лэри смотрит на них из окна. — Нечего сказать, обнадеживающее начало.
“Я бы многое отдал за то, чтобы Вероника была здесь с нами,”— вдруг подумал он, спускаясь вместе с друзьями по тропе, идущей от ворот Маор Кладейш. Они молча спустились по склону холма, внимательно смотря под ноги — стало так темно, что ничего не было видно. Единственным освещением были отблески луны на ограде. “Она бы позаботилась о том, чтобы здесь не было так скучно. Впрочем, когда нет Вероники, всегда найдутся Джемимы.”
Наконец, они вышли с территории владений О’Лэри, пересекли кладбище Киркёрлинга, на котором уже не было молящихся стариков и, толкнув дверь, вошли в “Золотой горшок”. При входе в помещение, у них создалось странное ощущение, что пока они ходили в замок, их размеры сильно уменьшились. Здесь было столько народу, что поначалу они застыли в дверях, наблюдая как посетители сновали от одного стола к другому. В дальнем углу сидел белобородый старик и играл меланхоличную мелодию на такой старой скрипке, что, казалось, еще немного и она рассыпется у него в руках; несколько человек играли в карты; гул множества говорящих на гэльском голосов был слышен за пределами паба и терялся среди крестов местного кладбища.
Удивительно, но ни музыка, ни разговоры не помогали создать непринужденную, расслабленную атмосферу. Когда трое незнакомцев начали осторожно прокладывать себе путь среди толпы, голоса потихоньку стихли и те немногие жители, которые еще не знали о прибытии чужаков, смотрели на них во все глаза.
К счастью, их появление заметил Доннхад Лоулесс. Он тут же вышел из-за стойки и повел гостей в зарезервированный для них столик в самом спокойном углу у окна, выходившего на базарную площадь. Недалеко от столика находился камин, так что путники могли быстро согреться в ожидании ужина. Посетители вернулись к своим делам, не забывая время от времени поглядывать на чужаков. Было очевидно, что никто в Киркёрлинге ни капли не доверял только что прибывшим англичанам.
К счастью, друзья были слишком уставшими, чтобы обращать внимание на столь холодный прием. Появление улыбающейся румяной Фионы с тремя пинтами пенящегося пива “Бэмиш” привело их в чувство. Тем более, что помимо пива девушка принесла три ломтя хлеба с великолепным желтым маслом.
— Это местный пресный хлеб, — объяснила она. — Ешьте скорее, пока хлеб горячий — он черствеет в мгновение ока. Как все прошло у О’Лэри?
— Совсем не так, как мы ожидали, но в глубине души все еще надеюсь, что все будет хорошо, — ответил ей Александр, протягивая руку за ломтем хлеба. — Боюсь, что им совсем не понравилась перспектива того, что мы будем болтаться по территории замка.
— Потомки знатных семейств всегда такие, — поддакнула Фиона. — Они не успокоятся, пока вы не вернетесь в Англию. Для них вы — нарушители спокойствия.
— Только ли для них? — спросил Лайнел, кивая в сторону посетителей паба.
Пара рыбаков, сидящих за соседним столиком, быстро отвернулись, пытаясь скрыть, что наблюдали за чужаками. Их лица были так испещрены морщинами, что на первый взгляд казалось, что кто-то накинул на них рыболовную сеть.
Фиона улыбнулась, откидывая назад косу.
— Я вас уверяю, в этом нет ничего личного. Просто нам необходимо немного времени, чтобы привыкнуть к вам. Поймите, что сейчас вы — предмет обсуждения для Киркёрлинга. — Она помолчала немного и нерешительно обратилась к Оливеру тихим голосом: — Я постирала ваш платок, мистер Оливер. Большое спасибо за то, что одолжили мне его.
Она вытащила из кармана передника аккуратно сложенный ввиде треугольника платок. Лайнел пихнул Оливера локтем. Тот сидел, отрешенный, не замечая ничего вокруг, даже хлеб, которому его друзья давно отдали должное.
— Ааа... эээ... Спасибо, мисс Лоулесс, но можно было и не возвращать его…
— А как ваш палец? — вкрадчиво спросил Лайнел.
— Гораздо лучше, — Фиона протянула руку, чтобы все увидели повязку на указательном пальце. — Боюсь, что работа с утра до ночи за стойкой не способствует быстрому заживлению, но я рада, что легко отделалась.
— Я только что вспомнил, что хотел с вами поговорить, — вдруг сказал Александр. Фиона с интересом посмотрела на него. — Насколько мы поняли, в Киркёрлинге живет некая Лиза Спиллэйн. Сегодня днем мы спросили о ней вашего отца, но он утверждает, что это какая-то ошибка и не знает никого с таким именем.
— И я не знаю, — признала девушка. — Впервые слышу это имя. А уж если мой отец никогда о ней не слышал, то можете быть уверены, что здесь такой точно нет. Никто не знает жителей деревни лучше, чем владелец паба.
Доннхад жестом позвал ее обратно за стойку. Друзья смотрели вслед девушке, удаляющейся от них огибая столы и табуреты. Пространство вновь наполнилось множеством голосов. Некоторое время они молча пили и ели, обдумывая слова Фионы и вспоминая свой визит в Маор Кладейш. Александр впервые пробовал пиво “Бэмиш” и обратил внимание, что оно было таким густым, что напоминало горькие сливки. Лайнел залпом выпил свое и пиво и со вздохом поставил на стол пустой кувшин.
— На счет того, чтобы следовать нашему плану, — продолжил профессор так, словно и секунды не прошло как они прервали свою дискуссию, — мне это кажется слишком рискованным. Миссис О’Лэри воспримет это как оскорбление с нашей стороны.
— Ей совершенно ни к чему об этом знать, — заверил его Лайнел. — Я тебя уверяю, она даже не узнала бы, что мы были в ее владениях, если бы не постучали в ворота.
— И как ты предполагаешь проводить наше раследовани при такой секретности?
— Да с твоими же машинами, черт тебя подери! Все что тебе надо — так это отправить Веронике письмо, чтобы она поторопилась с отправкой. Мы можем съездить в порт Дублина, чтобы забрать груз. Мы привезем аппаратуру в Киркёрлинг на том же дилижансе, что прибыли сюда и никто в замке не узнает что и зачем мы собираемся делать. Я уверен, что благодаря густым зарослям, из замка Маор Кладейш не видно ничего из того, что происходит в садах.
Александр хранил молчание.
— Да ладно тебе, Александр, не будь таким щепетильным, — продолжал настаивать Лайнел. Он наклонился к столу, чтобы произнести полушепотом: — Знаешь, это не первый раз, когда мы влезаем в подобные авантюры. Ты забыл про Мересаменти и ее зеркало?
— Это не имеет ничего общего с тем, что ты учудил в Египте, — ответил профессор, вскинув брови. — Граф Ньюберрийский безо всяких угрызений совести внедрил тебя в команду Дэвиса, чтобы ты обворовал место раскопок, которым он же сам и покровительствовал. Ситуация с О’Лэри совершенно иная. Возможно, Рианнон Бан И Лэри не очень любезно с нами обошлась, но не настолько бессовестно, как твои предыдущие заказчики. Она совсем не заслуживает такого предательства, как ты предлагаешь. Оливер, а ты что скажешь?
— Мы уже давно потеряли Оливера, — недовольно прокомментировал Лайнел. — По-моему, его душа осталась в Маор Кладейш, кружась вокруг одетой в белое блондинки с лицом блаженной. Оставь его в покое, пусть пофантазирует в свое удовольствие еще немного.
Оливер оставил на краю блюда недоеденный кусок хлеба. Он сидел с отрешенным взглядом, его внимание даже не привлекла неразбериха, устроенная двумя парнями, заставившими скрипача пить пиво из двух кувшинов одновременно.
— Я тоже думаю, что это будет слишком с нашей стороны. — неожиданно вступил в разговор Оливер, — Тем более, что мы не знаем как будем объясняться с миссис О’Лэри, если она увидит в печати нашу статью. По-моему, она была излишне резка, отказывая нам
— Да провались они в ад все эти запреты! Вы никогда не слышали о том, что лучше просить прощения чем разрешения? Вы действительно собираетесь так быстро сдаться?
Никто ему не ответил. Лайнел фыркнул, беря пустой кувшин, чтобы попросить у Фионы еще пива. Обернувшись, он заметил, что в паб только что вошла Джемима в выцветшей соломенной шляпке и наброшенной на плечи шали. Ее младшая сестра в этот момент направлялась к посетителям с подносом, уставленным дымящимися тарелками с ужином. Лайнел не смог сдержать улыбку, увидев, как Джемима выхватила из рук Фионы поднос и бедром отпихнула ее в сторону, не обращая внимания на возмущение сестры.
— Привет! — поприветствовала она англичан, с грохотом ставя поднос на стол. — Я знала, что найду вас умирающими от скуки! Ну, у вас сейчас и лица!
— Дорогая Джемима, ваше появление как нельзя кстати, — сказал ей Лайнел, придвигая еще один табурет, чтобы девушка села рядом. — Мне в помощь нужен практичный ум, который вместе со мной убедит этих неблагодарных, что мы должны продолжить наше дело.
— Не может быть! — Ответила Джемима с усмешкой, садясь за стол. — Дайте угадаю: гарпия отказалась принимать вас в замке и теперь вы не знаете что с этим делать. Вы и вправду хотите сдаться, не пошевелив и пальцем?
Она развязала ленты, сняла шляпу и положила ее на стол, выпуская на свободу длинную пышную гриву волос, которую пляшущие отблески камина окрасили в огненно-красный цвет.
— Никто не говорит о поражении, мисс Лоулесс, — ответил Александр, которому явно не понравилось столь языкастое создание. — Это дело касается наших принципов. Ваша хозяйка не хочет, чтобы мы явили миру произошедшее с Ферчэром МакКонналом в ее владениях. Мистер Леннокс, напротив, предлагает нам проникнуть в сад подобно ворам, чтобы провести наше расследование без ведома миссис О’Лэри. Вы считаете, что это достойное поведение?
— Какая разница, достойное или нет, если дело касается чего-то важного? К тому времени, как “Dreaming Spires” опубликует статью, вы будете уже очень далеко от Киркёрлинга, — заметив удивленные взгляды, Джемима дерзко пояснила: — И не надо на меня так смотреть. Я слышала ваш разговор с моей госпожой.
— Ага, то есть вы тоже не можете удержаться от подслушивания под дверью? — спросил Лайнел, похлопывая ее по коленке. — Эта девушка с каждым разом нравится мне все больше!
Джемима громко рассмеялась, чем привлекла внимание посетителей и Фионы. Александру показалось, что та посмотрела на старшую сестру с досадой.
— Вам лучше хоть немного поесть. Такие мужики как вы, не могут питаться только хлебом с маслом, — она сбросила задержавшиеся на ее колене пальцы Лайнела, впрочем ее улыбка ясно говорила, что она не против, чтобы его рука продолжила свой путь наверх, если бы вокруг не было столько народу. Она расставила перед ними принесенные сестрой тарелки. — Это colcannon, традиционное местное блюдо — пюре из картошки, капусты, масла, соли, перца и сливок в качестве специального семейного ингредиента. Надеюсь, вы любите картошку, иначе скоро смотреть на нее не сможете.
— Вы не против выпить с нами пивка, пока мы тут разговариваем? — спросил Лайнел.
— Если честно, то не против. Вы не представляете, какого это каждый день ходить туда-сюда. Дайте мне кувшин и я принесу еще пива. — Джемима с легкостью встала и пошла к стойке. Она почти сразу вернулась с двумя полными кувшинами, отбиваясь от двух развеселившихся парней, оравших песни во все горло.
— Пью за ваши гробы. Чтоб их сделали из столетнего дуба, который мы завтра с вами же и посадим, — произнесла девушка.
— Потрясающе! — расхохотался Лайнел, пока девушка возвращалась на свое место за их столом. — Такого я еще не слышал, но уже никогда не забуду. Хотя эти “гробы” звучат жутковато.
— Парка всегда ждет нас и надо любить, пока она не забрала всех нас.
Сказав это, Джемима перевела взгляд с Лайнела на Оливера, который опять погрузился в свои мысли и сидел с непроницаемым лицом. Он думал о мисс О’Лэри и о том, какими разными могут быть женщины одного возраста. Оливер отвел взгляд, когда Джемима с напускным спокойствием медленно провела указательным пальцем по верхней губе, вытирая пивную пену.
— Странно, что миссис О’Лэри не разрешает вам оставаться ночевать в Маор Кладейш, — нарушил тишину Александр. — Замок достаточно велик, чтобы можно было выделить вам с кухаркой место в служебных помещениях.
— Да я в жизни там не останусь, — воскликнула Джемима. — Даже за все золото мира. К счастью, моей хозяйке и в голову не приходит предложить мне нечто подобное.
— Почему вы в этом так уверены? — улыбнулся Лайнел. — Она думает, что все хотят ее обворовать?
— Если б дело было в деньгах, то в Маор Кладейш можно было держать все двери нараспашку, так как никто не посмел бы взять даже ложку, — съязвила Джемима. Она сунула палец в тарелку Лайнела и затем медленно облизала его. — Нет, дело в том, что им нечем кормить еще один рот. Вы не обошли замок, чтобы посмотреть что находится на заднем дворе, так ведь?
Все трое отрицательно покачали головой.
— Ну так вот, раньше вся территория позади замка была занята конюшнями, а теперь там крошечная ферма, которая едва обеспечивает питанием обитателей замка. О’Лэри держат там корову, пару коз, дюжину кур и небольшой надел земли, на котором выращиваются овощи, в основном, картофель. Время от времени, особенно когда им удается избавиться от какого-нибудь предмета старины в Дублине, хозяйка просит меня купить рыбу и моллюсков на рынке. Как правило, это форель, сердцевидки и мидии, изредка лосось. Как вы понимаете, я не собираюсь вечно соблюдать Великий пост. Предпочитаю горячий ужин с отцом и Фионой, хотя... — добавила она, с опаской взглянув на сестру, — с каждым днем я нахожу ее все более легковерной и простодушной.
— Вы невероятно практичны для своего возраста, — задумчиво промолвил Александр.
— Да уж, если честно, меня удивил ваш ответ, — согласился с ним Лайнел, поднося ложку ко рту. — Я почти ждал, что вы скажете, что боитесь банши, поэтому не ночуете в замке. Вы в нее не верите, не так ли, Джемима?
— Конечно, верю, — ответила девушка, пожав плечами, — также, как верю в то, что богу существует, что солнце встает и садится каждый день и что сейчас на дворе зима.
— На счет первого я не совсем уверен, — прокомментировал Лайнел, тряхнув головой.
— А почему вы обвиняете сестру в легковерности, если и сами не сомневаетесь в существовании банши? — неожиданно для всех поинтересовался Оливер.
Джемима улыбнулась тихо ответила:
— Да потому, что Фиона верит в Фей из Рахонан, призрака Даниэля Кроули и в Шелки[1], которая вышла замуж за Тома Мура, а потом вернулась в океан, отыскав свою тюленью шкуру[2]. Вот только она никогда никого из них не видела, — она так низко наклонилась к Оливеру, что он ощутил ее дыхание. — А вот я слышала банши.
Она вновь выпрямила спину, явно крайне довольная собой. Александр приподнял бровь. Ему все сложнее было верить в ее россказни.
— Вы слышали, как плачет банши, — повторил он как можно спокойнее.
— Лишь однажды, — невозмутимо подтвердила Джемима, явно не замечая скепсиса в его словах. — Много лет назад, когда я была совсем маленькой. Но с тех пор я не раз слышала ее бормотание. Не надо быть медиумом или кем-то еще в этом роде, чтобы распознать ее голос. Она каждую ночь бродит по садам Маор Кладейш, шепча что-то непонятное, теряющееся в вое ветра.
— Подождите, банши не только плачет?
Оливер казался таким ошарашенным, что Лайнел подумал о том, сколько же ирландского фольклора должен был прочитать юноша с тех пор, как Александр объявил им о путешествии.
— Банши всегда плачет, когда кто-нибудь из обитателей замка находится на грани смерти. Но, сами понимаете, это случается не каждый день. Все остальное время она бродит по округе, как любой другой дух.
— Невероятно, — сказал Лайнел. На этот раз Джемима уловила сарказм в его голосе и наступила ему на ногу, чтобы тот не издевался. — Не скажете ли кто умер в тот раз?
— Кормак О’Лэри, разумеется. Муж моей хозяйки, пусть земля ему будет пухом.
Джемима оперлась на плечо Оливера, чтобы привстать и, протянув руку, указала на одну из больших фотографий, украшавшие стену у камина наряду с закопченными дымом плакатами с виски “Митчелл”, “Коуэн” и “Данвилл”. Александр встал и надел очки, чтобы получше рассмотреть их. Это был моментальный снимок явно отмечающих что-то трех мужчин, сделанный у входа в “Золотой горшок”. Самый низкорослый из них держал правой рукой огромную рыбину и победоносно улыбался. В центре стоял отец Джемимы, Доннхад Лоулесс, гораздо более стройный и с большим количеством волос, чем сейчас. Стоящий слева мужчина, был, безусловно, самым элегантным из всех — высокий, лет шестидесяти, с густыми темными усами того же цвета, что и буйная шевелюра, контрастировавшая с кротким, мягким взглядом. Кто-то подписал фотографию: “25 мая 1891 года, после конкурса”.
Джемима ткнула пальцем в стекло, указывая на мужчину слева:
— Это было 12 лет назад, когда мне только исполнилось 8. По-моему, это последняя прижизненная фотография Кормака О’Лэри. Вскоре он так сильно заболел, что врачи не смогли ему помочь. Он умер от пневмонии.
— Да, об этом нам уже рассказывали, — подтвердил Оливер.
— Я была в Маор Кладейш в ту ночь, когда он умер, — продолжила Джемима. — Моя мать в то время была кухаркой у О’Лэри. Она часто брала меня с собой, чтобы я помогала ей с посудой. Я помню, что отцу не нравилось, что она так рискует и подвергает риску меня. Его опасения частично подтвердились, так как моя мать тоже умерла через пару месяцев. — Девушка помолчала немного и добавила: — Впрочем, это произошло в этом доме и без всякой плачущей банши. Какое-то время я пыталась снова услышать ее, стоя у окна в моей комнате, но тщетно.
— Ага, то есть банши провозглашает смерть только членов клана О’Лэри, — сделал вывод Лайнел. — Хотя, недавняя смерть Ферчэра МакКоннала показала, что никто из жителей Киркёрлинга не может чувствовать себя в безопасности.
— МакКоннал — это тот, кто справа, — показала Джемима, — тот, кто держит рыбу в…
Она умолкла, почувствовав, что Лайнел тянет ее за плечо, чтобы она обернулась. При упоминании имен Кормака О’Лэри и Ферчэра МакКоннала, в шумном пабе воцарилась тишина. Рыбаки за соседним столом время от времени поглядывали на столик англичан. Три угольщика, с которыми разговаривал Доннхад, застыли с открытыми ртами, как и хозяин паба. За стойкой словно статуя застыла Фиона, не замечая, что пиво выливалось через край заполняемого кувшина. Лайнел закашлялся. Такое напряжение смущало его.
— Что-то случилось, друзья? — спросил он с напускным весельем. — Мы сделали что-то…
— Мы слышали, что вы упомянули банши, — тихо сказал один из рыбаков.
Фиона нервно сглотнула. Она поставила кувшин на стойку, вытерла руки о передник и быстро подошла к отцу. Доннхад слегка побледнел.
— А что не так? — возмутилась Джемима. — С каких пор это запрещено? Вы боитесь, что она придет к вам, если упомянете ее имя?
Ропот пробежал в толпе посетителей паба. Фиона тихонько ойкнула.
— Джем, я тебя умоляю... Хоть сейчас не лезь в то, что нас…
— Разумеется, оно нас касается, — отрезала старшая сестра. Она сделала шаг вперед, вставая между Оливером, Лайнелом, Александром и своими соседями. — Мне надоело разговаривать шёпотом. Мне надоело, что каждый раз, когда мы собираемся, в воздухе висит тема, о которой все боятся говорить. Все мы, собравшиеся здесь, знают, что происходит в Киркёрлинге по вине банши…
— И все-таки тебе лучше помолчать, Джемима, — прошептал самый молодой из посетителей.
— Называть подобные вещи своими именами — плохая примета, — поддакнул один из его друзей. — Так что попридержи язык.
Джемима сняла башмак и запустила остряку прямо в лицо. Парень удивленно вскрикнул и все, кто был рядом с ним, на всякий случай быстро отошли подальше.
— Тебе не мешало бы сделать тоже самое, Шон. Потому что если ты этого не сделаешь, то станешь следующим, чью смерть проплачет банши, которую ты так боишься!
Шон схватил башмак и собирался вернуть его Джемиме тем же способом, что и получил, но вмешался Доннхад. Он встал перед дочерью, раскрыв руки.
— Ладно, ладно, успокойтесь уже, — проворчал он, забирая башмак из рук парня, не спускавшего глаз с Джемимы. — Нет причин драться. Разве мы не взрослые люди?
— Некоторые взрослее, чем другие, — вставил слово молчавший до этого рыбак.
— Лучше бы тебе покрепче держать в узде свою дочь. У нее слишком длинный язык, — добавил другой рыбак.
— В этом я с вами согласен, — вздохнул хозяин паба. — Но Джемима права — нет смысла боятся произносить чье-либо имя, даже если мы опасаемся его обладателя. Сегодня снаружи нет никакой банши!
— Это не гарантирует того, что она не появится в самый неожиданный момент, — вдруг произнес надтреснутый голос из дальнего угла помещения.
Все повернулись в направлении голоса. Старик, игравший на скрипке только что слез со своего табурета, держа инструмент в руках. Его борода была испачкана пивной пеной, но в глазах не было и тени опьянения.
— Для вас легко воспринимать все это в шутку, — сказал он Джемиме, потихоньку двигаясь по направлению к ней. — Вы еще слишком молоды. Вы слышали ее всего 1-2 раза максимум. Вы даже не представляете, как стыла кровь в наших жилах, когда мы узнавали, что в Маор Кладейш заболел один из О’Лэри, — он покачал головой. — Знать, что кто-то из обитателей замка находится на грани смерти, что в любой момент туман донесет до нас рыдания … Это просто сводило нас с ума. Я не удивлюсь, что и О’Лэри тоже. По-крайней мере, одна из них точно не в себе.
Гул согласия прокатился по “Золотому горшку”. Лайнел бросил быстрый взгляд на Александра и они вместе посмотрели на покрасневшего от негодования Оливера.
— Когда ты в последний раз слышал ее крики, Кевин? — спросил Шон.
— Недавно, когда погиб МакКоннал и тогда, 12 лет назад, перед смертью Кормака О’Лэри. Но и раньше я не раз ее слышал. Когда умер его брат, например. И когда его отец и мать погибли при кораблекрушении. История О’Лэри не очень-то радостная.
— А еще мы слышали ее, когда один из дальних родственников клана погиб упав с лошади, — вступил в разговор один из стариков, — примерно в 1860-м.
— Причем это не совсем крики, — продолжил Кевин, — это, скорее, плач, который звучит то громче, то тише. Словно сотни разных голосов сливаются в один. Слова разобрать невозможно, а вот боль явно различима. Я бы сказал, что она по настоящему страдает, когда умирает кто-то из клана, которому она принадлежит…
— Можно узнать что тут происходит? Это что еще за собрание?
Голос, доносившийся со стороны входа в “Золотой горшок”, был сильным и ясным и явно принадлежал привыкшему распоряжаться человеку. Услышав его, все одновременно развернулись. В дверях стоял высокий, крепкий мужчина в темно-зеленой униформе с черными пуговицами на груди. Джемима затаила дыхание.
— Это инспектор Фитцуолтер, местный представитель власти, — шепнула она Лайнелу.
Инспектору было не более сорока, но его величественный вид сделал бы честь и ветерану. Шлем, украшенный знаком Королевской Ирландской Полиции едва позволял разглядеть черты лица. Единственное, что поняли англичане, так это то, что глаза были темными. Густые бакенбарды почти достигали рта, искаженного гримасой недовольства. 
— Садитесь. Не знаю, зачем вы все встали, но я не собираюсь устраивать никакой проверки. А что касается вас, мисс Лоулесс, то лучше бы вам обуться, а то простудитесь.
Джемима быстро отобрала у Доннхада свой башмак, пытаясь не наступить при этом на опилки. Инспектор, скрестив руки на груди, молча разглядывал Александра,
Оливера и Лайнела с плохо скрываемым интересом.
— Я задаюсь вопросом: почему никто не сообщил мне о том, что наше население слегка увеличилось?
— Это мои постояльцы, — объяснил Доннхад. — Они прибыли в пять вечера в Киркёрлинг и попросили комнаты на пару недель.
— Понимаю... — ответил инспектор. — Англичане. И именно в такое время.
Александр услышал, как Лайнел нервно сглотнул. По понятным причинам он не очень-то уютно себя чувствовал в присутствии полиции. Профессор вышел вперед и протянул руку для приветствия с самым любезным видом.
— Рад познакомиться с вами, инспектор. Я — профессор Александр Куиллс, а это мистер Леннокс и мистер Сандерс, — Фитцуолтер склонил голову, изобразив приветствие. — Мы журналисты и прибыли в Киркёрлинг написать статью о существе, по слухам, обитающем в этих краях и провозглашающем смерть.
— Я так и думал, что дело в этой банши, — сказал инспектор, — это единственный возмутитель спокойствия в здешних местах. Как видите, я произнес ее имя, — добавил он, видя реакцию присутствующих. — Я день и ночь боролся с этим атавизмом, но никто даже слушать меня не хочет. Может, хоть ваш визит поможет.
И снова по пабу пронесся еле слышный гул голосов, хотя, казалось, что никто не смеет и рта раскрыть в присутствии инспектора Фитцуолтера.
— А что у вас за газета? — продолжил расспросы инспектор. — Не из тех изданий, которые в погоне за сенсацией выворачивают напоказ грязное белье, не заботясь о сохранении достоинства тех, о ком пишут?
— Ни в коем случае. “Dreaming Spires” — это серьезная газета, инспектор, хоть и занимается исследованием паранормальных явлений. Нашим тиражам, конечно, далеко до “Times” или “Pall Mall Gazette”, но мы очень гордимся нашими принципами.
— Ну ладно, в таком случае, нам больше не о чем говорить. Если миссис О’Лэри не возражает против ваших методов и вы не будете будоражить население, то действуйте.
Александр предпочел умолчать об отказе миссис О’Лэри от сотрудничества. Ни к чему было делать это достоянием общественности, к тому же все что им остается, так это последовать планам Лайнела.
— Думаю, вам здесь понравится, — продолжил свою речь Фитцуолтер, окидывая взглядом помещение. — Лоулес — хороший человек и поможет вам, чем сможет. Надеюсь, вы увезете в Англию приятные впечатления о нашей общине.
— Не хотите ли выпить с нами пива, инспектор? — предложил Оливер.
— Спасибо, мистер Сандерс, но до конца моей смены еще два часа. Может, в другой раз, — он надел шлем и направился к выходу. Посетители паба расступались перед ним словно воды Красного моря перед Моисеем. — Вряд ли я чем-то смогу вам помочь. О банши я знаю только то, что мне рассказали. Меня перевели в Киркёрлинг 11 лет назад. До этого я служил в Лисмор графства Уотерфорд. Боюсь, я все еще новичок в такого рода делах. Доброй ночи, господа. — Мужчина вышел из “Золотого горшка” и влился в поток ледяного ветра, навевающего мысли о духах, бродящих по извилистым улочкам Киркёрлинга.
Потихоньку разговоры возобновились, посетители вернулись к своим столикам, кое-кто продолжил игру в карты, но атмосфера в пабе неуловимо изменилась.
Журналистам не удалось больше поговорить с Джемимой. Отец приказал ей удалиться на кухню и помочь сестре мыть посуду, впрочем, все поняли, что он просто хотел убрать ее с глаз долой, пока она еще чего-нибудь не учудила.
— Кажется, этот инспектор Фитцуолтер — неплохой человек, — сказал Оливер, беря ложку, продолжив есть совершенно остывшую еду.
— Да уж, поначалу я подумал, что он хочет посадить нас всех за решетку за то, что взбаламутили всю деревню, — задумчиво произнес Александр. — Но он на удивление адекватно воспринял наши намерения. Завтра надо будет зайти в участок. Я попрошу Доннхада объяснить как до него добраться.
— Я что, единственный, кто заметил, что он и бровью не повел, узнав, что мы занимаемся паранормальными явлениями? — бросил Лайнел, а остальные отрицательно покачали головами и обменялись заговорщицкими взглядами.
А в это время, в дальнем углу паба, старый Кевин снова взял в руки скрипку и начал играть, но на этот раз не смычком, а пальцами. Его взгляд был устремлен на кучи опилок у стойки бара. Его пальцы перебирали струны и извлекали звуки, совершенно отличные от предыдущих. Это были дребезжащие ноты, идущие то вверх, то вниз с каждым движением руки. Словно голос безымянной женщины, плач которой тонет в тумане, спускающемся с Маор Кладейш.
—————————
[1] Шéлки (Сéлки) — мифические существа из шотландского и ирландского фольклора (в Ирландии их называют роаны), морской народ, прекрасные люди-тюлени. Легенда имеет схожесть с русской сказкой (Царевна-Лягушка).
[2] Феи из Рианона, Даниэль Кроули и Шелки — герои сборника сказок “Рассказы о волшебных существах и призрачном мире” (1895) автор Джереми Кёртин.
ОТЗЫВЫ 761 014
