9 октября 1898 (1918) «Жизнь — как море она — всегда исполнена бури…» Жизнь — как море она — всегда исполнена бури. Зорко смотри, человек: буря бросает корабль. Если спустится мрачная ночь — управляй им тревожно, Якорь спасенья ищи — якорь спасенья найдешь… Если же ты, человек, не видишь конца этой ночи, Если без якоря ты в море блуждаешь глухом, Ну, без мысли тогда бросайся в холодное море! Пусть потонет корабль — вынесут волны тебя! 30 октября 1898 (Май 1918)
«Усталый от дневных блужданий…» Усталый от дневных блужданий Уйду порой от суеты Воспомнить язвы тех страданий, Встревожить прежние мечты… Когда б я мог дохнуть ей в душу Весенним счастьем в зимний день! О, нет, зачем, зачем разрушу Ее младенческую лень? Довольно мне нестись душою К ее небесным высотам, Где счастье брезжит нам порою, Но предназначено — не нам. 30 октября 1898 (Декабрь 1914) «Без веры в бога, без участья…» Без веры в бога, без участья, В скитаньи пошлом гибну я, О, дай, любовь моя, мне счастья, Спокойной веры бытия! Какая боль, какая мука, Мне в сердце бросили огня! Подай спасительную руку, Спаси от пламени меня! О, нет! Молить Тебя не стану! Еще, еще огня бросай, О, растравляй живую рану И только слез мне не давай! Зачем нам плакать? Лучше вечно Страдать и вечный жар любви Нести в страданьи бесконечном, Но с страстным трепетом в крови! 3 ноября 1898 (1918) «Есть в дикой роще, у оврага…» Есть в дикой роще, у оврага, Зеленый холм. Там вечно тень. Вокруг — ручья живая влага Журчаньем нагоняет лень. Цветы и травы покрывают Зеленый холм, и никогда Сюда лучи не проникают, Лишь тихо катится вода. Любовники, таясь, не станут Заглядывать в прохладный мрак. Сказать, зачем цветы не вянут, Зачем источник не иссяк? — Там, там, глубоко, под корнями Лежат страдания мои, Питая вечными слезами, Офелия, цветы твои! 3 ноября 1898 (24 декабря 1914) «Мне снилась смерть любимого созданья:..» Мне снилось, что ты умерла. Гейне Мне снилась смерть любимого созданья: Высоко, весь в цветах, угрюмый гроб стоял, Толпа теснилась вкруг, и речи состраданья Мне каждый так участливо шептал. А я смотрел кругом без думы, без участья, Встречая свысока желавших мне помочь; Я чувствовал вверху незыблемое счастье, Вокруг себя — безжалостную ночь. Я всех благодарил за слово утешенья И руки жал, и пела мысль в крови: «Блаженный, вечный дух унес твое мученье! Блажен утративший создание любви!» 10 ноября 1898 «Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина…» Мрак. Один я. Тревожит мой слух тишина. Всё уснуло, да мне-то не спится. Я хотел бы уснуть, да уж очень темна Эта ночь, — и луна не сребрится. Думы всё неотвязно тревожат мой сон. Вспоминаю я прошлые ночи: Мрак неясный… По лесу разносится звон… Как сияют прекрасные очи! Дальше, дальше… Как холодно! Лед на Неве, Открываются двери на стужу… Что такое проснулось в моей голове? Что за тайна всплывает наружу?.. Нет, не тайна: одна неугасшая страсть… Но страстям я не стану молиться! Пред другой на колени готов я упасть!.. Эх, уснул бы… да что-то не спится. 18 ноября 1898 «Вхожу наверх тропой кремнистой…» Вхожу наверх тропой кремнистой, Смотрю вперед: там всё молчит, Лишь далеко источник чистый О безмятежьи говорит. Мой дух усталый в даль несется, Тоска в груди; смотрю назад: В долинах сквозь каменья рвется Грозящий белый водопад. Не знаю, что мой дух смутило И вниз влечет с безлюдных скал… «Явись, явись мне, образ милый!» В смятеньи диком я взывал… И Ты явилась: тихой властью В моей затеплилась груди, И я зову к Тебе со страстью: «Не покидай! Не уходи!» 27 ноября 1898 «Офелия в цветах, в уборе…» Офелия в цветах, в уборе Из майских роз и нимф речных В кудрях, с безумием во взоре, Внимала звукам дум своих. Я видел: ива молодая Томилась, в озеро клонясь, А девушка, венки сплетая, Всё пела, плача и смеясь. Я видел принца над потоком, В его глазах была печаль. В оцепенении глубоком Он наблюдал речную сталь. А мимо тихо проплывало Под ветками плакучих ив Ее девичье покрывало В сплетеньи майских роз и нимф. |
