— Нет, ну ты, конечно, кадр…
— Я не кадр. Я фрукт. Киви.
— Лохматый и невзрачный?
— Зеленый и с косточками.
Алена прыснула. Геннадий Петрович же скривился так, словно у него разом заболели все зубы. Или у него непереносимость зеленого.
— Галка в своем репертуаре. — вздохнул он, качая головой. — Один в один. Меня она точно так же выперла. По той же схеме.
— Можно подробнее? — попросил я.
— Можно. — он вытер руки о комбинезон, что никакого эффекта не произвело. — Приперлась проверка. Внезапная. Комиссия из трех человек с Галкой во главе. Ввалились ко мне в тренерскую и сразу к шкафу. А там за формой бутылка коньяка. Початая. Я ее в глаза не видел, бутылку эту! А она стоит. И все трое на камеру снимают.
— Так же, как с трусами. — кивнул я.
— Именно.
— Продолжайте.
— Да чего там продолжать? — он помолчал. — От меня еще и пахло. Спиртом. Вот честно, не пил я в тот день. Ни капли. А запах есть. Откуда — до сих пор не пойму. Может, она мне на куртку из шприца прыснула. Незаметно так. Или на воротник. Я потом нюхал, и правда с него несло.
— Из шприца?
— Да откуда я знаю, из чего. Из чего-то. Факт в том, что бутылка стоит, воротник воняет, и все на видео. Пил ли я? Бывало. Не скрываю. Но точно не на работе. Ни разу! — он посмотрел на свои ладони. — Да какая теперь разница. Акт, подписи, заявление по собственному. Все за один день.
Алена сидела на ведре с прямой, как земная ось, спиной.
— Но зачем? — спросила она. — Геннадий Петрович, зачем ей это? Вы же столько лет…
— Затем, что ей место надо было. Сыночка пристроить.
— Сына? — не поверил своим ушам я. — Он же в арбитражном суде работает.
Теперь уже Геннадий Петрович уставился на меня так, словно я предложил залить в бак пикапа компот. Из сухофруктов.
Недоумение – вероятность 94%.
— Кто тебе брякнул такую чушь?
— Аркадий Борисович. Он так и сказал: «С арбитражным судом работает».
— Старый дурень! — Геннадий Петрович покачал головой. — Арбитраж это не суд. Это крипта. Биржи, курсы, туда-сюда перегонять. И парень там знатно обосрался. На всю квартиру, если не на две. Это раз. А два, ей в школе свой человек нужен. Такой, чтобы на сто процентов доверять можно было. И потом с его помощью в директорское кресло сесть. Кто подойдет лучше сына?
Я прикинул. Аркадий Борисович действительно запросто мог перепутать несвязанные с химией термины. Как и мотивы Морозовой. Хотя с этим пока, вроде, попадал.
Выходит, Геннадия Петровича убрали. Место освободилось. Ждало сына. И тут из ниоткуда, как снег на голову, свалился я. Человек с липовыми бумагами, приведенный Людмилой Анатольевной. Причем не ассистентом, как планировалось, а сразу учителем. С классным руководством в придачу.
Вот почему Галина Сергеевна взъелась на меня еще до того, как я переступил порог. Дело было не лично во мне. Кара ждала любого, кто наденет на шею волшебный свисток. Я просто отказался его снимать.
Оставалось прояснить лишь один последний момент.
— А директорское кресло-то ей зачем? — спросил я, уже имея на этот счет кое-какую мыслишку. — Зарплата больше, но ненамного. В отличие от ответственности.
— Зачем-зачем. — буркнул Геннадий Петрович. — Бабки пилить. Как с прежним директором пилила. У них там схемы были. Тут десять тыщ, там двадцать. Закупка, подряд, ремонт, списание. Бюджет сильно не пострадает, никто не заметит, а людям копеечка. Глядишь, и на дачу в Италии хватит. Ну или в Сочи, если запросы скромнее.
Алена открыла рот и выпучила глаза, став похожей на болотную жабу. Довольно миленькую.
— Галина Сергеевна? — выпалила она наконец. — Вы сейчас про нашу Галину Сергеевну? Снежную Королеву? Эльзу Сосульковну?
— А про кого еще?
Я тем временем отчаянно думал. Лестничный марш, вырезанный ради комнаты отдыха. Слухи про дворец. Станки, списанные под шумок. «Дело замяли, человек тихо ушел из сферы». Двадцать кубометров пустоты, где я теперь живу. Нападки Морозовой.
Все сходилось.
Дыра в середине школы и дыра в бюджете имели примерно одинаковые очертания.
— Хорошо. — согласился я. — Но схема же явно работала не один год. Почему накрылась?
Геннадий Петрович на секунду потемнел лицом. Несильно. Но я заметил.
Недовольство — вероятность 58%. Подавляется. Маскируется.
— Обнаглел он. — вздохнул Геннадий Петрович. — Директор. Лестницу вон выпилил. Это ж надо было додуматься! Совсем края видеть перестал. Такое уже не спрячешь. К нему пришли. Но он дело уладил, с кем надо договорился и по тихой свалил.
— А Галина Сергеевна?
— А что Галина Сергеевна. Хитрая тварь! — бывший физрук поджал губы. — Все концы подчистила. Ни в одной бумажке ее фамилию не нашли. Разве что сам бывший про нее что-нибудь расскажет. Но он далеко, а тебе, как я понимаю, надо срочно.
— До утра.
— Ну вот. Да и не факт, что он захочет говорить. Я бы на его месте не захотел.
[ Задание «Выяснить причину неприязни Галины Сергеевны Морозовой» выполнено.]
[ Причина установлена. Показания участника событий совпадают с хронологией твоего появления в школе и с формулировкой ультиматума от 5 октября. Начисляю повышенную награду.]
+30 Очков Адекватности.
Я посмотрел на цифру. Сто девяносто девять. До двухсот не хватало одной жалкой единички.
Итак, причину своих проблем в школе я выяснил. Но легче от этого не стало. Доказательств никаких, а единственный человек, реально способный выступить в мою защиту, сидел верхом на ящике и все больше темнел лицом.
Как-то больно охотно он нам все рассказал. Даже, пожалуй, чересчур.
Глава 4
Геннадий Петрович молчал, будто язык прикусил, и морщился примерно так же. Только постепенно, а не разом. Психо же фиксировал медленный и неуклонный рост процентов не самых положительных чувств, доминирующих в его эмоциональном фоне. Такие, если верить моей личной статистике, после достижения критической массы выливаются в отборную непечатную брань.
Бывший физрук открыл уже рот, чтобы что-то сказать, как тут распахнулась неприметная боковая дверь, и внутрь просунулся парень лет двадцати в куртке с чужого плеча.
— Геннадий Петрович, а когда дацун будет готов? — спросил он, не обращая на нас с Аленой ни малейшего внимания. — Клиент уже третий раз звонит. Говорит, заждался.
Геннадий Петрович посмотрел на пикап. Тот развалился брюхом на бетоне с таким видом, будто лежит тут с момента заливки фундамента, а уже пол, стены и всю остальную мастерскую возвели вокруг него. И вовсе он не собирался превратить человека в мясной блин. Нет-нет, что вы!
Руки у бывшего физрука слегка подрагивали, и он спрятал их в карманы комбинезона. Адреналин постепенно отпускал.
— Утром. — коротко бросил Геннадий Петрович. — Приду пораньше и доделаю. Передай, пусть завтра забирает.
— Так он же…
— Я сказал — завтра!
— Геннадий Петрович, он грозится, что если сегодня не отдадим, то больше к нам не…
— Пообещай ему двадцать процентов скидки. — отрезал мужчина. — Этого хватит. За глаза.
Парень не стал больше спорить, кивнул и исчез за закрытой дверью.
Алена проводила его взглядом.
— Вы так говорите, — хохотнула она, — будто это ваш сервис.
Геннадий Петрович переступил с ноги на ногу. Пнул ящик. Поправил его. Отнес к стене. И уставился на нас исподлобья, опустив подбородок и поджав губы.
До Алены начало доходить.
— Правда ваш? — выдохнула она. Глаза ее медленно поползли на лоб.
— Ну. — буркнул мужчина.
— Да нет, я ничего… Я правда…
— Я всю жизнь копил! С первой зарплаты. Собирал, откладывал, подработки брал. Думал, на пенсии открою. А тут вон как вышло. Я потому и не сильно расстроился, когда Галка меня выперла. И воевать потому не стал. Именно поэтому! И вам, кстати, тоже не советую. Да и вообще…