Не успел Майский опустить руку, как вокруг него одна за другой начали вспыхивать разноцветные искры. Они горстями осыпались на пол, а следом из каждой в цех выходили двое. Асур и дэв. Как всегда в костюмах. Но на этот раз в своих истинных обличиях с рогами, хвостами и прочими мифическими атрибутами.
Пара, еще пара, еще. Я начал считать и на десятой сбился, потому что они строились в шеренги и заслоняли друг друга.
Значит, Майский все-таки подготовился. Он, может, и не догадывался о предстоящем визите оппозиции, но на операцию притащил целую армию.
Или он всегда берет с собой внушительное сопровождение, как другие — зонтик. Даже если синоптики не обещали сильных магических бурь.
Или его предупредили.
Впрочем, сейчас это уже не имело большого значения.
С прибытием силовиков в довольно просторном цеху резко стало тесно. Оппозиция стояла у входа, ДРС — напротив. Между ними, на мокром бетоне, приподнявшись на локте, лежал я в компании придерживающего простыню Тазика. Пленники остались в одном углу, а Сагановы и охрана с промытыми мозгами — в другом.
Говоря языком покера — «фулл хаус».
— Последний раз прошу по-хорошему. — нахмурив брови, произнес Майский. — Расходитесь.
— Без Романа мы не уйдем. — отозвался Сергей Сергеевич. — И это тоже последнее предупреждение.
— Шхалах. — буркнул Заррааш и развел ладони.
Заискрило со всех сторон сразу. И от входа, и от оставленного Майским пролома. Золотой, рыжий, синий, лиловый, еще бог весть какой. Заклинания принимали всевозможные формы и готовились в любую секунду сорваться в полет. Вокруг ладоней ифрита дрожал воздух, а капитан расстегнул верхнюю пуговицу бушлата.
Похоже, большой бури было не избежать. Если же такая толпа одновременно жахнет боевой магией, то Питер того и гляди уйдет под воду. Целиком. Как Атлантида.
Возможно, кстати, именно так она на дне и оказалась. Поспорили маги из-за какого-нибудь Пенталгина со сверчком в носу, и все. Буль-буль, карасики.
От меня же, лежащего ровно посередине, даже мокрого места не останется.
Хотя мокрое место подо мной как раз уже имелось.
У дальней стены дэв развел ладони, и между ними закрутился синий шар. У входа один из людей-магов вскинул руку, и искры у него на пальцах сжались в тугой узел.
Вот-вот грянет.
Я вновь мысленно попрощался с сестрой и девушкой.
Как вдруг в цеху резко стало очень душно.
Мгновенно, сразу, будто кто-то захлопнул все окна и выкрутил батареи на максимум. Воздух загустел и перестал пролезать в легкие, как я ни старался сделать вдох. Не самое приятное ощущение.
[ Зафиксировано резкое снижение уровня кислорода. Рекомендация: покинуть помещение.]
— Уже бегу.
Руки и ноги, только что вернувшиеся ко мне, снова стали чужими. Меня словно затолкали в тело на два размера больше и забыли объяснить, как им пользоваться.
Посреди же зала, четко между двумя воинствующими толпами, возникла тень. Просто тень. Ни от чего. Свет из окон падал по-прежнему яркими пыльными столбами, но тень легла прямо поперек них и густела.
А затем из черноты шагнула фигура. Огромная, под самый потолок, так что балки перекрытий пришлись ей по плечо. Именно она украла воздух.
Сперва мне показалось, что это многовековое дерево диаметром в несколько обхватов, но потом я сообразил, что нас посетила еще одна сущность, просто покрытая с головы до пят корой. И мхом. И листиками.
Леший. Примерно такой же, как под Лемболово, только в несколько раз больше.
Все в цеху непроизвольно сделали шаг назад. Асуры, дэвы, кэра-кэра-онна, люди-маги, Сергей Сергеевич и даже Майский. Кое-кто хватал ртом воздух, словно свежевыловленный карась на дне лодки.
А вот заклинания сдуло. Все до единого. Как свечу ураганом.
И кого это к нам на огонек занесло?
Глава 28
— Что вы тут устроили⁈
Голос доносился отнюдь не изо рта лешего. Вернее где-то в глубине бороды, похожей на вывороченный из земли корень, губы у него тоже двигались, но сам звук рождался гораздо ниже. Под бетонным полом, под фундаментом пятого корпуса и, по-моему, под всем Обводным каналом разом.
Так гудит земля за минуту до землетрясения. Или до болототрясения, с учетом локации.
Сам я при подобных катаклизмах не присутствовал, но в Нарцесе однажды крутили по телевизору документальный фильм про Японию, и звук там был очень похожий. Вот только в фильме можно убавить громкость, а здесь оставалось терпеть, стиснув неожиданно занывшие зубы.
Гул проникал сквозь бетон, поднимался по локтю, на который я опирался, и отдавал в затылке, будто я лежал ухом на рельсе перед подходом товарняка. С потолочных балок посыпалась ржавая труха, а в лужах под проломом крыши вода пошла мелкой рябью. Влад, все это время мычавший сквозь залепленный рот, замолчал на полузвуке и застыл с широко распахнутыми глазами. Он дрожал.
Все в цеху отступили еще на один шаг. Синхронно. Разом. Асуры и дэвы опустили руки. Маги оппозиции тоже. Кэра-кэра-онна сбились в кучу вокруг Киры и закрыли рты ладонями, хотя на рты до ушей ладоней явно не хватало. Телохранители Саганова так и вовсе, кажется, перестали дышать.
До сих пор лемболовского лешего я считал самым внушительным существом из всех, что мне доводилось встречать. Тот поднял против меня целый лес и чуть не скормил нас с Аленой волкам из веток и тьмы. Но по сравнению с этим он выглядел как детсадовец рядом с академиком. Причем детсадовец из младшей группы, а академик — с тремя премиями и собственной кафедрой.
Более-менее бодрость духа сохранил разве что Майский, оставшийся стоять на месте перед строем дрогнувших подчиненных. Но и он заметно подобрался и насупился.
— По договору древние сущности не вмешиваются в дела всех остальных. — произнес глава ДРС, не повышая голоса. Будто сотрудник паспортного стола, сообщающий, что прием на сегодня окончен. — Это соглашение пока никто не отменял.
— А я и не вмешиваюсь. — прогудел леший, и лужи снова пошли рябью. — Всего лишь пришел посмотреть, чтобы с моим другом ничего не случилось.
Он опустил голову, и взгляд его похожих на две луны глаз внезапно сосредоточился на мне.
— Эй. — вполголоса обратился я к Тазику. — Ты знаешь, кто такие древние?
— Древние — это… — банник задумался, высунув от напряжения язык. — Это древние!
— Исчерпывающе. А поподробнее можно как-то?
— Древние жили в древности. Еще когда людей не было. Совсем-совсем. Нигде.
— А я думал, это мы вас придумали.
— А может, все наоборот?
Может, и наоборот…
Леший тем временем начал уменьшаться. Его плечи опали, рога-ветки втянулись в голову, глаза перестали светить, как два прожектора, а кора на руках разгладилась, посветлела и превратилась в рукава старого засаленного ватника. На ногах появились стоптанные ботинки. Прошла всего пара секунд, и теперь посреди цеха стоял невысокий старик с метлой в руке и смотрел на присутствующих, словно на глупых младшеклассников, вытоптавших газон.
Это был Бор. Наш школьный дворник.
Алена вцепилась руками в прутья колдовской клетки, да так и застыла с открытым ртом и бровями, уползшими куда-то под челку.
Изумление — вероятность 97%.
На мой взгляд, сейчас был весьма подходящий момент, чтобы открыть какое-нибудь аналогичное чувство, но чуда не случилось. Так что я оттолкнулся рукой от мокрого пола, сел и попытался совместить в голове две картинки. Ворчливый дед, ругающий пятиклашек за вырванную с корнем траву, и существо, жившее раньше людей.
Картинки не совмещались.
Но зато закралась мысль, что прежняя идея о метках могла оказаться ошибочной, и леший в Лемболово увидел на мне отнюдь не долговую печать Заррааша.