Подробности и тонкости кроулианской сексуальной магики
«Солнечное слово» Кроули было его Логосом, манифестировавшимся в священной сперме Мастера, божественным даром, который, как он считал, осчастливливал Багряную Жену. Ежели она беременела от Зверя, то тем полнее было ее счастье. Как ни парадоксально, любой сегодняшний христианин-фундаменталист от всей души согласится с мнением Кроули об истинной, предписанной самой природой роли женщины — материнстве. Равно как глубокое религиозное убеждение Зверя в аморальности контрацепции и абортов снискали бы одобрение со стороны Его Святейшества Папы Римского. Возражения против абортов в сексуальной доктрине Кроули — что целиком и полностью противоречит телемскому постулату о свободе каждого распоряжаться по своему желанию собственным телом — зиждутся на убежденности в том, что сперма есть священная субстанция.
При чтении некоторых комментариев Кроули становится очевидным: то, что он называл спермофагией — поеданием спермы — ни много, ни мало, ключ к бессмертию, а также молитва о мистическом Понимании. Он считал сперму алхимической «Кровью Красного Льва» — изначальной субстанцией, содержащей в себе суть всех материальных и нематериальных форм. Высвобожденная из Атанора (алхимическое название пениса у Кроули) в реторту (вульву), сперма преобразуется в сам эликсир жизни. Поглощайте сперму, учил Кроули своих ближайших учеников (прежде всего, его сперму) и в вас войдет все и вся творения. Однажды он назвал ее «жидким проводником Духа, эликсиром Магики». Он полагал, что для теургических операций, придающих земные формы божественным сущностям, необходимо проливать кровь животных, и аналогичным образом, эякуляция привлекает незримых демонов, которые предположительно должны обрести субстанцию через жизнепорождающие силы. Эта его идея повторяет демонологические учения Церкви о суккубах, утверждающие, что данные сексуально ненасытные элементалы обретают форму благодаря магическим свойствам семени, пролитого во время ночных поллюций.
На первый взгляд может показаться, что восторженное отношение Кроули к сперме соответствует принципу задержки семени, практикуемому некоторыми адептам пути левой руки. Главное различие состоит в том, что тантрист стремится уловить невидимую спиритуальную и психическую преображающую внутреннюю энергию — бинду — содержащуюся во внешней форме спермы. Но сексуальная магика Кроули однозначно материалистична; магическую силу он приписывал собственно физической субстанции своей спермы. И, разумеется, он находил необходимым эякулировать как можно чаще, в то время как некоторые тантристы стараются сдерживать и экстернализировать семяизвержение.
Однако, согласно философии темной волны, природные производящие энергии человеческого тела, генерируемые во время облеченного в ритуал сексуального возбуждения и оргазма, не производят трансформацию майи через непосредственно органический фактор, как, например, излияние семени. Магическое изменение совершается благодаря тому, что адепт переориентирует физиологический процесс продолжения рода на тонкий, психический уровень бытия, манифестирующийся в неприродной сфере.
В одном из самых противоречивых и неверно-толкуемых пассажей книги Кроули «Магика в теории и на практике», озаглавленном «О кровавой жертве и родственных ей предметах», сказано: «Наиболее подходящим объектом [для принесения в жертву] в этом случае является невинный и умственно развитый ребенок мужского пола». С удивительным нахальством он упорно говорит о себе в третьем лице набожным тоном: «Магические Записи фратера Пердурабо [фратер (брат) Пердурабо — одно из магических имен Кроули] дают понять, что с 1912 по 1928 год он производил такие жертвоприношения в среднем по 150 раз в год». «Ребенок мужского пола» — это, конечно же, его сперма, «жертвуемая» во время занятий сексуальной магикой.
Здесь мы наблюдаем определенное сходство с концепцией пути левой руки о том, что сперма жертвуется Богине на алтарь йони; однако для Кроули ни йони, ни Богиня сами по себе неинтересны. И, несмотря на то, что он называет излияние спермы принесением жертвы, а поглощение ее — евхаристией, и в этом перекликается с восточной эротической алхимией пути левой руки, где практикуется излияние и обратное всасывание сексуальных флюидов, теорию Кроули от Вама Марги отличает ее фаллоцентризм. Сексуальные истечения Багряной Жены по важности несравнимы с его флюидами. В конце концов, она — не более чем «святилище» Бога, а быть Богом дозволено одному Кроули. Сравнивая эти две концепции, следует отметить, что, несмотря на ряд их общих черт, на уровне более глубоких принципов они полностью отличаются друг от друга.
Вдохновившись ранней версией ройссовского спермо-гностицизма О.Т.О., Кроули сделал собственную молофью ключевым таинством Телемы — эквивалентом причащения путем поглощения человеческого семени в ходе гностической мессы, о чем шла речь в предыдущей главе. И одним из вкладов Кроули в ройссовское О.Т.О. стала написанная им гностическая месса, в прямом смысле сочащаяся плохо завуалированной сексуальной символикой.
Кроули усвоил теории Ройсса для своей магической практики; он считал обязательным пить собственную сперму из лона своей Багряной Жены, играющей главным образом роль магического медиума. Словно знаток вин, Кроули делал тщательнейшие записи, документирующие консистенцию, вкус и объем его спермы. Характерна следующая его дневниковая запись, сделанная в телемской общине на Сицилии: «Сильный и дикий оргазм. Эликсир почти полостью впитан: Алостраэль [магическое имя Лии Хирсиг, одной из его самых постоянных Багряных Жен] досталось лишь несколько капель». Сохранились и не столь восторженные отчеты: «Эликсир ничего особенного — довольно неплохой после тщательного перемешивания».
На основе подобных наблюдений он совершал предсказания и пророчества. Гадания его редко носили спиритуальный либо инициатический характер — преимущественно они фокусировались на материальном аспекте существования волхва и сообщали о неожиданных денежных поступлениях, новом источнике героина, удаче в каком-нибудь литературном предприятии. Временами экзерсисы в сексуальной магии ставили перед собой абстрактные цели, вроде «возвращения меня к моей пророческой миссии», «установления закона Телемы» или призывали даже и без того не нуждающиеся в подпитке блага, вроде «чувственности и силы чувственности». Каким бы ни было пожелание Зверя, обычно он громко выкрикивал его в момент оргазма — в этом он повторяет концепцию «брачного мига» Рэндольфа, но куда более напористо. Читая оставленные Кроули записи об этих магических сношениях, начинаешь сомневаться, что в них задействовалась визуализация или же психическая концентрация; по всей видимости, Кроули был убежден, что для удачного трюка достаточно сильного оргазма и выкрикнутого желания. (Исключение здесь составляют его сексуальные обращения к божествам, когда он якобы в момент наивысшего наслаждения внедрял свое сознание в разум воображаемого бога.)
Что касается форм сексуального общения Кроули с сожительницами, то, как правило, они ограничивались совершенно обыденным проникновением в то или иное лоно; пролонгированный экстаз, которого ищут адепты пути левой руки, его, насколько можно судить, не интересовал. Один из его личных дневников, «Магический Дневник Зверя 666», дает нам достаточно полный отчет о его практике сексуальной магики. Из данного документа мы узнаем, что многие половые партнеры Кроули даже не догадывались, что принимают участие в некой магической операции. (В последней главе мы обсудим плюсы и минусы сексуально-магической работы, ни один из участников которой не поставлен об этом в известность.) Помимо достаточно формальных отправлений «Королевского искусства» с разнообразными Багряными Женами, там описаны совершавшиеся второпях акты содомии с незнакомыми мужчинами в турецких банях, встречи с апатичными проститутками и прочие анонимные «трахи наспех». Вряд ли во время этих скоротечных «знакомств» у него было время войти в состояние измененного сознания, необходимого для магического действа, не говоря уж о культивации экстаза. Конечно, признак истинного мага — это умение порождать изменение майи независимо от обстоятельств, в конечном итоге — преодоление необходимости видимого ритуала как такового. Пускай читатель сам определяет, это ли происходило с Кроули, или же некоторые из безымянных случек, коим он приписывал инициатический смысл, представляли собой банальное средство избавления от того, что он назвал «слепой, страшной, болезненной тяги заглушить [сексуальный] зуд».