— Помогите! Ко мне какой-то идиот пристаёт! Руки распускает! Я просто мимо проходила, а он хватает! Да помогите же кто-нибудь!
Она отшатнулась, попыталась вырваться, но держал я крепко.
Разговоры за столами стихли. Все повернулись к нам. И смотрели, понятное дело, на меня.
— Больно же! — девица для верности всхлипнула и затрясла рукой. — Он мне чуть запястье не сломал! Я к мужу иду, а он хватает!
Про мужа я слышал впервые, но посетителям этого хватило. За дальним столом кто-то с грохотом поставил кружку. Со всех сторон недовольно заговорили.
От стойки уже шли двое охранников. Здоровые, в одинаковых кожаных жилетах, с дубинками на поясах. Не торопились, а первый ещё на ходу начал вытаскивать дубинку.
Подойдя, они привычно разошлись. Первый остановился передо мной, второй встал сбоку, перекрыв проход к бару и лестнице.
— Так, — начал первый. — Отпустил девушку. Быстро.
— Сейчас объясню, что произошло, — спокойно предложил я. — Эта милая особа вытащила у меня из кармана…
— Я сказал, отпустил! — он даже слушать не стал. — Девушка мимо шла, весь зал видел. А ты, крыса приезжая, руки тянешь?
— Да вы хоть в карман её загляните…
— В свой загляни! — перебил второй и похлопал дубинкой по ладони. — Знаем таких. Слушай сюда. Либо платишь девушке за обиду и выметаешься из гостиницы, либо мы тебя сами вынесем. По частям.
— И во сколько же оценивается обида? — хмыкнув себе под нос уточнил я.
— Тридцать кристаллов! — выпалил первый, ни секунды не думая.
Что ж. Ситуация была ясна как день. Эти двое в доле. Девушка обчищает приезжих, они прикрывают, а потом делят добычу. И, судя по тому, как оперативно они взялись за дело, работают вместе давно.
И угораздило меня наткнуться… Я вообще-то собирался поесть и лечь спать. Завтра важный день.
Зачерпнул ветер из сопряжения и сформировал простейшее воплощение. Без затей, зато силы не пожалел.
Мощная воздушная стена с силой врезалась в двоицу разводил.
Первого охранника швырнуло спиной в стену между столами. Второго протащило через ползала и впечатало в простенок у бара. Со стен попадали картины в дешёвых рамах, одна хрустнула под упавшим телом. Посыпалась штукатурка, по простенку пошла трещина в палец толщиной. Оба охранника сползли на пол и остались лежать без движения.
В зале стало очень тихо. Со стены ещё сыпалась штукатурка. Скрипнула входная дверь: кто-то решил, что на сегодня с него хватит. Бармен застыл с недолитой кружкой в руке.
Я же всё так же сидел за столом. Левой рукой держал запястье девицы, правую протянул к ней ладонью вверх.
— Верни. По-хорошему.
Эларийка посмотрела на меня, на охранников у стен, потом снова на меня. Лицо у неё побелело. Свободной рукой она расстегнула поясной карман, достала мой кисет и положила мне на ладонь. Пальцы тряслись, жёлтый шнурок болтался между ними.
— Умница, — я отпустил её запястье и убрал кисет во внутренний карман. — А теперь слушай. Завязывала бы ты с этим. Сегодня у меня хорошее настроение, поэтому ты стоишь на ногах, а эти двое нет. В другой раз могу и не пожалеть.
Девушка закивала, прижимая освобождённую руку к груди. Ни улыбок, ни придыхания. Задерживать её я не стал, и девица выскочила из зала раньше, чем я успел поднести кружку ко рту.
Посетители понемногу заговорили. Сначала зашептались у бара, потом кто-то вслух прикинул, во сколько хозяину обойдётся ремонт. Несколько посетителей засмеялись, и вскоре в зале снова стало шумно. На меня старались не смотреть.
Я допил и направился к лестнице. Распорядитель как раз выглядывал из-за стойки, разглядывая трещину в простенке. С нижней ступеньки я обернулся.
— Надеюсь, ко мне претензий нет?
— Н-нет, что вы, — дрожащим голосом выдавил он и на всякий случай поклонился. — Конечно, нет. Доброй ночи, господин.
Про разбитую стену и свою охрану распорядитель благоразумно промолчал.
Вот и славно. Комната оказалась тесной, зато с крепкой дверью и окном во внутренний двор. Я проверил нитью воли замок и ставни, растянулся на кровати и спокойно уснул.
Выспался я отлично и на следующий день без спешки поднялся к парку. Днём здесь всё выглядело иначе: огоньки под кронами погасли, тёмно-красная листва казалась ещё темнее, на аллеях прибавилось нянь с детьми. Старший караула у ворот узнал вчерашнего спутника Лиэнны и молча махнул своим, чтобы пропустили. А скорее девушка просто предупредила, что ждет гостя.
К беседкам я вышел ровно в срок.
Лиэнна уже ждала. Сегодня без шубы, в приталенном белом пальто, зато серьги, кажется, стали ещё крупнее. Перед ней на столе стояла нетронутая чашка всё того же травяного отвара. Эйвара рядом не было. Зато шагах в десяти от беседки, у дерева с тёмно-красной листвой, стоял незнакомый эларий.
Место он выбрал грамотно. Встал вполоборота, спиной к стволу, чтобы видеть и беседку, и обе аллеи. Простая серая одежда без знаков дома, руки свободны, стоит спокойно, смотрит внимательно. Просто гуляющий так бы не устроился. Вояка, причём опытный. Телохранитель.
— Ну наконец-то! — Лиэнна замахала мне из беседки. — Я уже десять минут сижу! Иди сюда.
Я поднялся по ступеням и сел напротив. Телохранитель у дерева не сдвинулся. Только на секунду посмотрел на меня и снова принялся следить за аллеей.
— Держи, — Лиэнна выложила на стол костяную пластину. — Как и обещала.
Пластина была похожа на те, что вчера показывали шахтёры у ворот, но крупнее и с синей прожилкой по краю. Я взял её и повертел в пальцах. Гладкая отполированная кость, на обороте чёткое клеймо.
— Это особый пропуск, — с явным удовольствием пояснила девушка. — С ним тебя пустят без очереди. Подойдёшь сразу к двери и покажешь. И не потеряй, второй я тебе делать не буду.
— Не потеряю, — я убрал пластину во внутренний карман. — Спасибо. С меня звёздная слеза.
— Вот именно! И попробуй только вернуться без неё, — Лиэнна погрозила пальцем. — И цени, между прочим: такие пластины кому попало не выдают.
— Ценю.
— То-то же, — она склонила голову набок и прищурилась. — Слушай, а чего ты всё время в капюшоне ходишь? Вчера в капюшоне, сегодня в капюшоне. Ты там лысину прячешь, что ли?
— Если бы лысину, — я усмехнулся. — После турнира меня полстраны в лицо знает. Снимешь капюшон, и сразу тычут все пальцами, кому не лень. Многовато внимания, вот и приходится скрываться.
— А-а, понимаю, — покивала Лиэнна. — Бывает. Сочувствую, господин знаменитость.
— Переживу.
— Ну хоть здесь-то мог бы снять, — она показала на пустую аллею. — Тут посторонних не бывает, а няньки с детьми тебя не разорвут.
— Няньки — самый опасный народ. Раньше, чем по экранам, всем расскажут.
— Тоже верно, — рассмеялась Лиэнна. — Кстати, а вниз ты когда собираешься?
— Прямо сейчас и пойду. Чего тянуть.
— Ого, какой деловой, — она одобрительно кивнула. — Ну смотри. Я жду слезу.
Мы попрощались быстро. Лиэнна ещё раз напомнила про камень, и я пошёл к выходу из парка.
Спускаясь по ступеням беседки, я решил напоследок проверить телохранителя.
Даже не потому, что что-то заподозрил. Скорее по привычке. Слишком уж грамотно он стоял, захотелось узнать, насколько силён. Ради этого можно и потерпеть боль в глазах.
У нижней ступени я замедлил шаг, будто поправляя куртку, и воспользовался Прозрением.
Глаза привычно запекло, и сквозь серую одежду я увидел чужое сопряжение. Озеро силы — никак не ниже шестой ступени, целых три дерева стихий. А рядом с озером медленно вращалась тёмно-синяя воронка.
Глаза тут же заслезились. Я поморгал, будто от ветра, и, проходя мимо телохранителя, вежливо кивнул. Хорошо хоть капюшон скрывал лицо. Эларий коротко кивнул в ответ и снова посмотрел на аллею.
По парку я шёл обычным прогулочным шагом, хотя очень хотелось прибавить ходу.
Вот же дерьмо! Ну почему у охранника избалованной девчонки есть высшая сила⁈
Вопрос был риторическим, потому что ответ на него я знал прекрасно. Эта взбалмошная особа оказалась не просто чьей-то дочкой — она была тесно связана с большой семеркой. И раз к ней приставлена настолько мощная охрана, слова «тесно» может оказаться недостаточно.