Смерть Фрея оборвала последние управляющие нити обороны. Остатки вражеских скелетов там, где они мгновение назад всё ещё пытались оказывать сопротивление, теперь переходили на сторону Танкреда.
Уничтожение якоря Тейла открыло доступ к его солдатам. Танкред накинул ментальную сеть на осиротевшую нежить. Остатки вражеских скелетов без сопротивления перешли под знамена Штатгаля. Бой прекратился, теперь воины подчинялись только моему «флагу».
- Мы можем поднять его как лича, - задумчиво сказал Танкред, остановившись около меня и задумчиво глядя на покойного жреца. – Он был наделён властью. Поступить так же, как с шаманом Соббека. Но я лично предпочёл бы его сжечь.
Я кивнул. Мне тоже не нравилась идея превратить Фрея в послушную нежить. Его прошлое будет напоминать о себе, да и как-то это мерзко…
Я поднял руку и не стал дожидаться помощи от Фомира, который сейчас вошёл в градирню, ругаясь себе под нос. Маг усердно разгонял вонь с дымом колдовством и неспешно пробирался вместе с гномами к середине зала, при этом в мудрости своей держался подальше от групп скелетов.
Я сам применил магию.
Магия насыщения, магия огня.
Тело Фрея охватило пламенем, которое почти сразу же заставило труп рассыпаться на части. Спустя миг они превратились в снопы искр, которые принялись рассыпаться, разлетаться во все стороны.
Через несколько секунд на месте покойного был только обожжённый камень и всё. Ни костей, ни одежды, ни одного артефакта или даже меча. Ничего.
И в то же время нежить, которая контролировала градирню и сейчас плавно огибала техническое озеро, доложила, что есть значительный участок, который скелетам не подвластен. Потому что там есть, хотя и не сражающийся, но всё же вражеский отряд, скопление.
Нежить была до безумия дисциплинирована и пока не получила приказ, не атаковала.
- Погоди, не нападай, - на всякий случай сказал я Танкреду. – Они ж там столпились со скорбными рожами не просто так.
- Им просто некуда бежать, - проскрежетал он. – Мы блокировали все выходы и контролируем весь периметр первой линии обороны.
Над рядами гоблинов поднялся кусок грязной белой ткани на древке копья. Древний символ кажущейся нейтральности.
Я прошёл через баррикады по направлению к толпе гоблинов.
Плотная масса серых гоблинов заволновалась и расступилась. Чужаки вытолкнули вперёд невысокого пленника.
В неровном магическом свете, который скупо озарял помещение, мне был виден избитый гном со стальным магическим ошейником на шее. Густая борода свалялась от засохшей крови и грязи. Запястья невольника покрывали кровоточащие борозды от постоянного ношения кандалов.
Однако он был жив и стоял ровно.
- Кто ты, мужчина подгорного племени? – спросил я на гномьем.
Гоблины за его спиной заволновались. Насколько мне известно, они не знали всеобщего, поскольку тот был «всеобщим» только в Гинн, но гномий язык по звучанию сильно отличался от всеобщего. И даже не зная слов, они понимали, что я говорю с пленником не на привычном им языке.
Тут стоит припомнить, что по словам беженцев, гномы пытались вести переговоры с гоблинами, и общались с ними, само собой, на всеобщем.
В Эсцерк все учат два языка, так поступают, впрочем, в большинстве гномьих обществ. И гномий предполагался для разговора только со своими. Это значит, что гномий гоблины или не слышали вообще, или слышали, но крайне редко.
Сейчас они могли вообразить, что я использую какой-то тайный язык или вообще произношу заклинание.
Однако они были не в том положении, чтобы я учитывал их настроение.
- Меня зовут Бригни, я десятник-путепроходчик. Был, до войны. А сейчас я пленник этих серых ублюдков. А кто ты, человек в страшном доспехе, которого окружают мертвецы?
Я деактивировал доспех и задрал куртку, чтобы показать особый гномий знак.
Гоблины с большим интересом следили за нашими переговорами.
- Гве-дхай-бригитт! - ахнул гном. – Даже если я умру сегодня, клянусь бородой Двалина, я прожил жизнь не впустую. А уж теперь и вовсе видел достаточно много, чтобы рассказать об этом предкам в залах гномов в чертогах Клёгги.
- Да, я друг гномов. И не смотри на скелетов, я явился после получения официального дипломатического прошения с просьбой вступить в войну на стороне Эсцерка.
- Неплохо… Но серые сказали, что давно захватили все наши города.
- Брехня.
Гном, хотя и был уставшим, изголодавшимся и избитым, заметно повеселел.
- Так мы дадим им жару, да человек-друг?
- Уже в процессе, разве не заметно? Но тут надо отделять железную руду от птичьего помёта. Скажи, чего серые хотят от тебя. И… Судя по всему, ты понимаешь их язык?
Бригни тут же помрачнел.
- Да, у меня давний талант к языкам, это и послужило мне ужасную службу. Пока мои товарищи стали рабами и добывают уголь на нижних горизонтах, эти уродцы бьют меня и заставляют учить их язык. И обучать некоторых из них нашему. По всеми видать, ублюдки намерены надолго поселиться в мире Гинн.
- Ну, их кости так или иначе станут частью Гинн. Выходит, ты их понимаешь?
- В общих чертах.
- И чего же они хотят от меня?
Бригни оглянулся на гоблинов и неискренне помахал им рукой.
- Понятно же, чего. Они хотят выжить.
- Ну, это абстракция. А конкретно что предлагают?
- Говорят, что отдадут тебе тайну управления магическим мегалитом, - он махнул в направлении алтаря. - Взамен хотят, чтобы ты дал им отступить с оружием в руках и поклялся, что не обрушишь над ними своды туннелей. Да и затем дашь им спокойно уйти, забрав раненых и личное барахло.
Несколько серых гоблинов синхронно подались вперёд. Вожди-командиры племени напряжённо вглядывались в мою реакцию. Они опирались на озвученную фразу, как на мощный козырь в переговорах.
Глава 24. Изменение баланса
Я выдержал паузу. Тишина тяжело давила на нервы побеждённой армии, заставляя гоблинов крепче сжимать древки копий.
Фомир, пока мы тут болтали, добрался до середины зала и уже был у границы магического щита алтаря.
Он посматривал в мою сторону и время от времени невозмутимо отхлебывал из своей фляги.
«Фомир, чё там наши наверху?» - я задал вопрос через Рой, при этом ни один мускул у меня на лице не дрогнул.
«Нормально всё. Сожгли только всё к едрене матери. Наверное, правительство Эсцерка после войны нам счёт за это выставит, за ущерб лесному хозяйству».
«Мы же их спасаем?»
«Ты плохо знаешь гномов».
«Ладно, пёс с ними, со счетами. Что насчёт алтаря? Возьмёшь под контроль или надо какие-то особенные волшебные слова сказать?»
«Раньше это было почти невозможно, но теперь-то я вижу тончайшие нити магии и понимаю, что можно действовать тоньше. После того, как ты спалил жреца, который был главным администратором алтаря, это не составит мне труда».
«Ну, тогда валяй».
Я сделал молчаливый демонстративный жест в сторону Фомира. И со стороны могло возникнуть ощущение что моя воля настолько велика, а авторитет незыблем, что меня понимают без слов.
Фомир возмущённо фыркнул, но поднял руки и принялся за дело.
Главный маг Газарии потёр руки и немедленно, без всяких приготовлений и артефактов, приступил к захвату алтаря.
Процесс занял от силы секунд пятнадцать. Защитное поле мигнуло и погасло.
Фомир деловито прошёл к алтарю и обнаружил на нём чей-то рюкзак. Скорее всего, Фрея. Маг без всякого почтения пнул рюкзак, открыл и стал там копаться. Даже до самых тупых дошло, что он, а следовательно, и я – уже контролируем алтарь, который больше не реагировал на стоящего рядом мага враждебно.
Единственный предмет торга обесценился прямо на глазах у гарнизона подземелья.
Смена статуса мгновенно отразилась на поведении толпы. Вожди серых гоблинов загомонили.
Переводчик медленно отошёл ко мне за спину.
Я поднял руку к его ошейнику, применил магию и заставил его рассыпаться.